Лекарка мысленно поблагодарила добрую душу, которая, пока девушка развлекалась, а потом страдала, успела обрезать ее плащ по росту, а из остатков меха соорудить очень миленькие муфточку и шапочку. Так что выглядела ведунья вполне пристойно.
Продавщица смерила Арху профессиональным взглядом и поинтересовалась, что показательно, опять у демонов:
— Вечернее, повседневное, деловое?
— Пожалуй, начнем с повседневного, — вынес предложение блондин. — А то она еще сбежит.
— Имперский стиль, пальто, футляр, кюлот, миди, макси, мини? — прочирикала продавщица уже и вовсе непонятное.
— Давайте начнем с чего-нибудь шикарного, но простенького. Но так, чтобы было сексуально и невинно.
Шай приобнял девушку за талию и повлек куда-то к стеллажам. Арха оглянулась и рыжего в пределах видимости тоже не обнаружила. Поэтому решение слинять пришло само собой. Ведунья медленно, спиной вперед, чтобы не создавать паники, начала отступать к стеклянным дверям. Но сбежать ей не удалось. На выходе девушку перехватила вторая такая же полосатенькая продавщица. И, не слушая слабых возражений лекарки, поволокла ее вглубь зала.
Не особо церемонясь, Арху впихнули в кабинку, с трех сторон зашторенную плотными портьерами и с одной зеркальной стеной. Тут же появилась первая девица, нагруженная горой шмоток, за которой ее саму не было видно. Где-то за занавеской без умолку трещал Шай. Кажется, он окончательно перешел на птичий язык.
В четыре руки ведунью вытряхнули и из плаща, из платья и, даже, из нижней сорочки. Натянули корсет, затянув шнурки так, что она только придушенно пискнула. Повернули, развернули, впихнули во что-то жесткое и никак не желающее сгибаться. При этом обе девушки не прекращали фальшиво восторгаться фигурой лекарки и тем, как ей идет этот наряд.
Арха мрачно посмотрела на себя в зеркало, отказываясь верить, что это вообще кому-нибудь идти может. Шторка отдернулась и появилась физиономия блондина.
— О, теперь хоть на девушку похожа стала! Так держать! Девочки, продолжаем в том же духе.
Морально подбодрив, деликатный Шай скрылся.
— Простите, а у вас не найдется, лишнего корсета? — угрюмо поинтересовалась ведунья у «пчелок».
— А вам зачем? Этот не слишком удобен? Давайте, мы сейчас поправим, вот тут подтянем и…
— Да нет. Просто появилось горячее желание на одной блондинистой шее его затянуть, — кровожадно сообщила Арха и даже руками изобразила, как затягивает шнурки.
— Кстати, он ко мне клеился. Вы бы смотрели за своим парнем, — сообщила девушка, поправляющая подол.
Хотя, что там было поправлять? Лучше этот кошмар портнихи стать не мог по определению.
— Тьма для всех! Он не мой парень, никогда им не был и не будет, — горячо заверила ее лекарка.
— Так ты не против, если я с ним… — «пчелка» подняла голову, с надеждой глядя на Арху.
— Да, пожалуйста, — пожала плечами ведунья. — Но учти, что он только от дурной болезни вылечился.
— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросила девица и даже руки от Архи убрала.
А вторая продавщица просто отпрыгнула в угол кабинки.
— Да я… студентка с лечебного. Ему лекарства и делала. Вы бы лучше на рыжего обратили внимание. Вот тот точно чистенький.
— Он в нашу сторону и не смотрит, — огорченно вздохнула девушка, выглядывая в щелку между портьер. — Какого-то ребенка развлекает, в лошадки с ним играется.
— А ты сделай вид, что у тебя проблема какая-нибудь. Ну, ногу подверни, что ли. Он у нас специалист по дамам в беде, — посоветовала Арха.
— Тьма! Жалко, что блондинчик-то… Глазки такие голубенькие… — мечтательно протянула первая продавщица, присоединяясь к осматриванию зала через щелку.
— Ну, если хочешь сейчас и очень быстро, то шанс у тебя есть, — Арха, загибая пальцы, подсчитала сколько дней прошло с тех пор, как она ему лекарство дала. — Сегодня он не опасный. Пожалуй, дня три еще точно можно быть спокойной.
Обе девицы обернулись, внимательно глядя на нее.
— Слушай, подруга. Мы тебе сейчас администраторшу пришлем. Она тебя как куклу оденет и не в эти тряпки, — «пчелка» презрительно пнула кучу шмоток, оставив на подоле отчетливый след подошвы. — Только я скажу, что ты незаконнорожденная дочь лорда, лады? Ты тут из себя фифу поизображай.
Арха в ответ только кивнула. Великая вещь — женская солидарность. И парням личную жизнь устроила, и девчонок порадовала. И от жутких вкусов Шая избавилась. Красота!
В свою комнату ведунья не вошла, а ввалилась, пластом брякнувшись на кровать. Оказалось, что поход по магазинам — это жутко утомительное занятие. Особенно, когда один из твоих спутников внезапно куда-то исчезает, а второй, как подорванный, ловит падающие стеллажи и поскальзывающихся девиц. Правда, в экипаже оба выглядели хоть и несколько утомленно, но вполне довольными жизнью. Лекарка, кстати, тоже.
Но, естественно, спокойствие кончилось, как только она переступила порог этого Тьмой проклятого дома. Не успела Арха завалиться на кровать, как в дверь постучали.
