— Зачем тебе деньги? — невозмутимо поинтересовался шавер.
— А твое какое дело? — окрысилась Арха. — Сложно на вопрос ответить?
— Это ты у меня денег просишь, а, значит, я имею полное право знать, куда ты их собираешься потратить, — не моргнув своими желтыми глазищами, пояснил ушастый. — И если ты намереваешься прикупить какой-нибудь ерунды, типа ленточек и духов, это одно дело. А если деньги тебе нужны для того, чтобы влезть в очередное дерьмо — другое.
— Тебе жалко что ли? — проскулила ведунья, потому что ленточки и духи ее действительно интересовали мало.
— Значит, второе, — хмыкнул Ирраш, — Нет, денег мне не жалко. Тем более что деньги не мои, а Дана. Он выделил на твои хотелки. Но повторю для убогих: одно дело оплачивать твои шмотки и совсем другое…
— Я поняла.
Чувство было такое, словно ведунья в выгребной яме искупалась, а потом еще и по площади Императора голой прошлась. Хотя, конечно, ничего нового шавер, вроде бы, не сказал. Только вот Арха не задумывалась, на какие средства Шай с Тхия оплатили в «Серебрянном городе» кучу ее тряпок. Девушка тогда просто приняла происходящее как должное — и все. Вот вам и гордая самостоятельная личность. Обычная содержанка.
Ведунье самой от себя стало противно.
— И сколько тебе нужно? — вдоволь насладившись молчанием лекарки, поинтересовался ушастый.
Искушение сказать, что ей ничего не нужно, было велико. Да вот только стоило ли весь огород городить, если Арха не могла через собственную гордость переступить? Тем более что не замечать ее, эту самую гордость, приходилось далеко не в первый раз.
Ведунья же жила в доме Дана, между прочим, под одной крышей с его будущей женой. Которая, как и все окружающие, считала лекарку не только его любовницей, но еще и собственностью демона. И Арху это не смущало. Как и, например, уже не смущало то, что девушка напилась до полного изумления. Или то, что хаш-эд ее голую созерцал. Так не поздно ли плакать по потерянной гордости?
— Империалов пять, — ответила ведунья неохотно, — но только мелкими монетами. Лучше всего медью.
— Это целый мешок получится, — опять хмыкнул шавер, косо глянув на лекарку.
Но ничего больше добавлять не стал, только что-то тихо сказал одному из охранников. Тот коротко кивнул и развернул своего коня в обратную сторону.
— Что ты на меня пялишься? Я с собой тележку с мелочью не вожу. Придётся подождать, пока он пару-другую меняльных лавок объедет.
Арха только кивнула, с трудом выдавив из себя не слишком уверенное: «Спасибо…». Казалось, что тахары, окружающие ее, понимающе ухмыляются. Хотя, скорее всего, это ведунье ее паранойя нашептывала. Ничего же сверхъестественного не произошло. Подумаешь, любовнице лорда деньги понадобились!
— Стрис, у тебя ухудшение мозгов приключилось? Может тебе травки какие надыть? Я в миг приволоку, — малышка хлюпнула носом и привычно утерлась рукавом, глядя на Арху с откровенной жалостью.
— Я понимаю, что это сложно и небыстро, но не просто же так прошу. Я вам заплачу, — не смотря на горячее сопротивление девочки, лекарка упорно пыталась убедить чудо-ребенка в необходимости помочь ближнему своему.
— Да ты не о том! Скока народу-то в столице? Это ж всех перетряхнуть надо! — она выразительно пожала плечами и сплюнула на пол.
— Не плюйся. В больнице должно быть чисто, — машинально одернула ее ведунья, судорожно раздумывая о том, как убедить упрямую малявку.
Действительно, работу-то ей Арха предлагала не самую легкую. Но вполне посильную. По крайней мере, ведунья так считала.
— Кстати, тебя как зовут?
Действительно, вопрос пришелся как нельзя кстати.
— Меня не зовут, я сама объявляюсь. А кличут меня Ирушей.
Малышка ухмыльнулась, продемонстрировав отсутствие передних зубов. То ли коренные еще у бесенки не выросли, то ли их уже успели выбить.
— Послушай, Ируш, всю столицу проверять и не надо. Она должна жить где-то тут, неподалеку, — начала лекарка, больше сама с собой вслух рассуждая, чем ребенку задачу объясняя.
Конечно, для того чтобы младенца подсунуть, клинику мистрис Шор могли выбрать потому, что она лучшая в столице. Но это было маловероятно. Тащить новорожденного через весь город, тем более, зимой, идея не из самых удачных. Да и вряд ли император или принц будут содержать свою любовницу в богатых кварталах. Но и в трущобах им делать нечего.
Зыбкость собственных догадок Арха понимала прекрасно. Все ее домыслы строились на том, что ребенок родился от постоянной любовницы, а не от случайной девицы. Последнее тоже было вполне возможным. Но о подобном даже думать не хотелось. Потому что в таком случае ведунья вообще не представляла, как искать эту гипотетическую мать. Кроме того, если от лорда забеременела девка на одну ночь, то как бы ее нашел тот, кто все это затеял? Но, в целом, лекарка больше на удачу надеялась, чем на логику.
