1
Я устроился удобно – в полутора метрах от зеркала, позволяющего видеть все, что делается в моей комнате. Входную дверь надежно запер, телефон отключил – ничто не могло отвлечь меня от наблюдений.
Отис много чего говорил о Мелани Кертрайт. Стерва и шлюха, готовая стащить с твоего стола последний кусок хлеба, только отвернись! – но в комнату вошла женщина, ничем не подтверждающая такую репутацию. Лет пятьдесят, но об этом как-то забывалось. Длинноногая, тонкая, с замечательно загорелой кожей, позволяющей носить короткую юбку и открытую блузку, – наверное, так и должна была выглядеть спасительница острова Лэн. Высокий лоб – ученая дама. Узкие скулы, быстрый, внимательный взгляд. Кирка Отиса, устроившегося в кресле, в непосредственной близости к столику с напитками, Мелани Кертрайт демонстративно не заметила. Не знаю, кем она его считала. Может, просто посетителем бара «Цо-Цо», хроническим потребителем плохого порто. Зато Джеку улыбнулась:
– Приятно обсудить серьезную проблему с привлекательным мужчиной.
Прозвучало очень по-женски, и Берримен улыбнулся:
– Уверен, вам будет интересно.
Мелани посмотрела на Джека с искренним интересом. Как, скажем, на мышь, случайно выбежавшую из-под ног. В душе она явно наслаждалась ситуацией, ей, наверное, казалось, что она полностью ею владеет.
– Было время, вы не верили в существование глоубстера. – Джек тоже понял состояние Мелани. – С тех пор что-то изменилось?
– Что вы имеете в виду?
– Скажем, людей, тайком прогуливающихся под моими окнами.
– Ах это, – протянула Мелани. – Это всего лишь не обходимая мера осторожности. Настроение горожан должно контролироваться.
– Таким способом?
– А чем он хуже других?
– Действительно.
Они явно понимали друг друга, но Отис чего-то не понимал. Он злобно ощерился. Ему хотелось выпить, но он пока держался. Я хорошо видел все, что происходило в моей комнате. Беседа писалась на пленку, но я тоже старался не упустить ни одного жеста, ни одного слова.
Начал Джек.
Он напомнил о шторме двухмесячной давности.
И о выброшенном на берег глоубстере – загадочной твари, оказавшейся роковой для многих тысяч ничего не ведавших о беде жителей и гостей острова Лэн.
И о панике, овладевшей людьми, когда адентит начал свое угрюмое шествие.
– Не употребляйте неточных терминов, – улыбнулась Мелани.
– Что вы имеете в виду?
– А вот это ваше – адентит . Одним из признаков болезни действительно является жар, это в общем отражено в указанном словечке, но не это главный признак новой болезни. Человек пылает, человек впадает в болтливость и эйфорию, но это не главное. Главное – сон. Скорее уж сонная болезнь , чем пылкая. Название адентит не является официальным.
– Как и наша беседа, – напомнил Джек.
– Это верно. – Мелани улыбнулась.
И тогда в беседу вступил недовольный Отис. Он хотел знать подробности о находке. Он хотел знать все о глоубстере. Презрительно усмехнувшись, Мелани ответила. Но не криптозоологу, а Джеку. Первыми, ответила она, возле выброшенной на берег твари оказались два молодых бизнесмена, отдыхавшие в отеле «Клариди». Они гуляли по пляжу, загаженному штормом. Пролив бурлил, волны, шипя, катали по песку стеклянные поплавки, бутылки, мотки влажных водорослей. Зловоние от глоубстера эти двое почуяли за полмили. Она, Мелани, не утверждает, что бизнесменов привлекло именно зловоние, но такой тип людей… В общем, им не пришло в голову, что некоторые подарки океана могут оказаться опасными. Ну, конечно, многие читали и слышали о минах времен войны, все еще иногда выбрасываемых на берег. Мины, правда, не воняют. Глоубстер ничем не напоминал мину, но вонял и был опаснее. Гораздо опаснее, что, к сожалению, подтвердилось. Очень скоро подтвердилось.
Я видел сквозь зеркало бледное лицо Отиса. Он, несомненно, страдал.
