Необходимо срочно определить местонахождение вируса Орна и при этом не допустить его распространения.
Хотя, конечно, он мог запустить вирус не в один компьютер, а в два. Или во все.
Если бы Мори не чувствовала себя отрешенной от всего происходящего, возможно, ее охватил бы ужас от масштабов стоящей перед ними задачи. Никто на борту не знал, как устранить вирус при его обнаружении. Если бы удалось проследить его во всех семи компьютерах…
Ник снова повернулся к Мори. Казалось, кровоподтеки на его лице усиливали выразительность взгляда.
– В твоем предположении о том, что я агент Бюро по сбору информации, есть маленькая неувязка, – сказал он, словно продолжая только что прерванный разговор.
Слова Ника прозвучали для Мори словно издалека, но она поняла их смысл. Мори словно получила удар в живот. Зачем поднимать этот вопрос, причем именно сейчас? Что происходит? Что она не учла?
Какие еще напасти на нее свалились?
И, наконец, что станет с ее ребенком?
Видя ее смятение, Ник снисходительно улыбнулся.
– У меня нет денег, – сказал он, словно его слова все объясняли.
Линд, Кармель и рулевой осклабились. Нет, не потому, что не поверили Нику, а потому, что постоянное отсутствие денег уже давно стало предметом шуток.
Мори молчала, пытаясь побороть оцепенение. Всем своим видом она демонстрировала непонимание.
Ник некоторое время любовался выражением ее лица и, наконец, снисходительно заговорил:
– Там, куда мы направляемся, не работают задарма. Человек, который там заправляет, называет себя «Купюрой», потому что берет деньги вперед. А я на нуле. «Мечта капитана» на нуле. Денег хватит только на стыковочный сбор. На починку тахионного двигателя денег нет. Но сначала нам надо добраться до цели, что весьма проблематично. Пока целы маршевые двигатели, функционирует жизнеобеспечение, работает локатор, у нас есть шансы. Я могу в уме составлять алгоритмы, так что из меня выйдет хороший навигатор. Кроме того, там, куда мы направляемся, курсируют патрульные катера, чтобы такие люди, как мы, не проскочили мимо своей остановки. – Последняя фраза также была шуткой, понятной для членов экипажа, но недоступной для Мори. – Но никто не будет иметь с нами дело без денег.
– И все же, я не понимаю, при чем здесь я, – сказала Мори.
– Если я тайный агент Бюро, – продолжал Ник, широко улыбаясь, – какого черта я здесь торчу? Почему у меня нет денег? Почему всемогущий Хэши Лебуол рискует мной, в то время как ему надо только направить к нам посыльный катер, набитый деньгами?… Ты не понимаешь одного, – Ник придал своей улыбке еще более приятное выражение, – я не работаю на тех, кто не платит.
Всех, кто находился на мостике, разбирал смех. Мори по-прежнему терялась в догадках.
– Я не понимаю, – произнесла она, не в силах думать о чем-либо другом, кроме ребенка Энгуса. Мысли о нем, казалось, вновь заняли ее полностью. Она не видела никакой другой опасности, пока ее не ткнут в нее носом. – О чем речь? Зачем все это, если мы в любом случае не можем позволить себе ремонт?
Положительно, Ник получал удовольствие от разговора, наверное, не меньшее, чем в койке с Мори.
– У меня нет денег, – повторил он. – Но у меня есть, что продать.
Мори затаила дыхание, боясь даже предположить, что имел в виду Ник.
– Я могу продать тебя.
Наконец-то. Вот она, правда. Вот почему Ник захватил и удерживал Мори на корабле. Чтобы оплатить ремонт двигателя.
– Ты служишь в полиции, – продолжал Ник, – следовательно, владеешь ценной информацией. Пока ты жива и в здравом уме, ты стоишь не меньше, чем новый корабль.
Всего лишь несколько часов назад Мори набросилась бы на Ника. Он хочет ее продать, как какой-то груз. Все ее жертвы ради собственной безопасности оказались напрасными. Но теперь Мори не почувствовала ни сильного отвращения, ни когда-то душившей ее ярости. «Через какое-то время, – недавно говорила она Мике, – становится настолько плохо, что не хочется жить». Кроме того Мори беременна. Беременна сыном Энгуса. Внуком ее отца. Во всем огромном космосе у нес нет другой семьи – она убила всех.
Как только у нее появится возможность, она отделается и от плода. Он, как опухоль внутри нес, самец, несущий смерть. Она спустит его в канализацию. Почему она должна обращаться с ним лучше, чем она обошлась со своим отцом, лучше, чем обращался с ней Энгус?
Между тем, ребенок – единственное, что у нее осталось. Если она его не защитит, он погибнет. Или будет использован против нее. Так или иначе, ее жизнь и смерть будут не в ее руках. Но ребенок сейчас в ее руках, и ей решать, жить ему или умереть. Если она откажется от права на этот выбор, она сама может ложиться и умирать.
Мори снова заплакала. Теперь это был единственный доступный ей способ защитить своего ребенка.
Она услышала вокруг себя смех, но не обратила на него внимание. Ей было все равно. Ее волновала лишь реакция Ника.
Ник также не обратил внимания на смех. Он все еще продолжал улыбаться, но игривость в его взгляде пропала. Вместо нее появилась потерянность, даже некоторая неуверенность, словно Ник сам почувствовал себя несчастным.