— И, скорее всего, живет она в маленьком, но собственном доме, а не снимает комнату, — иначе, опять-таки, есть риск нарваться на слишком любопытных соседей. — Сама она выходит редко, но у нее есть одна служанка. Может быть две, но это вряд ли. И, главное, она человек, понимаешь? Даже если она из дома носа не показывает, слухи среди соседей все равно ходят.
— Ну, ежели так… — малышка задумалась, видимо, что-то прикидывая. — Тады можно и пошукать. А быстро ль тебе ее найти-то надыть?
— Очень быстро, Ируш, — проникновенно заверила ее Арха и даже руки к груди прижала. — Очень-очень быстро. Лучше всего прямо сегодня.
— Эка, — девчонка почесала в затылке, — Ну, тадыть я побегла.
Ведунья пожелала малявке удачи и шепотом объяснила, где она потом сможет найти лекарку. Ирраш, стоявший в стороне, подозрительно покосился на перешептывающихся заговорщиц, но ничего не сказал. Видимо, шавер решил просто стать на сегодня тенью Архи и не оставлять ее одну ни на минуту. Поэтому и лишнего любопытства не проявлял. Мол, все равно эта наглая девица никуда не денется вместе с ее секретами.
А вот тут ушастый сильно ошибался. Нет, он всерьез намеревался пойти вместе с ведуньей в больничную уборную. Но лекарка его решению активно воспротивилась. Убедившись, что в этом помещении шансов создать хотя бы видимость уединения действительно нет, шавер с ее доводами согласился, и остался за дверью.
А подлая ведунья, вместо того чтобы неотложными нуждами заняться, просто открыла дверь кладовки, которую желтоглазик тщательно исследовал, и перелезла через поломанные швабры, дырявые ведра, лысые метлы. Откинула в сторону мешковину на стене, вынула из рассохшейся рамы доску, только на первый взгляд намертво приколоченную, и оказалась в переулке.
Иногда плохо не быть постоянным пациентом. Вот Шай про этот лаз знал, а ушастый мышей не словил. Ну и сам виноват. Честно говоря, Арха даже представить себе боялась, что шавер ей устроит, когда найдет. Хотя, кто девушке голову первым оторвет — Ирраш или Дан — было под большим вопросом. Но, пожалуй, ее это волновало мало. Какая разница, кто именно во Тьму отправит? Результат-то один.
Глава восемнадцатая
Если надолго оставить женщину одну, то в голове у нее начинают появляться Мысли.
И она их Думает. В силу женских особенностей, ни к чему хорошему это не приводит…
Разбудил Арху стук в дверь. Ведунья тряхнула головой, не понимая спросонок, где она находится. Шея у нее затекла и спину ломило. Все-таки, спать, положив голову на руки, лекарка не рекомендовала бы никому.
Пока девушка хлопала глазами, рассматривая кухню Мары-булочницы, ее шкафоподобный муж открыл дверь, впуская внутрь замотанную в какие-то тряпки Ируш. Которая сейчас была неотличима от малявки, пришедшей в один, определенно далекий от прекрасного, вечер к ведунье за помощью. Девочка была невероятно грязной, оборванной и вонючей.
Войдя, малышка тут же бросилась к печке, распластавшись по ее теплому боку как наколотая на булавку бабочка. Архе в голову пришла мысль, что она затрудняется определить, кто от кого больше пачкается. Ируш печной побелкой или печка грязью с обмоток девчонки.
— Который час? — спросила ведунья у беса, сонно моргая и щурясь от света единственной свечи.
— Третий час ночи пошел, — прогудел булочник.
— Простите. Простите, пожалуйста, — лекарка повертела головой, ладонью разминая одеревеневшую шею. — И спасибо большое за помощь. Вы уже второй раз меня спасаете. Я завтра заплачу…
— Да чего там, — отмахнулся от ее словоизлияний бес, — надо ближнему-то сподмочь, ежели силы имеешь. Тогда, могет, и жизнь правильнее будет. Вы нам не отказали. Разве ж Тьма поймет, ежели мы вас в беде-то бросим? Я вот ключик тута, на столе, оставлю. Будите уходить — дверку затворите. А ключик потома вернете, как оказия выйдет. Спокойной вам ночи, мистрис Арха.
— Ну, стрис, грю я вам, — подала голос Ируш, когда булочник, поскрипывая половицами, прогибающимися под его слишком большим телом, ушел из кухни, — шухеру вы тама навели знатно. Почитай, вас вся столица с факелами ищет. Аж стражу на ноги-то подняли. Чегой вы натворили-то? Вы как сегодни заявились, то ить я подумала, что вы не меньшей герцогине заделались. А теперь — вона! Ищуть-аукают. Сперли, что ль чего?
— М-да, — промычала Арха, барабаня пальцами по столу.
Мысли о том, что с ней сделают те, кто сейчас ее ищет-аукает, она от себя старательно отгоняла. Но ведь действительно, втягивать в такое деликатное дело четверо громил, закованных в железо, было как-то не с руки. А то пришлось бы еще и фанфары с герольдами захватить. Чтобы точно незамеченными не остаться.
— Так вы нашли? — спросила она, старательно запинывая неприятные мысли в самый темный и пыльный уголок разума, закидав их сверху актуальными заботами.
— Ну, чегой-то мы точна нашли. А та аль не та, что вам спонадобилась — мне не ведомо.
— Так пойдем и посмотрим, та она или не та, — велела Арха решительно, подхватывая свой плащ, брошенный на скамью.