Говоря о мине, мы недалеко уходим от истины, улыбнулась Мелани. На глоубстера можно смотреть как на естественную биологическую мину, выброшенную на берег самой природой. Это удача, что у зловонных останков вскоре появились ее сотрудники – доктор Онер, а с ним доктора Острич и Хара. Она, Мелани, с одинаковым уважением относится ко всем троим, но должна заметить, что доктор Онер повел себя наиболее профессионально – он сразу сообщил о находке в санитарную инспекцию и позвонил в лабораторию. Доктор Онер ни на секунду не задержался на пляже. И это он потребовал незамедлительного уничтожения останков глоубстера. Она поддержала это правильное (она и сейчас так считает) требование. Быстрые действия, кстати, спасли доктору Онеру жизнь. Острич и Хара, как известно, задержались на берегу и набросились на вонючую находку, как на именинный пирог. На следующий день оба погибли.
– Ваши сотрудники постоянно прогуливаются по пляжу?
– Речь идет о случайной находке, – уклончиво ответила Мелани.
– Но доктор Онер развил такую бурную деятельность, – улыбнулся Джек. – Он будто знал что-то… Наверное, он догадывался о какой-то опасности? Почему его насторожили останки глоубстера? Мало ли что выбрасывает океан на берег, совсем не обязательно звонить в санитарную инспекцию и ставить в известность вас.
– Его насторожила сама находка.
– А Острич и Хара? Когда доктор Онер присоединился к ним, они пытались развернуть на песке останки глоубстера?
– К сожалению.
– Почему же доктор Онер не предупредил их об опасности? Почему он сразу бросился к телефону?
Мелани улыбнулась:
– Люди не похожи друг на друга. Доктор Онер подумал, что его коллеги просто посмеются над его осторожность. Острич и Хара отличались обостренным скептицизмом. Не хочу никого упрекать, тем более что задним умом мы все крепки, но повторяю – доктор Онер поступил в высшей степени профессионально.
Это правда, подумал я. Увидев гниющие зловонные останки, следует как можно быстрее бежать от них, а не копаться в гнилье палкой. Такие твари, как глоубстер, привлекательны как миф, но как конкретный вид отвращают. Правда, Кирк Отис думал иначе, а Джека Берримена интересовали тонкости, не совсем понятные мне. Скажем, китайцы. Точнее, выборочное действие болезни. Она что, опасна не для всех людей? Какая-то расовая направленность?.. Ах, всего лишь игра статистики!.. Джек усмехнулся. Значит, перед адентитом, извините за непрофессиональное словечко, не устоят ни негр, ни китаец?..
Я снова насторожился.
Джек и Мелани явно понимали друг друга.
За произносимыми ими словами явно прятался какой-то другой, неясный мне смысл. Они знали больше, чем я, они знали гораздо больше. Судя по злобной ухмылке, кое-что понимал даже Отис.
– Я поддержала требование доктора Онера, потому что уже на следующий день были зафиксированы первые смерти. А мы тогда не знали способов борьбы с неизвестной болезнью. Собственно, и сейчас мы знаем немного. Правда, эпидемия резко пошла на спад, а источник заразы мы сразу уничтожили.
Отис с ненавистью глядел на Мелани. Она, не дрогнув, уничтожила тварь, за которой он охотился всю жизнь. К тому же Мелани лгала. Она лгала откровенно и без стеснения. И Отис с Джеком знали это. Она не уничтожила глоубстера, он был свален в морозильник. Как странные замороженные тряпки. Я сам долбил ножом эти замороженные останки. Я никак не мог понять, зачем Мелани лжет.
– Итак, источников заразы больше не существует?
Мелани кивнула. Она выглядела победительницей.
– Но восемь тысяч семьсот семьдесят два человека, – протянул Джек. – Многовато.
– Восемь тысяч семьсот семьдесят три, – поправила Мелани. – Эта цифра точнее. Можете мне верить.
