диционного отряда, и по логике аппаратура приема и записи разговоров должна находиться в одном месте, а именно — этажом ниже или выше. Причем каюта с аппаратурой должна располагаться точно по центру круга прослушиваемых кают. Итак, что у нас внизу? Кажется, подвал.
Улисс достал отпечатанный типографским способом рекламный буклет Пирина, нашел описание здания. Этажом ниже и в самом деле располагался полуподвал, в котором разместился бытовой сектор, а выше оказался административный горизонт с двадцатью четырьмя кабинетами и археологическими лабораториями.
Определив предполагаемый центр, где должна была находиться радиоаппаратура приема, Улисс поднялся на этаж выше и прошелся по коридору, овеваемому прохладным воздухом с запахом миндаля. Над своей каютой он обнаружил каюту с табличкой: «Старший администратор». Вспомнился молодой человек по имени Леннард. Вот даже как? Игра в открытую? Старшему администратору, как никому из обслуживающего персонала, легко определить прибывающих специалистов в любое удобное место… чтобы всегда быть в курсе их открытий. М-да…
Джонатан задумчиво прошелся по коридору, почти пустынному в этот час, миновал каюту Леннарда, подумав, что не стоит торчать здесь долго: кому-нибудь покажется подозрительным, что альпинист Улисс бродит в рабочее время по горизонту хозяйственных служб. На перекрестке коридоров он оглянулся и не поверил глазам: дверь каюты старшего администратора открылась и выпустила… Анхелику! Сеньору Форталеза! Не оглядываясь, она быстро пошла прочь, одетая в серый комбинезон санитарной службы, и скрылась на площадке эскалатора.
Улисс постоял с минуту, глядя ей вслед, и побрел по коридорам, насвистывая марш гарибальдийцев, пока не уперся в тупик с дверью на балкон. Подергал ручку — заперта. Спокойно, сказал он сам себе. Может быть, старший администратор Леннард вызвал врача Анхелику Форталеза, чтобы посоветоваться с ней о мерах по улучшению санитарного состояния столовых Пирина. Может, она каждый день докладывает ему о здоровье персонала… или делает ему массаж…
Улисс улыбнулся. Поднявшись на самый верхний этаж здания, он обнаружил там выход на крышу и, не задумываясь, шагнул на лестницу. И на первой же лежанке солярия увидел Анхелику. Лишь тренировка на сдержанность помогла ему удержаться от возгласа удивления: всего три минуты назад Джонатан видел врача в комбинезоне, выходящей из каюты Леннарда. Когда же она успела надеть шорты, верхнюю часть купальника-бикини и лечь на крыше загорать?
Альпинист бесшумно подкрался к девушке и сел на краешек лежанки. Она открыла глаза, посмотрела внимательно и снова закрыла их.
— Это вы, монтанеро? Или сон?
Улисс засмеялся.
— Это моя тень.
Он нагнулся и легонько коснулся ее губ своими.
— Для тени вы слишком материальны, — сказала она без возмущения.
И тогда Улисс поцеловал ее по-настоящему; ударила в голову хмельная волна влечения и понесла в жаркую бездну закрытых глаз и медленный полет сквозь тяжелое биение сердца… Потом Анхелика уперлась в грудь Джонатана рукой и сбросила ноги с теплой лежанки, глядя на него потемневшими, глубокими глазами, перевела дыхание.
— Не кажется ли вам, сеньор, что вы слишком спешите?
— Я так живу, — беззаботно ответил Улисс. — Сегодня вечером вы снова поедете в город?
— Не знаю, я не всегда бываю свободна.
— Вот кто свободен. — Улисс показал на черную точку в небе, где под солнцем парил кондор. — Летит, куда хочет, занят только личными делами, и плевать ему на тех, кто внизу.
— Вы тоже так хотите?
— Летать? О да.
— Нет, плюнуть на тех, кто внизу.
Улисс с интересом посмотрел на девушку, она рассмеялась и встала.
— Ну как, вы нашли удобные для штурма Тумху места?
— Я могу взойти на стену в любой точке… и без снаряжения. Но экспедиции этот метод не подходит.
— Сеньор, вы обыкновенный бахвал!
Улисс пожал плечами.
— Ничуть, я просто последователь Тернера, основателя «Клуба свободного соло». Слышали?
— Нет, а кто это?
— Альпинист, хороший парень. Покорил в одиночку чуть ли не все безнадежники, и не только в Европе, но и в Гималаях, Андах, на Памире, и опять же — без снаряжения.
— Что такое безнадежники?
— Участки отвесных и наклонных стен, подъем по которым считается практически невозможным. А место я нашел отличное, завтра пройдем пробный маршрут, через пару дней основной, а потом сделаем подъемник — нечто вроде подвесной дороги. Я думал, работа будет посложней. Кстати, интересная деталь: ночи здесь гораздо прохладнее, чем в обычных тропиках. Я был в сельве Амазонки, в джунглях Миссисипи, в римбе Мадагаскара, в Африке — никакого сравнения! Хотите прогуляться пешком? Погода превосходная.
Анхелика задумчиво посмотрела вниз.
— Здесь водятся ягуары. Да и змей достаточно.
— Вы боитесь?
— Нет, просто хорошо знаю эти места. Из-за строительства местная живность, конечно, потерпела изрядный урон, однако сейчас все постепенно приходит в норму. Экспедиция пока работает в комфортных условиях; в долине, если мы туда в конце концов попадем, будет несравненно сложнее.
