Истомина, закусив нижнюю губу, отводит взгляд, и я вижу, что она краснеет еще больше. Румянец заливает ее от шеи до щек.
– Я помогу, – хриплю я, озаренный внезапной идеей.
Я приподнимаюсь и стаскиваю с себя футболку. У Оли глаза распахиваются.
– Ты что? Я же сказала, что не надо…
– Все будет хорошо, Оль, – бормочу я, потому что уже горю. – Тебе понравится…
Глава 31. Оля
Поначалу Дикаев меня приятно удивляет.
Я, конечно, слабо верю, что Кирилл не будет распускать руки, но он берется объяснять на полном серьезе. И у него даже получается.
Смешанное чувство. Я вроде и рада, а будто чего-то не хватает.
Чувствую себя собакой на сене.
Ну то есть… я ничего такого, но я, что, ему разонравилась?
Кир по-деловому разжевывает мне материал и даже делает презентацию, круто кстати делает, а то, что я тут рядом лежу, его вроде как не волнует.
Я даже на пробу прижимаюсь к нему поплотнее, и ничего.
Ну и ладно. Вот. Уже теряет интерес.
Все они такие. Хорошо, хоть разберусь в задании. С паршивой овцы хоть шерсти клок.
Я погружаюсь в объяснения, с удовольствием следя, как Дикий вместо меня оформляет домашку, и резкая перемена в настроении Кира становится для меня сюрпризом.
Кажется, я его разозлила.
– Это будет очень романтично, – угрожает он, нависая надо мной, а у меня сердечко колотится, и пульс частит.
Я догадываюсь, что сейчас будет, но ничего не делаю, чтобы это предотвратить.
Твердые губы берут мои в плен, и на меня накатывает слабость. Я таю.
Для вида попытавшись отодвинуть эту гору мускулов, я оставляю руки на плечах Дикаева. Сделка с совестью заключена, и я отдаюсь этим ощущениям. С каждым разом мне нравится целоваться все больше, а сегодня, я как будто весь день ждала этого.
Кир своими движениями дает понять, что он чувствует мое тело, которое подчиняется ему сразу. Разум же давно отключился, позволяя мне падать в эту пропасть.
Дикаев целует так жадно, что это просто не может не отозваться во мне. Я растворяюсь в его голоде, заражаюсь им, понимаю, что внутри меня растет напряжение, и только Кир знает, как его снять.
Я даже не сразу понимаю, что распускание рук зашло так далеко, что Дикий уверенно ласкает грудь под футболкой. Это так приятно, я не хочу, чтобы он останавливался. А когда он сдавливает ноющие соски, я чувствую, что трусики становятся влажными.
Тяжесть внизу живота, подталкивает меня к тому, чтобы сдвинуть бедра, но широкая ладонь вклинивается между ними. Бесстыдные пальцы дразнят, поглаживая в опасной близости от сокровенного. Кир не форсирует, но именно от этого меня начинает колотить.
Я слышу его тяжелое дыхание, он будто дышит мне в самое сердце.
Под руками я чувствую каменные плечи.
Жар, исходящий от Кирилла, плавит меня.
Голова идет кругом.
Пальцы сжимаются на члене, даря странное, но упоительное ощущение.
Предвкушение.
Неизведанного.
Желанного.
– Оля, скажи: «Нет» … – как сквозь вату доносится до меня хриплый голос Кира, в котором я слышу мольбу о противоположном.
Зачем? Так сладко, я не знала, что так бывает…
Однако сознание намекает, что мы очень далеко зашли.
Прямо сейчас я чувствую не только пьянящее удовольствие, но и то, что его доставляет. У меня в трусиках хозяйничают пальцы Дикаева. Он нежно поглаживает скользкие складочки, чуть надавливая, посылая электрические разряды к пока еще прикрытому губками клитору, но он уже томится…
Кир прав, это надо остановить, но я не успеваю ничего сказать, потому что меня сметает его страстью.
Поцелуй взывающий к моему естеству заставляет обмякнуть.
Подчиниться ему. Ответить. Крепче сжать плечи Кира, прижимая к себе.
Двигаться навстречу его пальцам, тереться об них, подталкивая бедра и слушая, как вырывается в ответ на это хриплый стон из груди Дикаева.
– Оля, останови меня… – требует он, но его лихорадка поражает и меня.
Раз за разом Кир не дает мне воспротивиться его ласкам, но я все же нахожу в себе силы разомкнуть горящие губы и пролепетать:
– Кир… Остановись… Кир… Нет…
Я испытываю нечто похожее на разочарование, когда, услышав мой ответ, он замирает. Шумно дыша, он сжимает меня крепко. Одной рукой прижимает меня к твердому, горячему даже через футболку, телу, а другой… там… внизу… вдавливая пальцы в промежность.
Пламя, полыхающее между ног, и не думает затухать.
Как оборванное свободное падение, когда адреналин продолжает тебя догонять. Сквозь пелену в глазах вижу заострившиеся черты лица, побелевшие скулы, чертовщину во взгляде Кира.
– Ты меня хочешь? – хрипотца в голосе отзывается во мне, будто дергает струны.
Да, ничем другим назвать не получится то, что я сейчас испытываю.
Даже неопытной мне ясно, что это желание.
Острое, пронзительное, почти мучительное и сладкое…
– Я помогу…
Что? Кир стаскивает футболку, парализуя меня решимостью во взгляде.
