- Мы говорим об одном и том же? - осторожно спросил он.
- Я думаю, да, только мы называем это Машиной Мечты.
Кэндел привалился спиной к дереву.
- Я просто не могу понять. Разрешена! В моих ушах это звучит как простите - кощунство.
Остерли выпустил дым уголком рта.
- Послушай, друг, Англия поднялась и борется, верно? И побеждает? Но вы знаете, почему она победила? Я хочу вам сказать: потому что там было всего сорок процентов одержимых. А здесь, в Онтарио, - девяносто процентов, да еще при таком рассеянном населении, что не было никаких шансов подавить торговцев, как это сделали у вас. Старая поговорка гласит: если не можешь с кем-то справиться, то лучше к нему присоединиться. Наши предки, стоявшие у власти, так и сделали; им просто ничего другого не оставалось. Они вынуждены были склониться перед большинством, иначе их просто смели бы. И они склонились. Долгое время царил ужас. И неудивительно, если практически лишь пять процентов населения пыталось сохранить цивилизацию.
Джиллиад покачал головой с короткими черными волосами:
- Я бы сказал, что это невозможно.
- Почти. За это время население уменьшилось на пятьдесят семь тысяч, но мы понемногу отходим. Сейчас мы снова на почти нормальном уровне.
- Нормальном!? - с почти оскорбительным недоверием воскликнул Кэндел.
- Послушайте, молодой человек, - Остерли вынул трубку изо рта и направил ее, как оружие, на Кэндела. - Вы же не разбираетесь в этом, верно? Вы же практически выросли в условиях диктатуры, где все, связанное с Машиной Мечты, исключая исторические обстоятельства, подавляется. А мы вынуждены с этим жить. При одержимости в девяносто пять процентов больше ничего не остается. Если девяносто пять процентов вашего собственного населения стали бы одержимыми - наркоманами, я имею в виду - то вы бы оказались перед той же проблемой. Именно так и было, только Машина - это намного хуже, чем кокаин, героин и все, что вы еще можете назвать, но, что хуже всего, - мы не имели ни малейшего представления, что с этим делать. Но мы все же научились, научились..., с трудом.
- Так считаете вы, - сказал Кэндел, - но я постоянно спрашиваю себя, об одном ли мы говорим.
- В самом деле? - Остерли достал что-то из кармана. - А как бы вы назвали вот это?
Прежде чем Кэндел успел ответить, Джиллиад застонал и отшатнулся назад.
- Уберите это, ради Бога, уберите, пожалуйста! - В его голосе послышалась мука.
Остерли быстро спрятал предмет.
- Я вижу, что промывание мозгов у вас достигло цели. А от чего у вас рана под глазом?
- Это... - начал было Кэндел.
- Заткнитесь, я спрашиваю его! Итак? - Остерли вдруг стал жестким и злым.
- Я... я... - Джиллиада охватил панический страх.
- Я хочу слышать правду. Правду!
- Это тигр. - Джиллиад почувствовал, что он вот-вот разразится слезами. Лицо Остерли, казалось, постоянно растягивалось, и он почувствовал безымянный ужас. - Это большой грязный тигр в доме старика, он поцарапал меня. Боже мой. Боже мой!
До его сознания как-то смутно дошло, что ноги почти отказали ему. Спутник Остерли поддержал его. Будто издалека он услышал крик Кэндела:
- Не было никакого тигра! Никакого тигра, поймите! Он просто испугался, я специально заглядывал в комнату...
- Тихо!
Джиллиад медленно приходил в себя.
Остерли задумчиво почесал подбородок.
- Вот это уже ближе. Иммунный и восприимчивый. Вы-то, возможно, еще неопытны, но пославшие вас, несомненно, знали, что они делают.
- И что теперь с нами будет? - спросил Кэндел, все еще красный от гнева.
Остерли пожал плечами.
- Это решаю не я, все зависит от комиссии. Если вас не осудят, как шпионов, то могут привлечь к ответственности за нелегальный переход границы. - Он помолчал, будто прислушиваясь, и криво улыбнулся. - А как вы относитесь к хирургическому вмешательству? - Он не стал дожидаться ответа и продолжал: - Лаборатория только что сообщила мне, что один из вас все еще передает, хотя я отнял у вас прибор. - Улыбка превратилась в гримасу. Отключите передатчик!
Джиллиад подался назад. Он понял, что попытка подмены оказалась бесполезной.
- Я не могу.
- Вы не можете? Почему? Где он?
- В моей ладони.
- Передает и красивые картинки, да? Хорошо, что вы открыли рот, а то я, наверное, схватился бы за нож. - Он кивнул своему спутнику. Позаботьтесь об иммунном. Машина уже в пути. А сам я лучше быстренько доставлю этого в столицу. Помимо передачи пришли странные сообщения. Его очень хотят там видеть. Ну, идите.
Джиллиад бессознательно пытался тянуть время.
- Мы что, пойдем пешком?
- Прекратите говорить глупости. За деревьями стоит субджо.
Джиллиад пожал плечами. Он и понятия не имел, что такое субджо, но без сопротивления последовал за Остерли.
