го просьбу исполняли, так же спокойно спрашивал, где лежат драгоценности и деньги. Ему всегда рассказывали о тайниках. Он собирал добро и, попросив некоторое время не вызывать милицию, уходил.
Когда на суде у потерпевших спросили, почему они беспрекословно подчинялись, те ответили, что чувствовали угрозу, исходящую от Кирилла. А когда его арестовали, он сбежал от перевозящих его оперов.
Потом Кирилла поймали или он сам сдался, не помню, но в итоге он получил около семи лет. Невысокого роста, широкоплечий, с прекрасно развитой мускулатурой, Кирил всегда был спокоен, рассудителен и улыбчив. Но, несмотря на это, в нем ощущались сила и целеустремленность. Также было видно, что он полон внутренних демонов, которых усилием воли усмирял.
Кирилл после освобождения собирался создать центр саморазвития. Ему даже нарисовали эмблему этого центра. Не знаю, когда он решил начать улучшать людей, но в зоне вокруг Кирилла собралась группа, с которой он проводил различные психологические тренинги, медитации и прочие практики, направленные на развитие и познание себя. Все это он вычитывал в книгах и сразу пытался применить на практике.
До сих пор помню, как летом Кирилл и сотоварищи каждое утро вставали перед подъемом. Ловя лучи солнца, они становились в углу «локалки» и начинали смеяться. Просто вызывали у себя смех безо всяких причин. Сначала он был искусственным, но потом они расходились и уже веселились от души. Поскольку летом окна в спальнях открыты, и, повторюсь, они проделывали свои процедуры до подъема, то очень многим мешали спать. Зеки сильно негодовали по этому поводу, ругались, матерились. Но Кирилл и его команда воспринимали эту ругань, как очередное препятствие и возможность психологического эксперимента, и продолжали смеяться. Потом Кирилл освободился, пообещав писать и присылать разные тренинги. Он ушел, но задор некоторое время еще был жив в его компании…
Был в зоне и свой маг. Молодой парень, белорусский армяни, уже несколько лет сидящий за убийство, утверждал, что он зеркальный маг. Точнее, почти маг, поскольку, чтобы окончательно реализоваться в данной отрасли, ему нужно собрать 4444 человеческие души.
И он собирал. Точнее, покупал их за вполне осязаемые материальные ценности. Некоторые мои знакомые ухитрились получить за свои бессмертные души по несколько банок сгущенки и паре блоков сигарет. Потом в стране ударил кризис, и цены на души существенно просели. Но все равно находились желающие их продать.
Договор о продаже скрепляли кровью из пальца.
Не скажу, что маг работал себе в убыток, – у него был довольно прибыльный бизнес: продажа амулетов собственного производства. Причем, стоили амулеты недешево, но, что самое удивительное, находились люди, покупавшие их.
Хотя, что говорить о зеках, читающих книги по эзотерике, – его колдовства опасались охранники, которым по уставу не положено верить в чертовщину. Дело в том, что маг был сутяжником. Он постоянно писал на милиционеров всякие жалобы, естественно, представителям администрации это не нравилось, и они всячески пытались испортить жизнь колдуну. И вот у нашего армянина случился серьезный конфликт с отрядником. И пока того не было на работе, маг рассыпал у порога его кабинета соль, приговаривая какие-то заклинания. Отряднику доложили. Он вызвал к себе зеркального мага и на полном серьезе предупредил, что, если с ним или его семьей что-нибудь случится, он сгноит волшебника в карцере, а предварительно хорошенько… побьет. Естественно, ничего не случилось.
Несмотря на то, что я был с магом в хороших отношениях и постоянно подтрунивал над его колдовскими «экзерсисами», я не собирался покупать его амулеты, и уж тем более продавать душу. Поскольку, хоть я и не относился к нему серьезно, но береженого Бог бережет…
Среди зеков самыми популярными направлениями для саморазвития были: эзотерика, психология и английский язык (именно английский, а не просто иностранный).
Английским в зоне начинали заниматься многие, мало кто продолжал и уж совсем единицы смогли чего-то в нем добиться.
Мой хороший знакомый Витя, отсидевший два срока в России, в свое время с трудом окончивший школу, тоже решил взяться за английский.
Я знаю этот язык достаточно хорошо, поэтому начал ему преподавать. Некоторое тугоумие в отношении иностранных у Вити компенсировалось огромными упорством, мотивацией и силой воли. Каждый день он садился за учебники и отдавал пару часов английскому. За несколько месяцев Витя добился приличных результатов.
Зачем ему это нужно было, он и сам не мог сказать, просто знал, что английский нужен, и нельзя стоять на месте.
В зоне чувство, что деградируешь, если ничем не занимаешься, ощущалось особенно остро. Поэтому очень многие, как бы они ни плевали на свою жизнь до посадки, в зоне начинали чем-то заниматься.
В высшей степени зеки любили психологию. Если книг по английскому и на английском в зоне было, как в небольшой школьной библиотеке, то психологических штудий могло набраться на библиотеку заштатного ВУЗа.