— Войдите, — обреченно отозвалась она, садясь на постели и развязывая шнурки плаща.
На пороге появилась леди Адаша собственной блистательной персоной. Лекарка где сидела, там и осталась сидеть, медленно врастая в покрывало.
— Привет, можно к тебе? — абсолютно нормальным тоном спросила демонесса.
Ведунья неуверенно дернула головой. Она и сама не могла определить, что это было: разрешение, отрицание или нервный тик.
— Ты меня прости, что я так на тебя вчера… Но парни тебе, наверное, рассказали, что я за Даном бегаю, да?
Лекарка даже головой дергать не стала, по-прежнему молча пялясь на золоторожку.
— Ну, вот такая я ненормальная, — демонесса грустно и немного растерянно улыбнулась. — Хотя, думаю, ты меня понимаешь. Он такой один.
Арха неопределенно пожала плечами.
— Ладно, тебе, наверное, со мной не слишком приятно общаться, — догадалась, как показало доигрывание, умная демонесса. — Я, в общем, только извиниться хотела. И еще заметила, что у тебя руки шелушатся. А у меня крем есть, он любое раздражение в два счета снимает. Вот, прими в качестве извинения.
Она поставила на столик хрустальную баночку, брызнувшую под светом лампы радужными искрами.
— В подруги я тебе не навязываюсь, но, надеюсь, мы хотя бы сможем нормально общаться. Увидимся за ужином.
Демонесса кивнула ведунье и удалилась, тихо прикрыв за собой дверь. Лекарка поскребла коготком нос, затрудняясь даже сформулировать, что только что произошло. Аттракцион небывалого раскаянья? Пьеса «Все мы живые и ничто нам не чуждо»?
Она осторожно взяла баночку, не без труда отвинтила плотно притертую крышку и понюхала розоватый, маслянистый крем. Пахло розами и какими-то травами. Ничего подозрительного ведунья не учуяла. Хотя, конечно, по запаху состав мог различить только оборотень, которым она не была. Естественно, ни на мгновение даже в ее дурную голову не пришло этим кремом пользоваться. Но любопытство разбирало.
Арха скинула новенькие сапожки, стянула чулок и мазнула по щиколотке. Кожа здесь достаточно толстая, а место незаметное. Вряд ли леди задумала лекарку немедленно отравить. Такое предположение было уже из области паранойи. Ведунья сидела, рассматривая собственную ногу. Которая на глазах покрывалась мелкими чуть красноватыми прыщиками. Между прочим, сыпь начала немедленно зудеть. Хорошо, что она только мазнула.
Костеря всех демонов скопом, девушка закрыла баночку, стерла остатки крема, и принялась остервенело чесаться. Сама ведунья своим пациентам сто раз говорила, что нельзя расчесывать раздражение на коже. Только хуже можно сделать. Но когда очень чешется, то весь ведовской опыт куда-то девается.
В дверь… постучали. Арха глубоко вздохнула, подавив редкое, в общем-то, для нее желание выматериться.
— Войдите! — одергивая юбку, отозвалась она довольно зло, приняв твердое решение, что если демонесса решила вернуться, то весь подаренный крем будет ровным слоем размазан по ее прекрасному личику.
Но в комнату вошла не Адаша, а Дан собственной рогатой персоной.
— Добрый вечер, мистрис Арха, — вежливо поздоровался красноглазый, остановившись у двери, которую опять не удосужился закрыть.
Ведунье стало интересно, о чьей репутации он так беспокоился: ее или своей? Наверное, все же, о своей. И даже не о репутации, а о сохранности шеи. А то невеста у рогатого была не только изобретательная, но еще и мстительная.
— Добрый вечер, лорд Харрат, — не менее вежливо ответила лекарка.
Хотя ей не только разговаривать — видеть его не хотелось. Стыдно было так, что опять подташнивать начинало. Конечно, зелье шавера оказалось выше всяких похвал. Но для того, чтобы дурнота вернулась, хватало даже мысли о том, в каком состоянии хаш-эд ведунью вчера лицезрел и на ручках таскал.
Наверное, этот стыд у нее теперь на всю жизнь будет ассоциироваться с алкоголем. И станет надежной защитой от пьянства.
— Я прошу прощения за то, что побеспокоил вас. Но я видел, что сюда заходила леди Адаша. И…
— Хотели убедиться, что я ее снова не оскорбила? Это вам лучше у нее спросить. Мне кажется, что не оскорбила. Но у меня не слишком богатый опыт в общении с лордами.
Арха и сама не поняла, с чего начала ему хамить. Наверное, это была защитная реакция на собственный стыд. Каждый знает, что является лучшей защитой.
— Зато весьма бурный, как мне кажется.
Ведунья почувствовала, что у нее даже кончики ушей стали горячими. Прямо на него посмотреть смелости не хватало, поэтому глянула она искоса, исподлобья. Но демон не сердился — наоборот. Лицо оставалось серьезным, а вот глаза смеялись.
Странно это выглядело. Казалось бы, его темно-красные очи с вертикальным, как у кота, зрачком — страшные, совсем уж иные, Тьмой данные. И никогда лекарка в них не могла ничего разглядеть, кроме собственного отражения. Но сейчас хаш-эд именно так и смеялся — глазами.
— Лорд Харрат, простите меня за эту выходку, — промямлила Арха. — По-дурацки все получилось. И…