– Я не имею в виду тебя, – произнес он ровным голосом. – Речь о той информации, которой ты владеешь. О твоем личном жетоне, о кодах доступа. Вот, что я хочу продать. Это моя цена за твою жизнь.
Вдруг Ник пришел в ярость.
– Я не работаю ни на Хэши Лебуола, – почти крикнул он, – ни на какого другого вшивого полицейского! Отныне ты тоже ни на кого не работаешь. Ты моя! И, черт возьми, ты мне это докажешь, когда придется торговаться. – Уже более мягким тоном Ник добавил: – Тогда я смогу починить корабль.
Пытаясь унять рыдания, Мори стала кусать себя за руку. Плач делает ее некрасивой. Нельзя позволять себе выглядеть дурнушкой перед Ником Саккорсо. По крайней мере, не сейчас. Может быть, даже никогда. Но сердце Мори по-прежнему разрывалось от страданий.
Она беременна. В ее чреве ребенок.
Сначала ее горе казалось ей столь велико, что она не могла утешиться. Но потом она почувствовала на языке кровь и, подавив рыдания, взяла себя в руки.
– Что ж, доставь нас туда, – просто сказала она, глотая последние слезы. – Я сделаю, что от меня требуется.
Это было самое искреннее обещание, которое она когда-либо давала Нику.
Ник резко отвернулся от Мори, словно не мог больше спокойно смотреть на выражение ее лица. Его кулаки нервно сжимались и разжимались.
Успокоившись и вновь напустив на себя безразличие, Ник оглядел мостик.
– В следующий раз, космическое отродье, когда вам захочется над ней посмеяться, помните, что вы смеетесь и надо мной.
При этих словах Линд вздрогнул, а Мальда Верони за пультом наведения втянула голову в плечи.
Наступила зловещая тишина.
В этой тишине Ник нажал клавишу устройства внутренней связи и произнес:
– Мика, ты нужна, если у тебя есть время.
Внутренняя связь не работала. Ник забыл, что отключил ее.
Эта маленькая ошибка, казалось, восстановила его равновесие. Его взгляд вновь стал веселым.
– Мори, перестань ныть, – небрежно сказал он. – Ты меня отвлекаешь.
Напряженная атмосфера на мостике быстро рассеялась.
В следующую минуту на мостике появилась Мика Васак собственной персоной. На поясе у нее висела переносная рация и свернутый трос с магнитной присоской – снаряжение на случай исчезновения внутренней гравитации. Как всегда, вид у нее был хмурым.
– Ну как, полегчало? – поинтересовалась она у Мори, увидев ее распухшие глаза и мокрое от слез лицо.
Мори вытерла с губ кровь и кивнула.
– Оно и видно, – заметила Мика.
Оставив Мори в покос, она подошла к Нику.
– Мы готовы, – доложила Мика. – Вторая вахта в ядре системы. Связь по рации. Звезд с неба они не хватают, но сброс сделать смогут. Если нужно, они изолируют все системы.
Ник кивнул.
– Хорошо, начнем, – скомандовал он, выпрямившись в кресле. – Чем раньше мы обнаружим вирус, тем больше времени у нас будет для, его устранения. В процесс жизнеобеспечения вмешиваться не будем. Все оборудование – с фиксированным монтажом. – На мостике к монологу Ника относились спокойно: мысли, выраженные вслух, принимали для него законченную форму, – В худшем случае, сделаем общий сброс. Но если произойдет потеря данных, мы потеряем все программное обеспечение, включая накопленную нами информацию. Это означает, что мы потеряем последние наши деньги. – На лице Ника заиграла свирепая улыбка. – Система жизнеобеспечения останется работать, но «забудет», сколько на корабле человек (следовательно, отопление и вентиляция будут несбалансированными), и утратит контроль за расходом запасов продовольствия… Кроме того, корабль потеряет ориентацию, – продолжал Ник. – Но это не самое худшее. В случае нападения мы не сможем использовать оружие. Связь не будет реагировать на наши кодировки, что значительно затруднит переговоры с кем бы то ни было. Однако наиболее уязвимы локатор и система внешнего обеспечения. Компьютеры не смогут обрабатывать поступающую от локатора информацию. И мы лишимся всего, что необходимо для астронавигации: координат звезд, карт, направления на Рудную Станцию, маршрутов. Черт возьми, мы даже не сможем определить, где запретное пространство.
Первый помощник Ника громко хмыкнула. Остальные присутствовавшие сдержали свои эмоции.
– Мы не можем скопировать информацию на бумагу, бумаги у нас мало. Не хватило бы даже запасов Рудной. Кроме того, чтобы вновь ввести эту информацию в компьютеры, потребуются месяцы – так нам все равно не решить наши проблемы. Если вирус останется, он просто снова уничтожит все данные, как только мы их восстановим… Итак, поступим следующим образом. Я введу несколько команд. Если мой пульт окажется выведенным из строя, задача упростится. Мы воспользуемся вспомогательным мостиком. Возможно, так мы сможем даже уничтожить вирус… Если мой пульт из строя не выйдет, по одной подсоединим другие системы, пока не обнаружим зараженную… Вопросы? – спросил Ник. – Комментарии? Возражения?