Довольно любознательный и долго сидящий зек мог стать неплохим специалистом в этой области гуманитарного знания. Причем, не стоит забывать, что окруженный таким количеством людей, изучающий психологию мог сразу подтверждать теоретические знания на практике.
Один из моих очень близких товарищей, всю молодость отпивший и отхулиганивший, за одиннадцать лет в зоне так продвинулся в изучении экономики и психологии, что общаться с ним иногда становилось тяжело. Он просто «выносил» мозг различными теориями и терминами. У него была мечта освободиться, заняться бизнесом и добиться большого успеха. И он к ней понемногу шел.
Для многих зона стала временем преодоления себя, кардинальной ломкой мышления. Временем обретения мечты и начала пути к ней. Временем осознания того, что для того чтобы чего-то добиться, нужно работать. И временем неустанной работы. Для многих зона стала временем Великой Надежды и подъема над собой…
А потом… Потом пришло окончание срока, освобождение и крушение надежд.
Вася из зоны поехал по замене режима в ИУОТ. Там он начал пить, получил кучу нарушений, и его снова посадили. Парень, который изучал психологию с экономикой, сейчас работает резчиком по камню и постоянно пьет. Еще один мой товарищ, весь срок мечтавший после освобождения уехать на Гоа и даже разработавший для этого план, женат и живет в Минске. Кирилла я недавно видел, он меня не узнал, я и не настаивал. Внешний вид не выдал в нем директора центра саморазвития. Я, в принципе, не знаю ни одного человека, который после освобождения достиг своей мечты, к которой стремился в зоне. И думаю, что таких людей будут единицы…
Глава XVКто был ничем, тот станет…
В зоне все встает с ног на голову, и тот, кто на свободе был представителем социального дна, в колонии не просто всплывает, но расцветает.
Публика в зоне была очень разношерстной. Сидели представители всех слоев населения: от полуграмотных гопников до бывших кандидатов и замминистров. Мой знакомый любил повторять: "Хорошо, что сейчас сидим, когда в зоне можно встретить множество приличных и образованных людей. Лет десять назад мы бы не встретили в лагере столь замечательное общество"…
В зоне сидеть было бы гораздо проще, если бы там не было зеков. Несмотря на весь дурдом, который создавала администрация, наибольшие проблемы доставляли друг другу заключенные. Об этом задумывался не только я, но и многие мои товарищи.
Если быть абсолютно честным, то после отсидки я несколько разочаровался в мужской части населения нашей Родины. Больших сплетников, завистников, и более слабых личностей, чем те, кого я встречал среди зеков, мне видеть не приходилось. Естественно, не все проявляли подобные качества, но большинство.
Вообще, зона – это прекрасная проверка "на вшивость". Побывавшие там либо окончательно опускаются, прогибаясь под общие настроение и порядки, либо, если есть какой-то моральный стержень и хоть немного мозгов, характера и желания работать над собой, сохраняют себя и становятся сильнее. Хотя какая-та профдеформация происходит в любом случае, и волей-неволей вовлекаешься в господствующую в зоне систему ценностей.
А основная ценность там (на словах) – это "быть мужиком". Не мужчиной, а именно мужиком. Помню, один раз я сказал группе осужденных: "Здравствуйте, мужчины!". Что после этого началось! Из их сумбурных и крайне эмоциональных объяснений я понял, что они не мужчины. Нет, они – мужики! "Потому что пи..ор тоже мужчина, но не мужик," – сказал мне зек, любящий и умеющий порассуждать о Боге, Духе, взаимопомощи, о мужиках и их отношении к матери. Это был «мужик», получивший 25 лет за то, что пьяный вместе с братом избил и зарезал беременную девушку и еще кого-то. Редкая мразь и стукач, который через полчаса после разговора с тобой мог пойти и сдать тебя. Либо попробовать «съесть» ради собственной выгоды или поднятия жизненного тонуса.
"Съесть", «схавать» или более грубо – «сожрать» значило построением всяческих комбинаций, интригами, или просто давлением на психику подчинить человека или лишить его каких-то преференций со стороны администрации. Вообще уничтожить. Несмотря на "арестантское единство", первым и основным занятием зеков было «жрать» друг друга. Помню, как мне с восхищением рассказывали о людях, которые плели интриги такой сложности, что под «молоток» попадала куча людей из разных отрядов вместе с выбранной жертвой, причем, никто не мог догадаться "откуда ноги растут", и против кого именно интрига.
Я этим тоже восхищался, потому что не воспринимал, как подлый поступок, а видел лишь мастерское исполнение.
Второе прекрасное выражение – «подкусывать». "Подкусывают", когда хотят «съесть» или просто морально прибить. «Подкусывание» – довольно тонкий инструмент. Практически все шутки у зеков грубые, но при разговоре и подколках стараются держаться в определенных рамках. Оскорбительно шутят только за глаза.