– Я верю, – кивнул Джек. – Вы обязаны знать точные цифры. Ведь вам придется готовить официальный отчет. Я думаю, вы сорвете аплодисменты. Вас любят, вы много сделали для острова. Можно сказать, что вы много сделали для страны, ведь болезнь не вышла на материк. Правда, – улыбнулся он, – придется объяснять некоторые детали. Неужели вы действительно ни к чему не пришли? Я говорю о лечении неизвестной болезни… У вас классные специалисты… Где гарантия того, что эпидемия адентита не вспыхнет в каком-то другом районе?
Мелани улыбнулась:
– Не думала, что мы заговорим на такие общие темы.
– На общие? – удивился Джек.
Мелани кивнула. Она была очень хороша, и в ней чувствовалась сила.
– Хорошо, вернемся к вещам предельно конкретным, – согласился Джек. – Сколько человек работает в вашей лаборатории?
– Сто семьдесят.
– Сколько сотрудников погибло во время эпидемии?
– Всего трое.
– Всего трое! – восхитился Джек. – Вы нашли какое-то противоядие?
– Нет, мы просто соблюдали осторожность. Дисциплину и осторожность. Мы утроили, удесятерили контроль.
– Дисциплина и осторожность. – Джек покачал головой.
– Я могу подтвердить сказанное, – охотно пообещала Мелани.
– Я верю. – Казалось, Берримен окончательно покорен. – Вы уничтожили останки глоубстера, устранили единственный источник заразы, но почему-то в середине июля последовала новая вспышка болезни…
– Ну, кто-то из ранее побывавших на пляже мог занести заразу в свой дом, скажем, на обуви… Объяснений может быть много… – Мелани все еще не выказывала беспокойства. – Некоторое время грязная обувь стояла в углу, потом ею все-таки воспользовались… Убедительно?
Джек кивнул:
– У вас есть акт об уничтожении глоубстера?
– Разумеется. Это же официальный документ.
Отис застонал от ненависти, но Мелани даже не посмотрела на него.
– Почему вы сожгли останки глоубстера прямо на пляже?
– Было рискованно их перевозить.
– Вы здорово обидели тех, кто видел в глоубстере не только источник заразы, но и редкостную форму жизни.
Мелани вздохнула:
– Вы считаете, что я поступила неверно?
Берримен улыбнулся:
– У меня нет оснований думать о вас дурно. Вы поступили как настоящий серьезный исследователь. Вашими действиями можно гордиться. Тем не менее… Сами знаете, есть люди, которым ваши действия не понравились.
– Так не бывает, чтобы все нравилось всем.
– Но вы предусмотрительнее, чем думают ваши научные противники…
– Это вы о чем? – насторожилась Мелани.
– Ну как… – Джек был сама любезность. – В лаборатории есть мощные морозильные камеры, правда? А теперь известно, что возбудитель известной болезни не переносит низких температур… Я ведь не ошибаюсь?.. Пройдет время, и люди забудут об этом ужасе… Вот тогда можно будет спокойно приступить к изучению той самой твари, что так напугала остров Лэн.
Ни один мускул не дрогнул на красивом лице Мелани.
– Вы замечательно держитесь, – одобрительно улыбнулся Джек. – Я восхищен вами. Больше того, я хочу помочь вам.
– Помочь?
– Вот телефонный аппарат, – указал Джек. – Наберите номер своей лаборатории, вам лучше знать, каким именно номером воспользоваться. Пусть доктор Онер, как ваше доверенное лицо, как человек, которому вы безусловно доверяете, заглянет во вторую камеру морозильных блоков. Пусть он смахнет иней с полки, которая расположена на уровне плеча справа. Там лежит нож с пробковой рукоятью и резиновые перчатки. Если доктор Онер сможет убедительно объяснить вам, как туда попали эти предметы, я тут же принесу вам извинения за эту встречу и мы сочтем инцидент исчерпанным.
Мелани Кертрайт молча кивнула.
Не знаю, какой номер она набрала, но ответили ей сразу.
Потом она долго ждала, не отнимая трубку от уха и не глядя на Берримена. Кажется, ответ помог ей найти какое-то решение, по крайней мере, она улыбнулась.
– Кажется, я недооценила вас, Джек, да? Я могу называть вас Джеком?
– Да, Мелани.
– Нам есть о чем поговорить.