Они дошли до деревьев, и он увидел аппарат. Тот был похож на большую пивную кружку. При их приближении открылась дверь.
Остерли втолкнул его внутрь.
- Садитесь и держитесь покрепче.
Джиллиад не нашел ничего, за что можно было бы ухватиться. Когда дверь закрылась, вспыхнула странная голубая молния, и он скорчился. Может быть, он потерял сознание, так как, когда он выпрямился, все опять было нормально.
- Все в порядке? - слабо улыбнулся напарник Остерли. - Вы должны принять во внимание, что мы только что прыгнули на семьсот километров с помощью машины, которой нет.
Джиллиад зло посмотрел на него.
- Это ваш канадский юмор?
- Все зависит от точки зрения. Тигра не было, но он разодрал вам лицо. - Он наморщил лоб. - Я могу понять, почему исследовательский отдел срочно потребовал вас к себе. Но почему ваши люди послали такого неопытного человека?
Полчаса спустя его привели в ярко освещенную лабораторию, и он заметил, что большая часть людей в белых халатах смотрит на него с таким же любопытством.
Ему пододвинули кресло и принесли поднос с едой. Пока он ел, ему между делом задавали вопросы.
- Как сейчас выглядит Англия?
- Лондон еще на месте?
- Как вас зовут?
Допрос шел так непринужденно, что Джиллиад отвечал почти без страха, пока не попытался сдерживать себя. И только тогда он понял, что не может этого сделать, что что-то развязало его язык и отключило волю.
- Итак, у вас сейчас диктатура?
- Для безопасности народа.
- Вы на самом деле верите в это?
- Нет, но я не вижу другого пути сохранить нашу безопасность.
- Но если бы вы получили такую возможность, вы бы использовали менее суровые методы?
- Да.
- Значит, вы либерал?
- Да. - Джиллиад обливался потом, зевая, что он рискует своей головой, но не отвечать не мог. До его сознания смутно дошло, что кто-то вошел и прооперировал ему ладонь, но он не почувствовал боли и даже не мог назвать причины этого.
- Значит, вы представляете элемент риска для вашего общества?
- Да.
- Потенциальный предатель?
- Не по отношению к моей стране, а только по отношению к режиму.
Внезапно метод допроса изменился.
- Вы боитесь Машины Мечты?
- Она приводит меня в ужас.
- У нас она разрешена. Что вы на это скажете?
- Мне трудно в это поверить.
- Вы хотели бы избавиться от своего страха перед ней?
- Нет, я бы лишился всякой защиты.
- Вы боитесь и препаратов - таких, как кокаин, например?
- Да.
- И из этого страха не допустите, чтобы вам ввели кокаин даже при очень сильной боли?
- Ну, это же совсем другое дело.
- Ничего не другое. Мы научились обращаться с Машиной.
Джиллиад услышал свой крик: "Кощунство!", но, казалось, больше никто этого не заметил.
Какой-то голос сказал:
- Тяжелый случай. Необходима демонстрационная последовательность.
- Потом. Сначала надо выявить причину, и только потом начнем классификацию.
- Вы считаете, что он может быть использован?
- Выводы делать пока рано, но его реакции указывают на категорию А-плюс.
- А-плюс! - Кто-то недоверчиво присвистнул. - И англичане его выбросили!
- Они выпустили его из страха. Из страха и по незнанию.
- Верно ли, что вас послали с этой миссией из-за вашей политической ненадежности? - опять обратился к нему голос.
- Я поддерживал не того политика.
- У вас был выбор?
- Было два кандидата на один пост. Я поддерживал того, который испортил свою репутацию.
- А это преступление?
- Да. Во-первых, у меня был ошибочный, политический уровень, а во-вторых, я был сотрудником государственного аппарата, и поэтому под подозрением.
- То же самое относится и к вашему напарнику?
- Да. Нам предложили выбор между трибуналом и этой миссией.
- Расскажите, что произошло перед провалом этого политика. Постарайтесь рассказывать так, будто это происходит сейчас, думайте, что это происходит сейчас - вы понимаете нас?
- Да, мне кажется, что вы хотите, чтобы я пережил это еще раз.
- Именно так.
- Ну, если я верно припоминаю, я был...
- Вы переживаете это сейчас, все происходит прямо сейчас.
- Да... я как раз выпивал с подружкой...
ГЛАВА 3
Да-да, верно, выпивали. Спиртное - синтетическое, конечно, второсортное, очень жесткое на языке и со странным металлическим привкусом. Официально это называлось виски, а меж собой - политурой. Но все спиртное - на один вкус.
Мэнда, как всегда, тараторила, а он механически отвечал, даже не вслушиваясь. Он спрашивал себя, почему все еще сохранял с ней отношения; не только, потому, что она стала привычной, во всяком случае, не в первую очередь поэтому - или нет? Они были друзьями - как долго еще будут продолжаться эти прозрачные отговорки? Они были влюбленной парочкой - нет, у них были интимные отношения, но ничего общего с любовью. В управлении от мужчины ожидали, что у него должна быть любовница, и он делал вид, что так оно и есть.