— Сомневаетесь, что мы пробьем туда дорогу?
— Дело не в дороге.
Улисс подождал продолжения, но его не последовало.
— Тогда объясните, почему женщина с такими внешними данными сидит где-то у черта на куличках вместо того, чтобы участвовать в конкурсе «Мисс Америка»?
Девушка рассмеялась, хотя Джонатану почудились в этом смехе искусственные нотки.
— Это долгая история, когда-нибудь я вам ее расскажу… если докажете, что достойны рассказа. Но вы не сказали, где же все-таки место, откуда вы собираетесь штурмовать Тумху?
— Всего в двенадцати милях отсюда, возле развалин странных башен: вверху они шире, чем внизу, и сделаны из хорошо пригнанных отесанных глыб. В каждой по одному окну, похожему на поддувало.
— Это «Чульпы» Сильюстани. — Анхелика казалась удивленной. — Многие считают их своеобразными могильниками, но истинный смысл постройки башен пока скрыт от взора.
— Там еще недалеко вход в пещеру…
— Уткупишго практически не исследована, но в долину по ней не пройти, пробовали. Индейцы, местные жители, говорят, что пещера уходит глубоко в «чрево земли». Кстати, именно там нашли…
— Что?
— Так, пустяки.
«Останки вертолета, — мысленно добавил Улисс, — с теми беднягами, которые совершили настоящий подвиг, проникнув в долину по воздуху. Интересно, они еще на месте или убраны? Имеется в виду — останки. Посмотреть бы вблизи…» Он медленно обнял Анхелику за плечи и притянул к себе. Цвет глаз девушки странным образом менялся: то светлел, то темнел, словно внутри загорался и гас огонь.
— Монтанеро, «штурм унд дранг» вам не к лицу, — прошептала она.
Они поцеловались. И еще раз… и еще…
В седьмом часу вечера Анхелика выскользнула из его объятий — на крыше так никто и не появился — и поправила волосы.
— Хватит, — строго сказала она вспухшими губами. — Вы изрядный наглец, сеньор альпинист, совсем вскружили голову бедной девушке. Это может сильно сказаться на здоровье…
— На чьем?
— На вашем, сеньор Улисс, на вашем. У меня есть весьма ревнивые поклонники…
— Мистер Леннард, например.
Быстрый взгляд в упор и тут же смущенная улыбка, скрывшая мелькнувшую в глазах растерянность… или настороженность.
— Вы наблюдательны, монтанеро, хотя не помню, чтобы я… Впрочем, это неважно. У вас могут быть неприятности, учтите.
— Я не боюсь. — Улисс напряг руку и ударом пальца пробил жестяной желоб для стока воды.
Анхелика улыбнулась, покачала головой, нахмурилась и подала руку.
— Сегодня мы уже не встретимся, я еду в Пикаль… по делу. Но хочу дать совет: будьте осторожнее в выборе друзей.
— Спасибо за совет, обычно я осторожен. Может быть, я смогу быть полезен в Пикале?
— В качестве любовника? — В голосе Анхелики прозвучал сарказм, который она не пыталась скрыть. — Я очень не люблю надоедливых… — Она подыскивала слово.
— Самцов, — подсказал Улисс. — Постараюсь быть разумнее.
Девушка хмыкнула, взъерошила волосы на голове альпиниста и пошла к лестнице. Оглянулась.
— До завтра, монтанеро.
— Меня зовут Джонатан.
— По имени я называю только друзей. Не обижайтесь. Буэнас ночес.
Улисс не сдвинулся с места, пока девушка не скрылась в будке люка. Тогда он сел на ближайшую лежанку и сказал вслух:
— Черт меня побери!
В душе он добавил кое-что похлеще и был прав, потому что понял: его ловко заставили играть по чужим правилам, а он сообразил это лишь теперь. Анхелика не сказала ничего, а монтанеро Улисс уже выдал имя: Леннард. Впрочем, вышло это по наитию, неосознанно, и кто знает, так ли уж не вовремя. Девочка, несомненно, умна и умеет вести себя в любой ситуации. А поцелуи… Ничто человеческое нам не чуждо, сеньор Улисс, к тому же это весьма приятно, чего скрывать. Если бы еще не это дурацкое ощущение былой близости… знакомые интонации, лукавые нотки… Откуда это? Он же ее никогда не встречал…
Спустившись к себе, Улисс достал карту окрестностей Пикаля и принялся внимательно ее изучать.
ШОЧИПИЛЬЯ
Миллер заметил слежку в двенадцатом часу дня, когда выходил из Института археологических исследований Паракаса. Вернее, он заметил ее раньше, еще утром, но не придал значения серому «Плимуту», сопровождавшему его машину до Музея инквизиции. Интуиция сработала, когда он увидел «Плимут» в третий раз, у выезда на автостраду.
Миллер сделал вид, что забыл нечто важное, вернулся на стоянку и припарковал машину, искоса посмотрел в конец паркинга — «Плимут» не двигался с места, в его кабине сидели четверо, но разглядеть лица было невозможно.
Стэнли закрыл машину и озабоченно поспешил к главному входу в институт. Поднявшись на третий этаж, зашел в кабинет заместителя директора по организационным вопросам, с которым расстался полчаса назад.
— Хорошо, что ты не ушел, Евджен. У тебя есть парень, умеющий фотографировать и держать язык за зубами?