– Да, нам есть о чем поговорить, – с видимым облегчением ответил Джек. – Эта тварь многим потрепала нервы. И не только нервы. Новое кладбище на острове здорово выросло. Если бы, скажем, Кирк Отис выступил сейчас по телевидению, а такая возможность у нас есть… Если бы Кирк Отис, как известный специалист, заявил на всю страну, что лаборатория Гарднера продолжает хранить останки глоубстера, при всем уважении наших граждан к науке и к вам лично, Мелани, такое сообщение вызвало бы шок, правда?
Джек восхищался Мелани, а я восхищался Джеком.
Как ни крути, он действительно защищал сейчас не только интересы Консультации. Он защищал интересы лысого бармена Нестора и человека в голубой рубашке, он защищал интересы обиженного Кирка Отиса и старины Билла, готового пройтись с огнеметом или смоляными факелами по выжженному зноем острову Лэн. Он защищал интересы Эбби, надеющейся встретиться со мной там , и покойника Купера, потерявшего в могиле ухо, и мадам Дегри, при всех своих болезнях и немощности находившей время для долгих дежурств в клиниках, и всех других жителей острова, запуганных, раскиданных по опустевшим квартирам, лишенных нормальной жизни, нормального существования. Но конечно, прежде всего Джек защищал интересы Консультации.
– Из морозильника, даже самого надежного, всегда может что-то пропасть, – намекнул Джек. – Скажем, какая-то часть глоубстера. Не так много, чтобы это представляло серьезную опасность, но и не так мало, чтобы махнуть на пропажу рукой. Возможно, возбудитель болезни действительно не выдерживает низких температур, скорее всего, дело так и обстоит, но ведь сами ткани глоубстера можно подвергнуть тотальному химическому анализу. Разве не интересно узнать, что, собственно, погубило глоубстера, почему, много столетий обитая у этих берегов, он вдруг стал источником страшной заразы? Да полно! Он ли? Вы знаете, Мелани, что всегда найдутся люди, которые не испугаются разрыть могилу, вскрыть чужой сейф, добраться до закрытой морозильной камеры. Ваша «Памятка» составлялась совсем не для них. Ваша «Памятка» отпугивала обывателя. На профессионалов она не действует. Настоящие профессионалы, Мелани, понимают, что дело вовсе не в глоубстере. Скорее всего, он такая же бедная жертва адентита, простите за неточный термин, как те обитатели острова Лэн, что сильно расширили за два месяца новое кладбище.
Мелани поднялась. Вид у нее был отрешенный.
– Вы хотите уйти? – удивился Джек.
– У вас занудный стиль. Вы слишком многословны.
– Стиль для меня не главное. – Джек тоже встал. – Постараюсь объяснить проще.
Мелани холодно кивнула. Возможно, у нее еще были козыри, но Джек не позволил ей воспользоваться ими.
– Психология толпы – странная штука, – сказал он. – Если подпустить в газеты побольше всяких гнетущих слухов, напомнить о все еще растущем кладбище, а при этом сыграть на малой смертности среди сотрудников лаборатории Гарднера и легонько, совсем легонько, Мелани, намекнуть на некие опыты с источником заразы, это вызовет большой шум. Вы знаете толпу, она почувствует себя обманутой.
Мелани сухо кивнула:
– Такой шум поднять не так уж просто.
– У меня есть друзья, – так же сухо ответил Джек. – Весьма влиятельные. К тому же вспомните, Мелани… Девять тысяч трупов…
– Глоубстер не вызывает у людей симпатий.
– Это точно… – Джек развернул на столике карту пролива. – Смотрите… – Он ткнул пальцем в цветные пятна глубин. – Эта тварь явилась отсюда. Здесь большие глубины. Здесь действительно могут водиться разные твари, почему бы нет, правда? Никто в это не верит, но ведь и в глоубстера никто не верил. Таких тварей наверняка мало, а океан велик. Он очень велик… Его много… Как листьев…
– Как листьев? – удивилась Мелани. – Почему листьев?
