Мне рассказывали, что в некоторых зонах специально для «петухов», чтобы они не брались за ручки, в дверях были вбиты гвозди. У них свои столы, нары, унитазы, краны, все своё, что «мужикам» трогать нельзя. Поэтому, если зек возьмёт у «опущенного» еду, сигареты, выпьет с ним чаю или сядет поесть за его стол, то сам попадёт в низшую зоновскую касту. Конечно, если это не сделано "по незнанке" (когда человек не знает, что перед ним «петух», или что вещь "зафаршмачена").
"Опущенные", где бы они ни появлялись, сразу должны предупреждать людей о своём социальном статусе, чтобы им определили место и были поаккуратнее. Но бывает, что «петух» упорно не желает рассказывать окружающим о себе. Люди пьют с ним чай, едят за одним столом, берут вещи, когда же выясняется, что это «обиженный», возникает естественный вопрос: что делать со всеми, кто общался с этим человеком? А ничего, "по незнанке это не страшно". «Петуху» же «отсаживают» голову, т. е. бьют, минимум, до потери сознания.
Две основные обязанности «обиженных»: сексуально удовлетворять заключённых и делать всю грязную работу в зоне. Бить их могут в воспитательных целях и так, для души, сколько угодно. Мне рассказывали случаи, когда «опущенных» будили ногой в лицо, чтобы те шли убирать туалет.
В зоне, где я сидел, ещё в начале моего срока «обиженный» был обязан прижиматься к стене, когда по коридору проходил "мужик".
Если нет места, куда положить «опущенного», то он может спать прямо под нарами. На этапах, в транзитных камерах все «петухи» должны сидеть либо возле двери, либо возле туалета. В общем, чтобы выжить в зоне, будучи «петухом», нужно иметь определённый тип личности, поскольку не каждый сможет вытерпеть постоянные унижения, побои, домогательства и полное уничтожение человеческого достоинства, которым подвергаются "обиженные".
Правда, и «опущенные» отличаются не меньшей жестокостью. Старожилы мне рассказывали, что в одной из колоний решили провести эксперимент, и «петухов» со всей зоны поселили в одном отряде, чтобы никто их не трогал, и они могли спокойно себе жить. Так вот, не успели милиционеры это сделать, как «обиженные» создали в отряде точно такую же иерархию, что и во всей зоне: там появились свои «блатные», "мужики" и «опущенные». Но, в отличие от остальной зоны, в этом отряде иерархия поддерживалась благодаря нечеловеческой жестокости (в принципе, оно и понятно). Эксперимент пришлось прекратить.
Не знаю, как в других лагерях, но в нашей зоне «петухов» всегда можно было внешне отличить. Не только по одежде, у них был какой-то особый отпечаток на лице. Было видно, что эти люди попали в «гарем» не зря.
Однако, несмотря на все побои и унижения, у «опущенных» есть некоторые права и социальные гарантии.
Во-первых, все «петухи» делятся на рабочих и не рабочих. Рабочие оказывают сексуальные услуги, не рабочие, соответственно, нет. И никто не имеет права заставить «опущенного» заниматься сексом против воли – это беспредел. Конечно, всегда можно сделать так, чтобы «обиженный» "захотел" этим заниматься, но это уже перегибы на местах и чаще всего интимные услуги предоставляются по обоюдному желанию.
Во-вторых, за секс нужно обязательно платить. Если заключенный не платит «пробитому» за секс, значит, он делает это по любви. А у кого может быть любовь с «петухом»? Правильно, у такого же «гребня». Вообще, в плане оплаты за уборки или за другие услуги «опущенных» не «кидали»: платили в полном размере и всегда вовремя, поскольку они и так обижены жизнью, куда уж больше издеваться! Поэтому очень часто у заключенных с низким социальным статусом в материальном плане дела обстояли гораздо лучше, чем у зеков с более высоким статусом.
Вообще, в отношении к «петухам» проявляется суть заключенного. ЗК делятся на два лагеря, тех, кто пользуется услугами «дырявых» с удовольствием, не видя в этом никаких проблем, и тех, кто избегает подобных вещей, считая их активной формой гомосексуализма. Первых в зоне не так-то уж и много, тем более в последнее время, когда милиция активно взялась за искоренение интимных услуг. Не знаю, как в других лагерях, а в нашей колонии, администрация добилась огромных успехов в этом деле. У нас зеки, перед тем, как обратиться к «петуху» с предложением заняться сексом, трижды думали: нужно ли им это.
Но вот что интересно. Несмотря на плохое положение «обиженных» в зоне, некоторые заключенные сознательно и абсолютно добровольно шли в «гарем». На моей памяти несколько человек специально что-то брали у «обиженных» или садились есть за их стол. Кое-кто делал это из протеста против чего-нибудь, у кого-то просто не выдерживали нервы. Но находились зеки, которые за время отсидки начинали понимать, что им нравится секс с мужчинами, причём, во всех его проявлениях.
Последние расцветали в «гареме», у них появлялся румянец, и они начинали жить активной сексуальной жизнью.
