При этих словах у Мори перехватило дыхание. Казалось, дышать стало трудно всем присутствующим.
– Там тебе помогут родить, – продолжал Ник. – Кроме того, не придется терпеть это писклявое отродье. Тебе выдадут взрослого ребенка уже через час. Возможно, тогда нам не придется расставаться.
Смысл последних слов Ника Мори не поняла. В мозгу эхом отдавалось название их нового места назначения.
Запретное пространство. Амнион.
Последнее, что услышала Мори, прежде чем потерять сознание, был злорадный смех Саккорсо.
Дополнительная информацияАмнион. Первый контакт.
Мнения о том, что официально считать «первым контактом» с Амнионом, расходятся. Одни полагают, что контакт человечества с единственной известной разумной формой жизни в галактике осуществился в тот момент, когда человек встретил первого амнионца. Это произошло на борту амнионского корабля «Солидарность», куда Сикстен Вертигус, командир корабля-разведчика «Далекая звезда», принадлежащего Концерну рудных компаний, отправился по собственной инициативе и вопреки всем инструкциям. Пройти шлюз ему помогло существо, которое он позже описывал как «разумную актинию с большим количеством щупальцев».
Первоначально задача Вертигуса заключалась в том, чтобы, не подвергая корабль опасности, приблизиться к какому-либо инопланетному судну или базе, передать записанную на пленке информацию, специально подготовленную «Интертех», дочерней компанией Концерна, получить возможную ответную информацию и раствориться в космосе, тщательно заметя следы. Глава Концерна Холт Фэснер во всеуслышание заявлял, что не хочет подвергать человечество риску и преждевременно раскрывать карты перед существами, чьи намерения неизвестны.
Нарушив инструкции, Сикстен Вертигус обеспечил себе место в истории отношений между человечеством и амнионцами.
Сикстен Вертигус был идеалистом. Кроме того, его миссия длилась уже так долго, а Земля была так далеко, что, нарушая инструкции, он не боялся дисциплинарных взысканий.
Между тем, существо, которое помогло Вертигусу пройти шлюз, видимо, занимало относительно небольшую должность. Поэтому среди специалистов существовало и такое мнение, что контакт установился именно тогда, когда Вертигус встретился с «командиром» «Солидарности» (термин, соответствующий слову «командир», на языке амнионцев буквально означает «решающий»).
Во время контакта ничего особенного не произошло. Приборы Вертигуса определили, что атмосфера на борту «Солидарности» пригодна для жизни – таким образом, информация, ранее полученная «Интертех» о том, что амнионцы дышат кислородно-азотной смесью и в их организме происходит процесс обмена веществ, сходный с аналогичным процессом у людей, подтвердилась.
Разговор Вертигуса с капитаном «Солидарности» – если его можно назвать разговором – был записан и со временем переведен.
Кроме того, Вертигус оставил на борту «Солидарности» проигрыватель и ту самую пленку, информацию с которой он должен был, так или иначе, передать инопланетянам. На пленке содержалась основная информация, касавшаяся языка людей, математических формул и системы кодировки, а также… предложение о торговых контактах с Концерном.
Реакция амнионцев – их возгласы и жесты – была непонятна капитану Вертигусу. Тем не менее, у него создалось впечатление, что его подарок не стал для них неожиданностью. Возможно, они даже оценили тот факт, что он пришел к ним один и без оружия. В обмен на пленку и проигрыватель они предложили ему запечатанный контейнер, в котором – что обнаружилось только по возвращении Вертигуса на борт «Далекой звезды» – находилась мутагенная субстанция, почти идентичная той, которая была ранее доставлена на Землю «Странником».
Амнион пытался установить контакт по-своему.
10
Когда Мори, наконец, проснулась у себя в каюте, лежа ничком на койке, ей показалось, что прошла целая вечность.
Ей снился Амнион и кошмарные эксперименты, которые не ставил над ней даже Энгус Термопайл. Собственные крики разбудили бы ее раньше, если бы не смертельная усталость, удерживавшая ее во власти сна.
