О том, что в этом доме живет невеста гвардейца, ушастый лекарку оповестил еще вчера. Но этот факт, как и ее появление, ведунью не слишком задел. Девушка ведь помнила, как он уверял Шая, что между ними ничего нет. А вот сейчас, оказывается, они спят вместе. Значит, лорды даже друг другу врут?
На Арху накатила душная обида. Хотя, казалось бы, с чего? Но обидно стало так, что слезы выступили. Она же только этой ночью для него… А он…
— Так это, наверное, грибочки?
Ляпнула ведунья, рассматривая роспись потолка. Кстати, роспись действительно была впечатляющей. Демоны, открывающие врата во Тьму, выглядели как живые. А пока лекарка с видом знатока рассматривала живопись, заставляя слезы закатиться туда, откуда они появились, в гостиной воцарилась тишина, которую иначе как «мертвой» назвать было невозможно.
— К-какие грибочки? — неуверенно спросила ошарашенная демонессочка.
— Галлюциногенные, — невинно пояснила Арха. — Которые вы употребляете, чтобы беременность у себя обнаружить.
Она понятия не имела, какие у золоторожки с Даном отношения были, но ведь никакой беременности точно в наличии не имелось! Ведунья понимала прекрасно, что ее выходка не только неуместна, но еще глупая и мелочная. Но ничего с собой поделать не могла. Нервы у лекарки пребывали в полном раздрае.
И не у нее одной.
— Откуда ты… Да кто ты… Да что ты себе позволяешь, тварь?!
С самообладанием у красавицы были явные проблемы, раз она целую фразу смогла выговорить не сразу. Ей не повредило бы у своего жениха поучиться невозмутимости и умению демонстративно не замечать неудобных существ. Правда, и ему выдержка начала отказывать. Рогатый закаменел, изображая статую самому себе. Арху с ее расспросами он игнорировал гораздо естественнее.
— Может оттуда, что… — елейным голоском протянула девушка, злобно щуря желтые глазищи, но закончить ей не дали.
— Она работает в клинике? — перебил разошедшуюся ведунью шавер. — Твой лекарь, Адаша, уже всем растрепал, сколько ты ему заплатила. Я всегда говорил, что подельников ты себе выбирать не умеешь.
Сообразив, что именно собиралась ляпнуть, Арха захлопнула рот, громко клацнув зубами. Думается, что ведунью красотка с удовольствием сама, за патлы, в Инквизицию отволокла. Ну, может лично утруждаться и не стала, но с костром в этот раз девушка не разминулась бы точно. Она так и не поняла, с какой радости ушастый ее решил спасти, но благодарна она шаверу была без меры.
А пока лекарка жевала собственную тупость, демонессочка устроила целое представление с обвинением ведуньи, ни в чем не повинного лекаря и, главное, шавера в ненависти к ней, несчастной. И требуя от Дана, что бы он всех, не сходя с этого места, немедленно порешил. Демон, кажется, решил окаменеть окончательно. Арху его реакция не удивила. Вторая женская истерика на протяжении часа. Окаменеешь тут.
Тем временем, представление золоторожки входило в новую фазу. Она решила выбрать козла отпущения. Может, кого-то из находящихся в гостиной, и удивило, что козой стала Арха, но только не ее саму. Во-первых, видимо, судьба у нее такая. Во-вторых, лекарь был далеко, а ведунья оказалась под рукой. И, в-третьих, связываться с метиской, все же, противно, но не так опасно, как с ушастым.
— Ты ей поверил, да? Да она сама хочет занять мое место. И решила нас разлучить! Как ты можешь верить этой грязнокровке? — стенала красавица, картинно прижав пальцы к вискам. — Если ты решил сделать ее своей любовницей, то я совсем не против. Я понимаю, что у мужчин должны быть свои маленькие слабости. Но это не повод, чтобы обвинять меня в таких ужасных вещах. Неужели, слова какой-то… значат для тебя больше, чем мои?
Ведунья стремительно закипала и отнюдь не в фигуральном смысле этого слова. Кровь прилила к голове с такой силой, что, кажется, вены были готовы взорваться. Шай заподозрил что-то нехорошее. Он выполз из своего угла дивана, в который забился при появлении демонессы, и снова стал поглаживать девушку по плечу, успокоительно нашептывая: «Арха, да не слушай ты ее. Успокойся, Арха!».
— Где твоя порядочность, Дан?! Ты лишил меня чести, а теперь променял на какую-то уличную…
— Невозможно лишить того, чего не существует! — выпалила лекарка, выставив перед собой указующий перст. — Шанкры[4] от невинности не появляются! А у лорда Харрата ничего подобного нет.
— Это прыщ! — внезапно перешла на визг леди.
Естественно, на лбу у нее, припудренный и изящно замаскированный прядкой волос, был обычный прыщик, а никакой не шанкр. Кстати, почти и незаметный. Но какое это имеет значение, когда руки у ведуньи просто чесались погнать ее пинками аж до Осварского королевства? Предварительно, облив смолой и обваляв в перьях. Голую.
— Это вы своим любовникам расскажите, когда будете выяснять, кто из них вас сифилисом наградил, — выдала Арха.
— А, может, это я от Дана и подцепила? — прищурилась золоторожка. — А он от тебя, потаскушка дешевая, а?
— Фантазия на уровне! — восхитилась ведунья. — Точно, грибочки галлюциногенные! Да мы по настоящему даже не целовались ни разу!