Мне всегда казалось, что столь жестокое отношение к «петухам» возникло как средство защиты против возможного распространения садомии. Психологи давно доказали, что в закрытых однополых коллективах возникает так называемый ложный гомосексуализм, Фрейд это явление называл приобретенной перверсией. Находясь долгое время среди мужиков, волей-неволей начинаешь присматриваться к некоторым из них, как к возможным объектам желания. Нет, конечно, все остаются гетеросексуальными, но женщины вдалеке и со временем становятся несколько абстрактным понятием, поэтому у многих внимание переключается на «своих». Кто-то скрывает это даже от себя, но есть те, кого подобное положение вещей совершенно не смущает. Бывали случаи, когда перед длительным свиданием с женой зек шел к «петуху», чтобы "скинуть напряжение и не ударить на свиданке лицом в грязь".
Помню, мне рассказывали о том, как между одним «мужиком» и «петухом» возникла настоящая любовь. Они даже планировали жить вместе после освобождения, и «опущенный» собирался ради любимого сменить пол. Скорее всего, после того, как они вышли на волю, эти планы забылись, поскольку подобные мысли выветриваются, как только зек видит вокруг себя настоящих женщин. И «петухи», если они не являются идейными гомосексуалистами, начинают вести нормальную жизнь, так же, как и те «мужики», которые их пытались «купить». Зона постепенно забывается, но осадок остаётся, у некоторых на всю жизнь.
Глава XLIVЗечки
Что бы там ни говорили, а женщины при отсутствии физической близости с противоположным полом страдают не меньше, чем мужчины, и совершают иногда поступки, которые никак не ассоциируются с поведением дамы.
Закон суров и не щадит никого: наказание несёт любой преступник, будь то женщина или мужчина. Хотя, конечно, стоит отметить, что для слабого пола в Уголовном кодексе предусмотрены определённые послабления. Так, женщин не расстреливают, не приговаривают их к пожизненному заключению и очень редко присуждают им более двадцати лет лишения свободы (максимальный срок, который предусмотрен в Беларуси – 25 лет).
Преступления женщины совершают разные, но лично мне попадались, в основном, убийцы или торговки наркотиками. Более того, судя по рассказам зеков, приезжавших с этапов, им тоже, в основном, встречались среди заключенных эти две категории представительниц слабого пола.
Вообще, как я понял, чтобы женщине в Беларуси попасть в зону, она должна совершить тяжёлое преступление, в остальных же случаях судьи стараются ограничиться «химией» (исправительным учреждением открытого типа), либо колонией-поселением (нечто среднее между зоной и "химией"). Поэтому в лагерях, в основном, сидят убийцы, наркоторговки, разбойницы и рецидивистки.
Причём, среди убийц большинство – это те, кто лишил жизни любовников или мужей из ревности, измены или из-за побоев.
Помню, мне рассказывали про женщину, которая, чтобы отомстить бывшему возлюбленному, спалила его дом, пока тот был в командировке. А вместе с домом – и всех его родственников: мать, брата, жену брата вместе с новорожденным ребёнком. Она просто приехала к дому с канистрой керосина, подперла дверь, облила горючим стены и подожгла. Говорили, что этой женщине дали один из максимальных сроков в Беларуси – более двадцати лет, но, даже услышав приговор, она кричала бывшему любовнику, что выйдет и отомстит ему. Срок её не смутил, но вот услышав сумму иска, женщина упала в обморок.
Хватало среди зечек и женщин, отрезавших своим благоверным мужские достоинства за то, что те использовали их на стороне.
И очень много было тех, кто убил своих мужей и сожителей из-за постоянных побоев. Причём, истории этих преступлений будто написаны по одним лекалам: муж или любовник бил-бил, бил-бил, бил-бил… Женщина терпела-терпела, иногда пробовала обращаться в милицию, но в этой сфере наше законодательство очень плохо разработано, и хорошо, если мужчину сажали на «сутки», после которых он зачастую начинал бить супругу ещё сильнее. А женщины у нас народ стойкий и обычно терпят до последнего, но потом, бывает, не выдерживают и убивают своих истязателей.
Вообще, я считаю, что государство должно ужесточить меры наказания за «бытовое» насилие и серьезнее контролировать ситуацию, поскольку отношения в семьях, где мужчина бьёт женщину, со временем, перерастают в своеобразную гонку: кто быстрее убьёт своего партнёра! По этапам ездило не только очень много женщин, убивших своих мужей за рукоприкладство, но и мужчин до смерти забивших своих жен.
Но есть категория убийств, распространённых среди женщин, которых я практически не встречал в мужских зонах. Это убийства своих малолетних детей. Конечно, мужики тоже лишали жизни своих отпрысков, но они убивали, в основном, уже взрослых детей во время совместных попоек или когда те забирали пенсию у стариков.
У женщин же, наоборот: они, преимущественно, лишали жизни новорожденных и маленьких детей, которых либо выкидывали, либо душили. Чаще всего, это делали молодые матери-одиночки, случайно забеременевшие, упустившие время для аборта, и абсолютно не знающие, что предпринять дальше. В женских зонах их презирали и «опускали», делая «ковырялками» (сродни «опущенным» в мужских лагерях – самой низшей касте, из названия понятен род их основных занятий).