Джекки с большим пониманием отнесся к старому приятелю: как не растеряться на трапе на такой высоте? В лицо – ледяной ветер, под ногами далеко внизу, очень, очень далеко – земля. Он, Джекки, наверное, тоже бы машинально поднял руки к лицу. Неудивительно, что сумку сорвало с ременной петли. Мешок с деньгами, конечно, никуда не денется. Лежит себе в лесу, если, конечно, не влетел в печную трубу какого-нибудь лесника.
Джекки с удовольствием примкнул к поискам.
Позднее он утверждал, что время от времени меланхоличного Шеббса охватывало чрезвычайное волнение. Что они будут делать с деньгами, когда найдут мешок? Шеббс начинал нервно подмигивать Джекки: «Мы ведь не братья Флойд, помнишь таких по Ливенуорту? Их посадили на электрический стул».
А временами Шеббса совсем заносило. Он будто забывал, что в Ливенуорте сидел не один. Вдруг становился невероятно серьезным, загадочно намекал: ему, Шеббсу, есть о чем рассказать.
«Помнишь, Джекки, залив Кочинос?»
Джекки помнил.
«Помнишь этот залив Свиней, самый свинский залив в мире?»
Это, конечно, далеко от тюрьмы Ливенуорт, аж на Кубе, но Джекки помнил.
Ну, шестьдесят первый, загадочно намекал Шеббс. Шестьдесят первый вонючий год. Он тогда здорово поработал, только не очень расскажешь об этом. Тогда он впервые прыгал с парашютом.
Явное вранье расстраивало Джекки. Оно бросало неверный свет на сами поиски денег. Как так? – беспокоясь, напоминал он. В заливе Кочинос высадка шла с моря, а не с неба.
Попавшись, Шеббс не искал лазеек.
Он ухмылялся. Уж он-то знает, что говорит.
Ну да, главная высадка шла с моря. Но кому-то надо было прыгнуть, а потом докладывать по радио о складывающейся обстановке. Вот всегда так. О тех, кто работал, стараются не говорить. Но на высадке с неба Шеббс уже не настаивал.
«А Мемфис? Помнишь ту историю в Мемфисе?» – загадочно намекал он, когда они бродили по старым руслам и боялись поднимать голову, так ослепительно, так грозно сияла над ними грандиозная ледяная пирамида вулкана Худ. В Мемфисе тоже было не просто. Ты, Джекки, и подумать не можешь, но он-то, Шеббс, знает, что говорит. В Мемфисе вместе с Джеймсом Эрлом Рэем действовал еще один стрелок. Рэй стрелял в доктора Кинга из ванной комнаты, снятой в третьеразрядном отеле, а его напарник, оставшийся неизвестным, находился в мотеле «Лоррейн», в крыле, выходящем прямо на окна номера доктора Лютера Кинга. Шеббс прямо не утверждал, что вторым стрелком был именно он. Ну, скажем так, он координировал действия стрелков. О таких вещах тоже не говорят. А потом он гнал один из тех белых «кадиллаков», которые сбивали со следа полицию.
Джекки посмеивался, но вранье Шеббса его огорчало.
Впрочем, в потерянные деньги он верил. И считал, что они должны принадлежать им.
Шеббс ли это?
Я внимательно присматривался к соседу.
В вагоне заметно похолодало. Кое-кто уже натянул всю имеющуюся при себе одежду. Человек, похожий на Шеббса, опять решил подремать. Он подложил под голову темную шляпу. Она немедленно смялась, но это его не смутило. Вытянувшись на двух креслах (подлокотник между ними он опустил), он не пожалел и пальто, укрывшись им. «Прогуливался тут один, – вспомнил я слова кассира со станции Спрингз-6. – Ну, шляпа. Довольно потрепанная. Длиннополое пальто». Оно даже тертому бобру из кассы показалось старомодным.
Я не спускал глаз с Шеббса.
– Как быть с едо-о-ой? – сильно растягивая гласные, спросил один из пожилых биверов. – У меня ничего с собой нет. Я должен был успеть в ночной ресторан в Спрингз-9. Если я не буду нормально питаться, я испорчу желудок.
– Закажите обед в «Павильоне», – откликнулся кто-то недоброжелательно. – Или вам больше по душе итальянская кухня? Тогда звоните в «Мама Лесне».
Кто-то нервно рассмеялся, а у пожилого бивера дрогнули губы.
Но меня теперь занимал мой сосед.
Шеббс это? Или человек, который должен был подойти ко мне в Спрингз-6?
В течение дня он ведь мог незаметно следить за мной, я мог ему не понравиться, насторожить его, он отказался от встречи, но в поезд сел. Может, именно такие, как он, мешковатые, незаметные люди выполняют роль шестых или седьмых связистов у касты тайных жрецов, скрывающих от человечества опасные открытия?
Но существуют ли хранители?
Это доктор Хэссоп отвечает на такие вопросы утвердительно.
Мир, например, давно обошла история племени догонов. Эти африканцы чуть не с XIII века прячутся в труднодоступных районах пустынного горного плато Бандиагара, живут уединенно, не любят общаться с соседями и знакомы со странноватыми вещами. Например, они уверены, что жизнь их племени во многом зависит от состояния системы звезды Сириус. Непонятно, где, когда, от кого и каким образом получили они столь точные (свидетельство астрономов) сведения об этой звезде. Может, впрямь общались с пришельцами?
