Как написать смешной анекдот
(продолжение темы)
«Парус» № 54, июнь, 2017 года
Первую заметку «Как написать анекдот» я опубликовал на «Прозе ру» пять лет назад. Удивительно, но все пять лет, во всех «поисковиках», она стоит на самой верхней строчке. Мне остается только улыбнуться: если бы читатели проявляли такой же интерес к моим книгам, я был бы счастлив.
Но вернемся к искусству сочинительства анекдотов. Для начала вот такая ситуация: представьте, что вы рассматриваете бриллиант. У вас нет бриллиантов? Это не проблема, ведь у вас есть воображение. Итак, вообразите, что вы можете увидеть. Ну, наверное, грани камня. Они довольно маленькие и если огранка сложная, вы вряд ли охватите осмысленным взглядом – подчеркну, именно осмысленным – весь рисунок. Я имею в виду, что вы не сможете понять алгоритм рисунка граней. Уберите камень и 99,99 процентов из нас не смогут воспроизвести его на бумаге. И чем мельче будет камень, чем тоньше грани рисунок, тем сложнее будет его рассмотреть.
Зачем я это говорю? Затем, что анекдот почти всегда довольно «мелкий бриллиант». Нам нужно что-то покрупнее, что бы увидеть его грани получше. Кстати, я говорю не гранях смысла, а о «технологии изготовления». Уверяю вас, они есть и, часто даже хорошо видны, но… Только тому, кто с ними работал.
Итак, прежде чем перейти к анекдотам, давайте сначала возьмем небольшой рассказ. Он называется «Одной веревочкой». Как я его придумал?.. Точнее, с чего начал и где «исходная точка» этого рассказа?
Знаете, раньше, когда мне не хватало тем, я брал в руки «Орфографический словарь», открывал три случайные страницы и выбирал наугад три случайных слова. Улыбнусь: иногда это чертовски здорово срабатывало! Правда, сначала эта система выдавала уж слишком несуразные результаты, но их количество росло в прогрессии катящегося с горы снежного кома, содержание становилось все более здравыми, а потом приходила неожиданная и парадоксальная мысль. И она приходила, казалось, ниоткуда.
Немного отвлечемся и поговорим об этом загадочном «ниоткуда». Например, на сегодняшний день, насколько мне известно, так и не решена старый вопрос: есть ли связь между гениальностью и шизофренией? На мой взгляд, между ними, как и между гением и злодейством, общее только одно – раскованное мышление просто-напросто больного человека и человека «больного» гениальностью. Это мышление похоже на хаотичный полет бабочки и невозможно предугадать, куда эта бабочка порхнет в следующее мгновение. Теперь вы, надеюсь, вы поймете, почему я брал три случайных слова и пытался объединить их в единое целое? Сначала я создавал хаос из трех слов, а потом – в отличие от просто больного человека – пытался не усилить его, а систематизировать. Иными словами, создавая мир из хаоса, я симулировал гениальность. Впрочем, не только не только симулировал. Я подражал Господу Богу. Ведь именно Он создал на мир из ничего с помощью «большого взрыва».
Увы, но систематизировать хаос удавалось не всегда. КПД такой «технологии» был очень уж не высок и, как говорится, всегда работал только под хорошее, работоспособное настроение. А если это хорошее настроение «не включается»? Как разогнать его и прыгнуть выше головы?.. Снова улыбнусь: как взять быка за рога, чтобы потом, все остальное, сделал рассерженный бык?
Тогда я и обратил внимание на «связанные слова». Вот примеры этих «связанных слов»: дать по рукам, валять дурака, напиться в стельку, спать в хомуте, только что сказанные выше «прыгнуть выше головы» и т.д. Я не лингвист, то есть я никогда не задумывался, как и откуда появились эти «связанные слова». Ну, наверное, из поговорок, сказок, притч, присказок и, довольно часто, из Библии. Короче говоря, чтобы немного упростить себе задачу, я стал рассматривать не совсем уж случайные слова, а так называемые «связанные».
Теперь вернемся к тому, как я написал рассказ «Одной веревочкой». Улыбнусь: догадались уже?.. Он родился именно из этой одноименной пары связанных слов про одну веревочку.
Я сидел за столом, смотрел в окно и по привычке подбирал к этой паре подходящие и не очень подходящие по смыслу слова: одна веревка – дерево – сук… Господи, это петля, что ли?!.. Слишком мрачно. Идем дальше: одна веревка – лодка – люди тащат ее по берегу… Бурлаки на Волге. Не то! Одна веревка – ведро – колодец… Кто-то упал в колодец?.. Или улетел в небо, а веревка не пустила. Звучит?.. Нет, не то! Последний вариант слишком уж примитивен: упал, а если не упал, то улетел. Бездна вверху – бездна внизу. На таком «контрасте» работают только современные режиссеры-луареаты. У них есть одна мысль и они, как удав из мультика, ее думают. Только ее единственную. Как только этой одинокой мысли не скучно в пустой голове?..
Стоп-стоп… О чем это ты?.. Думай о связывающей что-то или кого-то веревочке.
Думаю-думаю… Ты, знаешь, а про колодец не так уж и плохо… А? Хотя… Слушай, а если вдруг горы? Ну, альпинисты и все такое прочее. Они ведь то же связаны этой самой «одной веревочкой» – страховкой…
Стоп!!