– Ты что? Я же сказала, что не надо… – возражаю я, но мне и самой становится ясно, что голос мой звучит слишком неуверенно, чтобы быть воспринятым всерьез.
– Все будет хорошо, Оль. Тебе понравится…
Дикаев укладывается на постель рядом со мной набок и подтягивает мое безвольное тело, повернув к себе спиной. Рука, на которой я оказалась, тут же забирается под футболку, задирая ее и позволяя мне ощутить обнаженной спиной кожу Кира.
В груди холодеет, а киска предательски сжимается, выделяя больше смазки.
Свободной рукой откинув мои волосы вперед на грудь, Кирилл прижимается обжигающими губами к шее, опаляя своим дыханием и кончиком языка рисуя что-то вдоль позвонков. Попкой чувствую ее напряженный орган, упирающийся в меня снизу. Это заставляет меня снова задрожать.
Чуть-чуть покручивая и оттягивая сосок, попавший в плен, Кир ласкает другой рукой мой живот и ныряет в трусики. На этот раз без всяких реверансов его ладонь накрывает промежность, вырывая у меня прерывистый вздох.
Раздвинув губки пальцем, Дикаев надавливает на клитор. Чувствую, как наливается тело нестерпимой истомой, хочется выгнуться, только в стальных объятьях Кира я скована и вынуждена кусать губы от сладких спазмов. А Кир уже поглаживает зудящий от непреодолимого желания вход в пещерку и снова возвращается к напряженной горошине, и опять надавливает. И повторяет еще раз. И еще. Пока я не начинаю жалобно стонать.
– Наконец-то, – слышу я возле уха бормотание Кирилла, перемежающееся с поцелуями в шею.
И теперь Дикаев снова нажимает на клитор, но больше не убирает руку. Он двигает его, трет. Я сжимаюсь вся. Это невыносимо. Все пульсирует, горит, шум крови в ушах, нервы оголены…
Кир ласкает меня, по натянутая во мне струна не лопается, выпуская на свободу смывающую все на своем пути волну.
Глава 32. Оля
На мгновение я теряюсь в ощущениях.
Кирилл позволяет мне обмякнуть в его руках.
Сжав меня в объятиях почти до боли, он тяжело дышит мне в шею. Я спиной чувствую, как ходит ходуном его грудь, колотится сердце.
Дикаев-то если и получил удовлетворение, то только моральное. Подмяв меня под себя, он нависает, и взгляд у него сумасшедший.
– И не смей больше ни с кем ходить, поняла?
Не давая мне ответить, Кир впивается мне в губы жадным поцелуем.
Отступившая эйфория оставляет после себя слабость во всем теле. Я мягкая глина в его тисках, и захоти он сейчас взять меня, я вряд ли бы нашла в себе силы воспротивиться. Прямо сейчас Дикаев – хозяин моего тела, потому что мозги не работают совсем.
Я чувствую какой он горячий, чувствую упирающийся в меня каменный член, силу его рук, на которых он удерживает вес тела, чтобы не раздавить меня. И от этого я еще больше таю. Я беспомощна перед этим желанием.
Мне везет, что Кирилл решает не торопит события.
Запечатав на моих губах свой приказ, он поднимается с постели.
Не только его взгляд блуждает по моему телу. Из-под ресниц я тоже разглядываю его.
Какой же он красивый.
И, правда, выглядит немного диким.
Взлохмаченные волосы, лихорадочный блеск глаз, легкая щетина, порочные губы, твердый подбородок… Длинная шея и широкие плечи, мускулистые руки с сильными пальцами, при взгляде на которые я, наверно, теперь каждый раз буду краснеть, вспоминая, что он вытворял. Как ласкал, как сжимал, как я цеплялась за его запястья.
Я стараюсь не смотреть туда, но глаза сами собой скашиваются к паху Кира, где впечатляющая, на мой неопытный взгляд, выпуклость внушает трепет и неясное томление.
– Оль, до греха доведешь, – хрипло обещает мне Дикаев, перехватив мой взгляд на его все еще стоящий член, и я зажмуриваюсь от стыда.
Это не то же самое, что смотреть в кино.
Это очень смущает.
– Мне нужно в душ, я сейчас… – объясняет мне ненужно Кир, а сам не уходит, будто прикованный стоит надо мной, ест меня глазами.
– Хорошо, – сипло отзываюсь я, не решаясь поднять на него глаза.
– Ты мой подарок, Истомина, не забывай, – низкий голос пробирает до мурашек.
Я почти не дышу.
Краем глаза вижу, как Кир, чуть прихрамывая, выходит из спальни. Мозг, играя со мной злую шутку, подкидывает воспоминание о том, как двоюродная сестра, медик, рассказывала, что оргазм притупляет боль и вообще временно повышает болевой порог. Дикаеву удовлетворение было бы актуальнее, чем мне…
О чем я думаю? Кошмар!
Как вообще это произошло?
Нет, я подозревала, что это вероятный исход событий, если девушка приходит в гости к молодому парню, который живет один, но это же не касается нас с Киром!
Растаявшее сиюминутное удовольствие оставляет после себя чувство неловкости. Как я могла позволить Дикаеву трогать меня там? Да я даже не вякнула! Более того, только сейчас я соображаю, что так и лежу с задранной футболкой на постели, где меня заставили пережить первый в жизни оргазм. Он же мне совсем не нравится! Ну если только самую чуточку. Иногда он не совсем придурок.