– А разве вы не заметили, как много листьев на улицах? Их скоро будет по колено. Они опадают, их никто не вывозит. И вот странно, они почему-то не гниют. Как упали, так и лежат… Как трупы на новом кладбище, – жестко усмехнулся он. – А почему? Что происходит? Может, в трупах и в листьях много соединений алюминия? Сдвинут солевой баланс? Впитано что-то такое, что не позволяет им нормально окисляться?.. – Он улыбнулся. – Примерно год назад, Мелани, в вашей лаборатории погиб сотрудник. Его смерть осталась незамеченной, как часто бывает в закрытых лабораториях. Благочестивым поведением этот сотрудник, насколько я знаю, не отличался, но вот чудо – его труп в могиле сохранил, ну, пусть не цветущий, не будем преувеличивать, но вполне достойный вид… Никаких признаков разложения… Это что же? Он будет выглядеть так до Судного дня?
Мелани усмехнулась. Правда, чуть торопливее, чем следовало.
– Никогда не думала, что мне будут читать популярную лекцию по экологии. Наверное, сейчас, Джек, вы заявите о зараженности вод и воздуха, да? Напомните о кислотных дождях, об озоновых дырах, да? Упрекнете, что мы там, в лаборатории Гарднера, черт знает чем занимаемся. Ну так вот, Джек, напомню вам об одной простой вещи, о которой вы, кажется, забыли. Болезнь, которая всех так пугает, этот ваш адентит, эта болезнь занесена на остров глоубстером! Это перевешивает все доводы.
Джек покачал головой:
– Вы, кажется, любите точность, Мелани. Давайте подойдем к проблеме с этой стороны. Попробуем продемонстрировать точность. К примеру, бронетанкер V-30, серия «Волонтер». Где он сейчас отстаивается?
Удар был что надо. Я видел, как Мелани вздрогнула. Но ответила она более или менее спокойно:
– Скорее всего, на базе.
– Мне нравится доверительность нашей беседы, – заметил Берримен, на этот раз без улыбки. – Но лучше не уходить от прямых ответов. Мы зашли слишком далеко, чтобы расстаться откровенными врагами, правда? Взгляните. – Он бросил на карту несколько фотографий. – Подделывать это нет смысла. Кому это нужно? Но бьет, бьет по нервам, да? Это V-30. Он лежит на дне пролива. Надежная на вид посудина, но ей не повезло. Вы активно искали V-30 в северном горле пролива, Мелани, пригнали туда несколько тральщиков, опускали в воду приборы, но бронекатер лежит в другом месте. Вокруг него, черт побери, все водоросли обуглились и в предсмертных снах бродят пьяные осьминоги. У нас много таких деталей… Набор, может быть, дурацкий, но убеждающий… Ухо мертвого Купера, обугленные водоросли со дна пролива, щупальце дохлого осьминога, негниющие листья… Как вы, наверное, догадались, Мелани, мы подвергли тотальному химическому анализу все , что вызывало подозрения. В том числе и ткани самого глоубстера. И везде наткнулись на следы некоего искусственного соединения. Мы даже название ему дали. Но не буду произносить название, чтобы не резануть ваш тонкий профессиональный слух. Упомянутое соединение придает органике необыкновенную стойкость, убивая при этом все живое. Единственное утешение – человек умирает без мучений. Час-другой эйфории, правда, потом все равно смерть. Мы уже знаем многие свойства упомянутого вещества, Мелани. И знаем, как оно выглядит. Видите, на фотографии? Густая вязкая масса черного цвета. В соленой морской воде она может храниться долго. Но однажды шторм выбросит ее на берег и одновременно установится знойная погода… Не стоит продолжать, правда? Особенно в материковом варианте… Крысы, птицы, любопытные… Даже доктор Онер, при его редчайшей сообразительности и быстрых ногах, вряд ли успеет куда-то сбежать. Масштаб иной, ведь речь идет не об останках невинного глоубстера, а об огромной зараженной береговой черте… Я бы не хотел, – сказал Джек намеренно громко, – оставаться на острове еще сутки…
Помолчав, Мелани кивнула:
– Простите, Джек, я посчитала вас просто приятелем Отиса. – Она действительно железно владела собой. – Я решила, что вы пошли на поводу его буйных фантазий. Но теперь вижу, что ошиблась. Вы действительно знаете место, где лежит V-30?