Я хорошо запомнил тот момент: я вдруг понял, что веревочка-то ОДНА. То есть в единственном числе. Вот в чем ограничивающий смысл «связанной пары» слов – веревочка должна быть одна. У меня вдруг возникло ощущение, что я разбил окно и в лицо ударил свежий, прохладный воздух. Одна веревочка-то, одна!.. Вот в чем суть и истина. И, оказывается, она совсем не в том, что лежит сверху и сразу бросается в глаза – в самой веревочке – не в надуманных от лени и тупой логики «безднах» внизу и вверху, а в количестве веревочек. Если, допустим, человек упал в колодец, то не каждый выберется из него по ОДНОЙ веревке. Человек может сломать руку при падении, вывихнуть плечо, а если к тому же он явно не спортсмен, его проблема станет неразрешимой.
Стоп, что ты там говорил про альпинистов? Гора – падение вниз – страховка. И тут я окончательно понял, что я нашел. Кажется, я даже вскочил со стула и стал расхаживать по комнате. Я понял, КАК сорвавшийся вниз и раненый человек может подняться вверх имея под рукой только один-единственный страховочный трос. Стопроцентно отличный рассказ!..
И я сел писать этот рассказ. Все было просто: муж и жена пошли в горы. Он – альпинист, а она просто приревновала его к какой-то девушке. То есть она в горах – никто. До лагеря альпинистов, – судя по всему, мужчина опоздал, а теперь догонял своих – было не так уж и далеко и ничто не предвещало беды. Вдруг мужчина сорвался вниз. Страховочный трос потянул следом, в бездну, и молодую женщину. Она падает, скользит по снегу и ее удерживает только огромный камень, о который она ударяется головой. Пауза!.. Она приходит в сознание. Муж кричит ей снизу, он пытается объяснить ей дорогу назад, потому что ему, с вывихнутой рукой, ни за что не подняться наверх. Кроме того, он знает, что это лавинно опасное место, недавно прошел снег и к вечеру прогноз погоды обещал повышение температуры. Оставаться на месте равносильно самоубийству. Но женщина словно не слышит мужа и что-то делает там, наверху. Когда он начинает уже откровенно ругаться на нее, женщина кричит в ответ, что вытащит его. Как?!.. Женщина молчит. Мужчина грозит перерезать страховочный трос уже сейчас. Женщина молчит. Она продолжает обвязывать страховочный трос вокруг огромного валуна. Потом она встает и… Крича от ужаса прыгает в бездну. Женщина едва ли не обрушивается на голову мужа. Он ошарашено смотрит на нее и спрашивает: ты что сделала и зачем?!.. Она протягивает ему второй трос. И говорит, что из двух тросов, если на них закрепить поперечины, можно сделать лестницу. А по лестнице, даже с вывихнутой рукой, они – они, уже двое! – смогут подняться наверх.
Стоп-стоп-стоп!.. Уважаемые читатели, мне, автору этих строк, не нужно обладать даром предвидения, чтобы услышать гул возмущенных голосов. Например: а зачем же прыгать самой, лучше бы привязала камень ко второй веревке. Отвечаю: в подобной ситуации пусть уж вам свалится на голову живой человек, чем тяжелый камень. Кроме того, как бы ее муж закреплял поперечины одной рукой? Снова вопрос: а как они их там закрепляли?.. Ответ: не знаю, но, у человека находящегося в, казалось бы, безвыходном положении очень хорошо работает соображалка. Вопрос: а вы профессиональным альпинистам свой рассказ показывали? Ответ: нет, потому что я писал художественный рассказ, а не инструкцию по самоспасению в горах. Вопрос: а как же правда жизни, ведь ваш рассказ выглядит, мягко говоря, искусственным? Ответ: а отвяжитесь-ка вы с этой «правдой жизни»!.. «Правды биологического существования белковых тел» просто не существует в природе. Есть писатели, которые спекулируют на ней, а вот самой этой «правды» просто нет.
Улыбнусь: в общем, сочинителю всегда приходится спорить с собой. Помогает уверенность в том, что ты прав?.. Да, она очень и очень важна. Без нее лучше вообще не заниматься любой формой творчества. Но… не знаю как сказать… долго думал и назвал это «эффектом чуть-чуть приоткрытой форточки». Уверенность – да, но когда я писал рассказ, мне не давали покоя сомнения – но сомнения уже мои, собственные – что в рассказе чего-то не хватает. Чего именно, я не знал. Но упрямо продолжал писать дальше. Когда до конца рассказа оставался всего десяток строк, я вдруг понял, что… снова не знаю… закопался в ситуации что ли? Мол, все вроде бы, хорошо, все прекрасно и даже как-то святочно: она спасает его, потом он – ее и все чудесно. Но… Ох, уж это чертово сомнительное «но»!..
Сомнение. Оно действительно было похоже на еле заметный сквознячок из приоткрытой форточки. Такое легкое-легкое движение воздуха возле кожи щеки и уха. Я чувствовал его. И я понимал, что оно – это сомнение – справедливо.
Улыбнусь: дураки говорят, что Бога нет. Бог есть и я уже, казалось бы, закончив рассказ, вдруг увидел его продолжение – крохотную главку в двадцать строк: комната в домике горных спасателей. Двое играют в шахматы. Один из них вдруг замечает, взглянув в окно, что по пологому и широкому склону горы медленно спускаются двое очень сильно измотанных людей – мужчина и женщина. Спасатель говорит, что это наверняка «чайники». Второй спрашивает его, а почему? Первый говорит, что «эти два балбеса не отстегнули страховочный трос и он мешает им идти». Потом мужчина берет женщину на руки, и трос снова остается неприкосновенным. Когда я нашел эту последнюю фразу, точнее говоря, действие, я понял, что я написал действительно неплохой рассказ и… Так я стал писателем.