Эугенио Моравес пригладил пышные черные как смоль усы.
— Столь редкостные качества в наше время дефицит. Что случилось? Почему ты вернулся?
— Кажется, мне прицепили «хвост» — серый «Плимут» на стоянке у левого крыла здания. Надо найти способ подойти ближе и сфотографировать пассажиров, но незаметно.
Моравес не удивился ни жаргону, ни предположению, потому что был одним из немногих местных жителей, ставших агентами «Чистилища», внедренными в Паракасе в одну из самых «горячих точек» — Институт археологии.
— Ты уверен? Ведь если это так, ты засвечен и операция провалилась.
— Не волнуйся, я в своем уме, а о провале операции говорить рано. Действуй, у меня мало времени.
— Тогда жди в библиотеке, ее окна выходят на стоянку.
Миллер поднялся на этаж выше, нашел столик у окна, разложил газеты и сделал вид, что читает, наблюдая за машинами внизу.
Через несколько минут на стоянке появилась высокая блондинка в брюках с громадной белой матерчатой сумкой. Она нерешительно оглядела машины и подошла к «Плимуту», наклонилась к боковой дверце. Та открылась. Блондинка что-то спросила, водитель в темных очках отрицательно покачал головой, дверца захлопнулась. Девица отошла и тут же села в кремовый «Фиат», уехала.
«Молодец!» — подумал Миллер, сообразив, что девица отвлекала пассажиров «Плимута», пока фотограф откуда-то снимал машину.
Больше ничего не происходило. Подождав четверть часа, Миллер вернулся в кабинет Моравеса. В кабинете, кроме хозяина, никого не было, но на столе лежал роскошный «Фурш ля комб-люкс» с пленкой мгновенной обработки.
— Готово, — сказал замдиректора, вскрывая фотоаппарат с чуть ли не полуметровой трубой длиннофокусного объектива. — Десять снимков. Хватит?
Миллер, восхищенный виртуозной работой, взял готовые фотографии, быстро просмотрел.
В кабине «Плимута» сидели трое в одинаковых костюмах с галстуками. Один курил, другой держал в руках прибор, напоминающий бинокль. Лицо водителя в очках показалось Миллеру знакомым, но в этом надо было разбираться в спокойной обстановке.
— Спасибо! — пожал он руку Моравесу. — Профессиональная работа. Девица с сумкой — твоя выдумка?
Паракасец молча пожал плечами.
— Ну спасибо, старина. До встречи.
— Смотри, не лезь на рожон, как говорят русские. Звони, если понадобится моя помощь.
Миллер вышел из здания института, сел в «Лянчию», взятую напрокат, и направился в центр города. Оставив машину у муниципалитетского дворца и пройдя его насквозь, он вышел с другой стороны на улицу Уанкавелика, убедился, что его никто не преследует, и ровно в три часа вошел в здание штаб-квартиры службы безопасности, где его ждал сотрудник по связи Сегуридад с Интерполом. Сотрудник был молод, смугл от природы и хладнокровен и носил звучное индейское имя Кольор[13]. Его кабинет поражал посетителей внутренним интерьером в стиле «модерн». Неискушенный посетитель, каковым и был Миллер, не сразу нашел бы стол хозяина среди «космических колонн», скульптур «мобайл», всякого рода витрин, полированных плоскостей и ниш.
— Проходите, — вышел из-за одной из блестящих, металлических на вид плоскостей хозяин кабинета, с улыбкой кивнул на скульптуры. — Дань футуризму моего начальника. Но я привык. Садитесь. В этом кабинете я почти не работаю, и служит он для приема важных гостей. О вашем приезде я извещен.
— К сожалению, я заметил слежку, — сказал Миллер. — Меня начали «пасти» по крайней мере вчера, но сегодня удалось определиться точно. Мне повезло сфотографировать наблюдателей. Никого из этих ребят я раньше не встречал.
Начальник отделения «Эол» подал фотографии Кольору. Тот несколько минут рассматривал снимки, потом отложил и посмотрел на Миллера.
— Одного из них я знаю, он связан с местными карникеро[14]. Остальных попробуем идентифицировать по картотеке в центральной Геренции[15]. Слежка — это и плохо, и хорошо. — Сотрудник службы безопасности говорил, кивая в такт словам, как бы вбивая их в стол. — Хорошо тем, что неизвестный руководитель известной нам «конторы» наконец проявил себя, недооценивая, видимо, ваш опыт и профессионализм. Плохо тем, что «контора» и Дело вышли-таки на вас, а ведь вы начальник отделения, и знают об этом единицы. Значит, у вас в центре есть…
Миллер расстроенно покачал головой.
— Я пришел к такому же выводу. Но зато этот факт дает возможность вычислить их связника.
— Каким образом?
— О том, что я связан с «Чистилищем», знали трое, ими займутся коллеги в Стокгольме, а вот весть об этом мог принести сюда, в Паракас, только европеец. Давайте проанализируем всех приехавших три-четыре дня назад в Шочипилью иностранцев и выясним, кто из них конкретно интересуется Пикалем и экспедицией в долину Пируа.
— Это можно сделать за один день, данные о прибывших иностранцах хранятся в памяти компьютера в Геренции, а доступ к нему можно получить у комиссара, не объясняя цели. Я сделаю. Давайте договоримся о связи. И, пожалуйста, будьте осторожнее, правил у нашей игры не существует, особенно у профи «конторы».
