— Как все? — опешил Шай. — Ты же в обморок упала!
На то, чтобы смутиться, совести у Архи хватило. Но, с другой стороны, намерения специально кого-то пугать у нее точно не было. Получалось, что, вроде, она ни в чем и не виновата.
— Ну, да… Просто у ведающих часто бывает болевой порог заниженным. Мы боль очень плохо переносим. А вы тут клинику для душевнобольных развели…
— Мы развели?..
— Ну, ты даешь!
— А сказать не могла?!
— Да ты…
В общем, в том, что лекарку чуть не угробили, оказалась виновата она же сама. Чихвостили Арху долго и с наслаждением. Правда, досталось ведунье только от троих. Шавер выразительно молчал, презрительно кривя губы. Дан просто молчал, даже не вылезая из-под своей ладони. Но зато троица в лице ифовета, арифеда и ивтора, справлялась столь успешно, что девушка даже слово вставить не могла. В конце концов, ей стало стыдно по-настоящему.
— Ладно. Мы действительно виноваты, — наконец, подал голос рогатый, заканчивая балаган. — Даже не попытались разобраться, что произошло.
— Да ты же первый схватил профессора за грудки и начал рычать, что ее отравили! — встрял Шай.
Его лордство только глянул на забывшегося блондина, и тот тут же нашел не вовремя потерянное чувство самосохранения. Ифовет моментально вспомнил, что он, вообще-то, был занят решением задачи слияния с окружающей средой. Причем слиться с ней желательно было так, чтобы никто не нашел.
— Повторяю, мы сами виноваты. В конце концов, лекарь здесь мистрис Арха, а не мы. В дальнейшем ее и нужно слушать.
— Когда она пребывает в обмороке, сделать это нелегко, — хмыкнул шавер.
На него разъяренный хаш-эдский взгляд особого впечатления не произвел. Не даром ушастых считают отмороженными. В смысле, слишком смелыми.
— Значит, в следующий раз вызовем спирита! — рявкнул рогатый. — Вам еще что-нибудь нужно, мистрис Арха?
— Н-нет… — выдавила она, пытаясь залезть под одеяло, как черепаха в панцирь.
Смелость ведунье от папочки в наследство не досталась. Поэтому демон, когда он вот такой весь из себя демон, откровенно ее пугал.
— Отлично. Если что-то понадобиться — воспользуйтесь колокольчиком. А сейчас вам стоит отдохнуть.
Никто, видимо, намек не понял. Потому что Дану пришлось рявкнуть так, что стекла в окнах задребезжали:
— Ей стоит отдохнуть, я сказал!
Четверо монстров испарились, как будто они девушке вообще привиделись. Исчезли, при этом, кажется, даже дверь, не открывая. Рогатый растрепал свою шевелюру, и что-то рыкнув себе под нос, прошелся по комнате, от стены и обратно. И присел на корточки перед кроватью.
— Я испугался, — признался рациональный и лишенный эмоций демон.
— И я испугалась, — пискнула ведунья.
— Я за тебя испугался.
— А я — тебя.
Он улыбнулся. Одними глазами. Ничего не выражающими глазами.
— Что тебе нужно? Какие-нибудь особенные продукты? Травы?
— Завернуть в вату и положить на полку, — Арха обняла его одной рукой за шею — хотелось бы, конечно, обеими, но лежа на боку это было не слишком удобно. — Ничего мне не нужно. Да, я сама виновата. Такой переполох подняла… Если бы у меня были мои лекарства. Ну да Тьма с ними! Ты останешься?
— Извини, котенок, не могу, — кажется, ему действительно было жаль. — У меня караул. Ирраш и так смотался. Нас, конечно, прикроют, но…
— У тебя могут быть неприятности?
— У меня неприятностей быть не может. Но в караул идти, все-таки, придется. Я вернусь завтра утром. Постарайся до этого никуда не вляпаться, ладно? Правда, тут останутся Адин и Тхия. Но на них надежды мало.
— Так вот почему вы меня по двое постоянно пасете, — догадливость ведуньи своей медлительностью иногда начинала пугать даже ее саму, — вы же императора караулите.
— Скорее, охраняем, — хмыкнул он. — Хотя, чаще исполняем роль декора в интерьере. Но мне, правда, надо идти.
— Иди, — согласилась Арха.
— Так ты отпусти…
Он по очереди коснулся губами ее глаз, кончика носа, рта. Подумал и еще раз поцеловал, уже серьезно. И, напоследок, еще раз поцеловал. А потом…
— Иди уже!
Ведунья не только руку с его шеи убрала, но и отпихнула от себя легонько. Потому что еще чуть-чуть — и ей бы пришлось учиться дышать ушами. Не то что бы лекарка была против. Только вот Арха твердо решила, что если ему действительно нужно будет уходить, то она держать хаш-эда не станет. Никогда.
Кажется, он хотел что-то сказать. Но только улыбнулся и вышел.
Арха лежала, легонько поглаживая пальцем чуть припухшую нижнюю губу, периодически ловя себя на том, что улыбается. Приказывала себе прекратить, но прикрикивания хватало не больше чем на пять минут. Потом рот сам собой опять расползался в идиотской улыбке. Она чувствовала себя дурой, полной и окончательной. Но абсолютно счастливой. Тем более, что сколько уж Богиня мозгов при рождении дала — больше не отмерит.