Доктор Хэссоп не раз ссылался и на некоторые древние святилища Англии и Шотландии. Они построены из огромных камней, особым образом расставленных. О Стонхендже я читал даже сам – это в Солсбери, юго-запад Британии. По словам доктора Хэссопа, стонхенджские сооружения – доисторическая обсерватория, и люди, ставившие ее, хорошо знали, что только узкий пояс именно в этой местности годится по своим астрогеографическим параметрам для подобных сооружений, а любой самый ничтожный сдвиг по широте может дать значительные искажения при наблюдениях…
Доктор Хэссоп не раз напоминал: Пифагор (есть такие сведения) учился у друидов, а они были высшей кастой кельтских жрецов. Юлий Цезарь, завоевав Галлию, в отличие от Пифагора, не испытывал никакого уважения к друидам – он сжег их огромную библиотеку и вырезал самих жрецов. Но всех ли? Откуда столько невозможных, столько удивительных открытий рассыпано по страницам неистового Джонатана Свифта?
А йоги? Они пьют дымящуюся серную кислоту, ложатся на битое стекло, пропуская по себе тяжелый грузовой автомобиль, умеют останавливать собственное сердце. Они взглядом могут двигать предметы. Кинокамера подтверждает это, а ведь она не подвержена гипнозу. Я спорил с доктором Хэссопом: тайны йогов – особая статья. Что, кроме тайн собственного организма, они могут хранить и передавать? Доктор Хэссоп возражал: а почему деревни, рядом с которыми селится йог-отшельник, считают себя счастливыми? Какими знаниями обладает йог, если эти знания сразу оказывают некое положительное воздействие на целую округу? И вообще. Доктор Хэссоп задумчиво качал головой. В Древней Индии, в Тибете, в Перу люди издавна имели ясное представление о множественности населенных миров, а в Древнем Шумере знали, что звездный свод совершает свой полный оборот за 25 920 лет. Откуда, черт побери, такая точность? Кто это вычислял, какими способами? Почти 26 000 лет – это не тот период, который могут вычислить три-четыре поколения.
А в Читамбираме, городе танцующего Шивы, указывал доктор Хэссоп, до сих пор функционирует храм Неба. Он принадлежит общине, члены которой живут крайне замкнуто. Почему бы им не оказаться как раз отделением некоей тайной мировой касты, скрывающей от легкомысленного и агрессивного человечества такие игрушки, как греческий огонь, оружие Замамы, или тайну ядерных трансмутаций?
Я смотрел на спящего человека, укрывшегося долгополым старомодным пальто. А если ко мне должен был подойти он? Я чувствовал себя ослом, поставленным между двумя охапками сена. Обе манили, я не знал, какую хватать. К тому же все это сейчас зависело не от меня, а от суетливых коричневых братцев.
6
Знай свое дело, Эл. Истинное дело требует совершенства, незнание, как правило, приманивает смерть. И тем сильнее, чем глубже незнание.
(«Таинство Великого деяния») в устном пересказе доктора Хэссопа
Ночь прошла как в дурмане.
Ранним утром раздраженный носовой голос вырвал меня из нервного сна.
Пауль выкрикнул нечто враждебное, но вполне понятное. Я хмыкнул: опять моя очередь? В душном вагоне светили лампы, видимо, работал генератор поезда. Я представил, сколько стволов и внимательных взглядов направлено сейчас на наш вагон из-за деревьев, и невольно поежился. Мне не хотелось сидеть привязанным к взрывному устройству, но по-своему малайцы были правы: не следовало держать там кого-то одного, человек мог заснуть, ему могло стать плохо…
Но почему опять я?
Йооп, не сильно усердствуя, привязал меня к цепи.
Я невольно усмехнулся, вспомнив вчерашние размышления.
Алхимики, философский камень, тайная каста… Все это сказки старого Хэссопа… Убедительные вечером, утром они теряют силу. К тому же я хорошо видел лицо спящего напротив соседа. Я больше не сомневался: это был Шеббс. Наверное, ночью он сидел на цепи возле дверей и тоже смотрел на меня – спящего. Для него я был случайный попутчик.
Я смотрел на спящего Шеббса с раздражением.
Дай бог, если он не нашел свои деньги, а если нашел, то не растратил. Я хотел, чтобы он вернул деньги Консультации. Не государству, не компании «Нортуэст эрлайнз», а Консультации. Не окажись мы среди коричневых братцев, я вывел бы Шеббса в тамбур и каблуком наступил на ногу. Прекрасный способ разговорить любого. Раздавил пальцы, и он твой! А если, рыча, бросится в драку, тогда ты просто собьешь его с ног и покажешь, кто истинный хозяин положения.
Но я ничего не мог.
Ожидание – вот все, что оставили коричневые братцы.
Я был отрезан от Консультации, от Джека Берримена, у меня не было оружия, в любой момент меня могли пристрелить.
«Но я этого не допущу», – хмуро подумал я.
Откинув голову, я долго смотрел на скучный потолок вагона. Или на кровлю? Я запутался, не знал, как сказать правильно. Впрочем, не все ли равно – кровля или потолок? Я увидел, что вагон совсем новый, его, может, впервые выпустили на линию. Он не был еще ни закопчен, ни запачкан. Все было чистенькое и блестело. Машинально я опустил взгляд и увидел светлую кожу сиденья.