— Постараюсь, — скупо улыбнулся Миллер и достал из-под мышки пистолет.
Хозяин оценивающе прищурил глаз.
— Универсал, модель «лама-рапид», калибр 6,35, двенадцать выстрелов, в том числе стреляет ампулами с ядом и слезоточивыми капсулами. Неплохо. И все же это не гарантия безопасности. Прикрытие у вас есть?
— Не гарантия, знаю, но я редко расслабляюсь. — Миллер пропустил вопрос о прикрытии мимо ушей. — Что у вас?
— Не так много, как хотелось бы: данные по контингенту «Птичьего глаза» в Пикале, информация по расследованию аварии на аэродроме. Отдача пока мизерная, но мы не можем работать в открытую — вспугнем всю стаю. Во всем этом деле с аварией есть один довольно интересный факт — наличие индейца в кабине потерпевшего катастрофу вертолета, явно принадлежащего одной из тайных баз. Вероятно, он был захвачен — имеется в виду индеец — с какой-то определенной целью, но сумел освободиться и вступить в схватку с пилотами.
— Меня больше интересует, кто был пилотом вертолета и куда ведет этот след. На территорию Паракаса? В Боливию?
Кольор достал из бара, замаскированного под книжную полку, шейкер с колотым льдом, бутылку виски и сифон с содовой.
— Вам в какой пропорции?
— Один к трем. — Миллер понаблюдал за действиями хозяина и не выдержал: — А выучка у вас не местная, штатовская.
Кольор соорудил коктейли, спокойно посмотрел на гостя.
— Я учился в Штатах пять лет, привычки остались. Но это не значит, что я подражаю гринго, просто цивилизация стучится и в наши двери. Коллега, вы не сказали о прикрытии. Если оно есть, мы будем действовать иначе, если нет…
— Считайте, что нет, — сказал Миллер уклончиво. — В Пирине я буду один, еще двое — на связи в Пикале и двое здесь, в столице.
Молодой человек пожал плечами, допил коктейль и поставил бокал на книжную полку.
— Что ж, у каждого свои методы. Мне приказано оказать вам всестороннюю помощь, и я ее окажу. У нас есть дополнительная информация по делу. После вашего сигнала мы подтянули к границе наблюдателей, но толку получили мало: днем горы молчат, а ночью перекрыть стену Тумху нечем, нужны не просто человеческие глаза, нужна техника. А ее у нас пока нет. Министерство обороны пообещало, но едва ли нужная техника появится скоро.
— Нужны радары, приборы ночного видения, инфраоптика, лазерные дальномеры, многодиапазонные рации с устройствами предохранительно-охранной сигнализации.
— Да, мы разобрались и сами. Тем не менее и без техники удалось получить косвенные доказательства того, что лаборатория «Демиург», как вы ее назвали, находится именно в долине Пируа. Ей просто негде быть, кроме долины, потому что в окрестностях Пикаля, которые проверены нами досконально, нет ни одного намека на присутствие тайной биологической лаборатории. Те трагические случаи, имевшие место в Пикале и Шочипилье, произошли после того, как была открыта долина и началось строительство археологического исследовательского института — Пирина. Но это известно и вам. А вот то, что неизвестно.
Кольор достал пачку цветных и черно-белых фотографий. Все они изображали склон горы, сельву, подковой опоясывающую большой незаросший участок и на нем металлические обломки какой-то машины.
— Это остатки вертолета, на котором трое смельчаков-археологов и пилот побывали в Пируа, нам его показали крестьяне.
По характеру обломков ясно, что вертолет сбит ракетой из переносного ракетного комплекса типа американского «стингера» или французского «мистраля». К сожалению, до нас возле вертолета побывали те, кому надо было убрать следы, и обломки ракеты мы не нашли. Остается сам факт: кто-то очень сильно не хочет, чтобы мы проникли в долину, и всеми силами стремится оттянуть начало работы экспедиции.
Миллер посмотрел фото и вернул хозяину.
— И на том спасибо. У вас есть сведения о помощнике президента фирмы «Птичий глаз» Диггори Дайамонде?
Кольор улыбнулся.
— Нам не зря платят деньги. Он резидент ЦРУ в Паракасе. Но подступов к нему нет, работает исключительно чисто.
— А что вы знаете о работе лаборатории «Пачакамак» в Тиллибо?
— Но ведь это, насколько я знаю, сельскохозяйственная лаборатория, — с удивлением сказал сотрудник Сегуридад. — Работает по контракту совместно с немецкой фирмой «Бонге».
— Значит, ничего. — Миллер достал конверт. — Здесь кое-какие материалы о работе этой «сельскохозяйственной» лаборатории на территории вашей страны. Судя по всему, «Пачакамак» работает под контролем Центра биологических исследований армии США в Форт-Детрике. Возможен вариант ее связи с лабораторией «Демиург» в Пикале.
— В Пируа, — машинально поправил Кольор. Он был поражен услышанным, но владел собой хорошо.
Они договорились о способах связи, и Миллер покинул резиденцию службы безопасности. Тем же способом он вернулся к машине, бегло отметив присутствие за колонной Сан-Мартина серого автомобиля наблюдателей. В голове вдруг снова вспыхнул вопрос: кто? Кто из пяти членов Исполкома СИУ — «глаз» ЦРУ?