– Абсолютно точно, – кивнул Джек. – Вязкое вещество, подтопившее ржавую посудину, вылилось из его танков. У нас слишком мало времени. Вы ведь слышали о циклоне, названном вашим именем? Он приближается.
– На какой глубине лежит V-30?
– А вы сумеете за сутки собрать разлившееся по дну вещество?
– Суток на это мало.
– Вот видите.
– Но мы можем сделать проще, – улыбнулась Мелани. – Смотрите сюда. Мы подорвем каменный козырек и спустим всю эту дрянь вниз, на большую глубину. Мы утопим там пару буев, отпугивающих все живое, и таким образом выиграем время. Через год-другой мы сумеем нейтрализовать соединение. Если не сделать того, что я говорю, Джек, побережье обречено. Мы действительно потеряем контроль над всей территорией, от нас ничего уже не будет зависеть.
– Вы готовы обсудить детали?
– Разумеется.
– Кирк, – приказал Джек, – оставь нас наедине, пожалуйста.
2
Они остались одни.
Отис раздраженно протопал по коридору, направляясь на балкон.
– Вам известна формула соединения? – спросил Джек.
– Да, но она является собственностью военно-морского флота.
– Все на свете является чьей-то собственностью, – философски заметил Джек. – Даже глоубстер. Сколько человек знает указанную формулу?
– Три человека.
– Всего три? Это хорошо. Я надеялся на это. Вот телефон. Я назову номер, и вы его наберете. Как видите, номер не здешний, но там ждут вашего звонка. Вы скажете: «Я от Паннера». Вас поймут. Ваше дело быстро и точно договориться о передаче формулы. И о гарантиях, разумеется. Вы понимаете, о чем я?
Мелани кивнула.
Джек назвал номер. Один из резервных номеров шефа.
Я ухмыльнулся. С военно-морского флота много чего можно содрать. Даже авианосец. За такую находку, как катер V-30 с этой черной лужей на дне, они и авианосца не пожалеют. Одно дело, когда люди считают виновником гибели тысяч людей какую-то нелепую доисторическую тварь, и другое дело, когда оказывается, что сама эта тварь, а с ней многие тысячи людей отравлены красивой длинноногой женщиной – волевой, сильной, привлекательной. Если о таком раструбить на весь свет, военные моряки не только авианосец отдадут.
Дался мне этот авианосец!
Мелани наконец повесила трубку:
– У вас деловые друзья, Джек.
Берримен усмехнулся:
– Надеюсь, у вас тоже.
– Мне нужны точные координаты. Через полчаса я вызову в пролив тральщики и аквалангистов.
– Сколько времени уйдет на всю операцию?
– Семь – девять часов. Надеюсь, этого хватит.
Мелани задумалась.
– Бедная тварь…
Джек озадаченно уставился на нее:
– Вы о глоубстере?
Мелани медленно покачала головой и ткнула пальцем в кресло, в котором совсем недавно сидел Отис.
– Вы, наверное, хотите убраться с острова?
– Конечно, – с некоторым недоумением ответил Джек. Мелани все-таки поставила его в тупик. – Период штормов я хочу провести как можно дальше отсюда. Но не один, – спохватился он. – У меня есть друг. Я хочу, чтобы мой друг покинул остров вместе со мной.
– Вы имеете в виду Отиса?
– Нет, Мелани. Я говорю о Хуттоне.
– Тогда считайте этот вопрос решенным. Условие одно: вы не берете с собой ничего, даже часов. Ваша одежда будет заменена, но мы и ее заберем, когда вы окажетесь на материке. А вы окажетесь там уже сегодня вечером. – Мелани холодно улыбнулась Джеку. У нее вновь был вид победительницы. – А этот Отис, Джек… У него расстроенное здоровье, он нуждается в лечении. Талантливый, в сущности, человек, но разные пагубные пристрастия… Понимаете меня? Даете слово никогда о нем не вспоминать?
Джек кивнул.
Я тоже кивнул.
В общем, я знал, конечно, что Джек профессионально справится с проблемой Отиса, правда, не думал, что он справится с ней столь изящно.
Подумаешь, какой-то там Отис.
Кто он такой! Так, алкаш, человек из морга.
Иногда судьбу людей действительно определяют их прозвища.