— Что, промахнулась? Не на того полезла, дешевка! Он мой, поняла?
— Что тебя на стоимости то заело? Клиенты с ценой обижают? А чей он — это еще очень большой вопрос! Но то, что не твой — это точно!
— Думаешь, что если ты его ублажаешь, то он за тобой побежит что ли? И не рассчитывай, грязнокровка! Я тоже кое-что умею. И куда лучше, чем ты. Он мой, мой, мой!
— Не сомневаюсь в твоем богатейшем опыте. Да только я за ним бегом побегу, если он позовет! Просто потому…
— Вообще-то, до сегодняшнего дня я был свой собственный, — устало сказал Дан, потирая ладонью лоб.
Арха открыла рот, да так и осталась сидеть, забыв его закрыть. Сказать, что она мечтала провалиться непосредственно во Тьму — ничего не сказать. Демонесса поступила умнее. Простонав, она упала в обморок. На этот раз гораздо предусмотрительнее — на диван.
— К тебе можно? — дверь приоткрылась и в щель между притолокой и створкой просунулась голова кудрявого ивтора.
— Нет, — мрачно ответила Арха.
— Отлично. Тогда я вхожу.
Адин тихо прикрыл за собой створку и, несколько скособочившись прошел в комнату. Лекарка, обнимая подушку, наблюдала как он, кряхтя по-стариковски, усаживается в кресло.
— Не ревешь?
— Не имею такой дурной привычки.
— Ну и зря. Иногда бывает полезно. Слушай, кинь мне подушку. Твой шов до сих пор болит.
— Вообще-то, это твой шов. И еще бы ему не болеть. Ты до сих пор должен валяться в постели и изображать из себя умирающего, — проворчала ведунья, но подушку кинула.
Правда, намеренно целясь ему в голову. Но демон гвардейцем бы не был, не сумей он перехватить «снаряд» и сунуть его себе под спину.
— Рассказывай, — приказал Адин, доставая откуда-то из глубин камзола бутылку с вином, два бокала, гроздь винограда и конфеты.
Арха наблюдала за ним, пытаясь сообразить, где он это все прятал. Казалось, что одежда его облегала как вторая кожа.
— Что тебе рассказывать? Кстати, ты в курсе, что тебе пить нельзя?
— А это и не для меня. Я только так, поддержу, — заверил он лекарку, разливая вино в бокалы. — Да ты пересаживайся поближе, что ты в угол забилась?
— Не пью, — мрачно сообщила лекарка.
— Тебе кто-то пить предлагает? Это так, чуть-чуть нервы расслабить. Конечно, из нас двоих лекарь ты. Но я тебе по собственному опыту могу сказать, что сладкое пашрийское — лучшее средство от желания повесится.
Ведунья глянула на бокалы с густо-рубиновой жидкостью, в которой золотились отблески свечей. И переползла на противоположный край кровати, поближе к демону. Подушки она не отпустила — с ней было как-то уютнее. Конечно, лекарка бы предпочла свой волчий плащ, но он куда-то делся. А нянюшка при ней в комнате не появлялась. Так что некого было даже о пропаже спросить.
Адин протянул девушке бокал, отсалютовав своим. И только убедившись, что больной действительно лишь губы смочил, Арха отхлебнула вина. Не сказать, что ее моментально отпустило, но напиток оказался приятным, в меру сладким и чуть терпким. Хотя лекарка, конечно, на великого знатока вин не претендовала. Вкусное оно было, в общем.
— Так что это было? — поинтересовался Адин, щурясь на свечи. — Какого рожна ты сцепилась с Адашей? Ну и, в качестве излияния душевной боли можешь поведать, откуда взялся пассаж на счет беганья за Даном.
— Это он тебя прислал?
Арха смотрела на него поверх угла подушки, которую прижимала к себе и разрывалась между двумя равными по силе желаниями: убить его, а, заодно, и оставшихся четверых монстров. И убиться самой.
— Хренового же ты о нем мнения, — покачал головой красавец. — Дан никогда не перекладывает на других свои проблемы. Скорее, сам берет на себя чужие. Так что, мое появление здесь целиком и полностью моя же инициатива. Ладно, я смотрю, на откровенность тебя не тянет?
Ведунья кивнула, а потом помотала головой, полностью соглашаясь с его мнением.
— Тогда хочешь, я тебе расскажу? Например, о том, откуда вообще Адаша взялась? Вина целая бутылка, вечер долгий, а делать мне все равно нечего.
Девушка опять взяла паузу на размышление. Честно признаться, ей было очень любопытно. Но она же всегда гордилась как раз своим нелюбопытством. Да и обсуждать кого-то за его спиной было неправильно. Но, с другой стороны, Архе же не собираются раскрывать страшные тайны. К тому же, вечер действительно долгий, а вино вкусное. Поэтому, в конце концов, она просто кивнула.
— Ну, значит, так, — Адин повозился, устраиваясь поудобнее. — Мы впятером вместе росли, в поместье отца Дана. Не знаю, в курсе ли ты, но у лордов есть такой обычай — отдавать детей на воспитание в более знатные семьи. Считается, что это поможет в дальнейшей карьере. Вообще, там настоящий питомник был. Парней тридцать, что ли? Да столько же девчонок при дановой матери крутилось. Но именно мы пятеро сошлись как-то.