Ведунье подумалось, что счастливой себя почувствовать гораздо проще. Ведь, дурам многого не надо. Вон, демонесса, наверное, считала себя умной. Только много ли ей с этого радости? Почему то лекарке мерещилось, что немного.
И, конечно, стоило ей вспомнить о чем-то плохом, как это самое плохое тут же и случилось. В смысле, заявилось. Золоторожка даже не удосужилась спросить у девушки разрешения войти. Просто влетела, шелестя всеми своими порхающими покрывалами — и все. И уставилась на Арху красными глазищами, собираясь, кажется, ее испепелить. Наверное, недаром ведунья чувствовала, что ее кончина будет связана с огнем. Не сожгут, так взглядами в головешку превратят.
Лекарка тяжело вздохнула, поглубже залезла под одеяло, обняла подушку обеими руками — морально подготовилась к смешиванию с грязью.
— Добилась своего? — прошипела демонесса. — Я-то думала, что ты дура. А ты у нас, оказывается, хитрая интриганка? Хотела меня подставить?
— Эм… Вы сейчас о чем? — поинтересовалась ведунья весьма миролюбиво.
— Не прикидывайся идиоткой! Это ты перед Даном будешь глазками хлопать и губки надувать. А я тебя насквозь вижу!
— Да? И как там поживает моя печень? По-моему, что-то она в последнее время барахлить стала…
— Ты… Ты… Да я…
— Простите, леди Адаша. Я понимаю, что вы в моих советах не нуждаетесь. Но я вам все же рискну его дать. Вы когда беситесь, контролируйте дыхание. А то у вас появляются проблемы с формулирование того, что сказать хотите. Посчитайте хотя бы до пяти. Помогает.
Золоторожка уставилась на Арху, тяжело дыша и буквально сверля ее глазами. Толи до десяти считала, толи прикидывала, куда бездыханное тело ведуньи прятать будет. В конце концов, демонесса, видимо, приняла какое-то решение.
Едва ли не чеканя шаг, прошла к креслу. Уселась, закинув ногу на ногу. Насколько девушка помнила из наставлений демонов, это, вообще-то, считалось крайне вульгарным. Но, наверное, племяннице императора быть вульгарной позволялось.
— Слушай, девка, у тебя чувство страха напрочь отсутствует, что ли? — вдоволь на Арху насмотревшись и набарабанившись ногтями по подлокотнику, спросила она.
— Это вы меня так спрашиваете, не боюсь ли я вас? — уточнила ведунья, едва сдерживая улыбку — в последнее время хаш-эдов как-то подозрительно часто волновал этот вопрос. — Честно говоря, боюсь, конечно. Но если бы я в ступор впадала при каждом наглом и сильном клиенте, то мне давно бы жрать стало нечего. Тем более что многие же наглостью слабость прикрывают. А слабость — это следствие боли.
— Ты у нас, получается, не только ведьма, но и философ?
— В.. — Арха, по привычке хотела ее поправить, но вовремя прикусила язык. — Вы с чего взяли, что я ведьма?
Кажется, вытаращить глаза у девушки получилось вполне правдоподобно.
— Только не говори мне, что ты лекарка. Если бы ты в университете училась, то так бы не одевалась, — усмехнулась демонесса.
— Я и не говорю, — Архе пришлось снова пожимать плечами. — Я из Сарима, моя бабка была травницей. И меня кое-чему научила. Потом уж мне самой пришлось, когда в столицу перебралась. Знаете ли, в нищих кварталах с лекарями не густо.
— Ой-ей, как трогательно! Я сейчас расплачусь! — она скривила губы. — А говорить правильно тоже у нищих научилась?
— Почему? — на сей раз, лекарка изумилась вполне искренне. — У нас жил книжник один, ученый. Он бежал из империи и поселился в деревне. Он меня и учил. И говорить, и читать. Математике немножко.
Кстати, это была абсолютная и искренняя правда. Если не считать того, что Арха забыла упомянуть, из какой именно империи он сбежал. Но это к правильности произношения никакого касательства не имело.
— Ладно. Собственно, это все неважно. Мне до твоей биографии дела нет, — лекарка едва удержалась, чтобы не поинтересоваться, зачем демонесса тогда вообще ее расспрашивала. — Я хочу тебя предупредить, чтобы ты особо не усердствовала. Конечно, вчера тебе удалось меня выставить… в не самом выгодном виде. А сегодня почти удалось обвинить в отравлении. Но только это ничего не значит. Я…
— Погодите, это вы сейчас о чем? Как мне удалось вас выставить? По-моему, вазы вы начали бить без моего участия.
— Я имею ввиду когда я… Когда у меня… — ее скулы заметно порозовели.
— Вы имеете в виду, когда с вами вомитус[9] случился?
— Что?
— Ну, когда вы пол в холле загадили, — невинно хлопая глазками, пояснила Арха.
— Да ты…
— Считаем до пяти, — напомнила лекарка. — Леди, вам не кажется, что ваши логические построения слишком сложны? Вы меня сейчас обвиняете в том, что я заранее все спланировала? Уверяю вас, боднула я совершенно машинально. А что мне еще делать оставалось? Я драться не умею, да и не приходилось мне раньше. Ну, а то, что я вас… э-э-э… нагнула, так тут тоже рефлексы виноваты. Кстати, это и не гарантировало появление… вомитуса. Это я вам как лекарь говорю.
— Хочешь сказать, что сегодняшний спектакль с отравлением ты тоже устроила рефлекторно?