Мори снилось, что Ник вопреки своим обещаниям продал ее Амниону. Подвергнутая действию мутагенов, внешность Мори изменилась до неузнаваемости. Мори потеряла человеческий облик и лишилась разума. Люди, которым вводят мутагены, сходят с ума – об этом Мори слышала в Академии. Они теряют человеческую природу и становятся амнионцами.
Вот наказание за одержанную над Ником Саккорсо победу. Никто не волен его побеждать.
Не удивительно, что Мори кричала. Удивительно только, что она не умерла. Подобный сон мог навсегда остановить ее сердце. После того напряжения, которое она испытала за последние недели, Мори могла просто не выдержать пережитого во сне кошмара.
Но сердце Мори не остановилось. По прошествии какого-то времени она проснулась. В бок упиралось что-то твердое – значит, пульт управления имплантатом все еще в кармане.
Может быть Ник и намеревается ее предать, но пока этого не произошло. В мозгу вновь зазвучали его слова: «Там тебе помогут родить. Тебе выдадут взрослого ребенка уже через час. Возможно, тогда нам не придется расставаться».
Что он имел в виду? Непонятно. Там, на мостике, за какие-то тридцать секунд он стал страшнее самого Амниона.
Проснувшись, Мори не избавилась от кошмаров. Явь таила в себе еще большие ужасы.
– Если ты проснулась, может быть, все-таки отзовешься? – раздался резкий голос Мики Васак. – Ник ждет.
Мори не удивилась. Способность удивляться была вытравлена переживаниями последних дней.
Мори повернулась к двери.
Сидящая на стуле около входной двери Мика казалась столь же непроницаемой, как и переборка за ее спиной. Руки на ее груди были сложены, осанка была неестественно прямой, словно окостеневшей. В глазах таилось что-то, что трудно было распознать с первого взгляда. Возможно, первый помощник явилась с какой-то тайной целью.
Мори постаралась сбросить остатки сна и, прочистив горло, пробормотала:
– Чего он ждет?
– Он хочет убедиться, что с тобой все в порядке. – Тон Мики не уступал ее осанке. – Мы начинаем торможение, и его беспокоит твоя болезнь. Он ждет моего доклада о твоем состоянии.
Торможение. Перегрузки. Мори захотелось отвернуться. Однако взгляд Мики приковал ее к себе.
– Где мы? – едва слышно спросила Мори.
– В двух днях пути от Станции всех свобод, – прямо ответила Васак. – Едва успеваем провести торможение. Если не снизим скорость, проклятый Амнион сотрет нас в порошок.
В растерянности Мори заморгала глазами. Всего два дня. Она проспала все на свете. Она даже не знает, входил ли корабль в гиперпространство.
– Неужели заработал тахионный двигатель? – снова спросила Мори.
– С горем пополам, – ответила Мика. – Вектор выжал из него все, что мог. Но из гиперпространства мы вышли. Правда, не в той точке, в которой нужно. Ошиблись на миллион километров. Пустяк… Нельзя, чтобы Амнион подумал, что мы атакуем. Поэтому мы торопимся затормозить. – Мика помолчала и потом тревожно добавила: – Тахионный двигатель сдох окончательно, так что если Ник не сможет его починить, мы останемся в запретном пространстве навсегда.
Мори было не до двигателя, не до возможности возвращения из запретного пространства. Сейчас ее интересовало другое.
– Не понимаю, – недоуменно проговорила она, – почему они вообще позволяют нам приблизиться. «Мечта капитана» – корабль ближнего космоса, враг по определению. Почему они не сотрут нас в порошок прямо сейчас?
– Амниону наплевать, кто входит в запретное пространство. Лишь бы без агрессивных намерений. Его больше беспокоит, кто его покидает.
– И все же…
– Им нужны человеческие существа, – хрипло пояснила Мика. – Можешь не платить им за стоянку. Но если хочешь унести ноги, будь готов заплатить сполна.
Мори показалось, что в голосе Васак проскальзывают нотки отчаяния. Мори спустила с койки ноги и села. Потерла лицо, отгоняя ощущение беспомощности. Затем для пущего спокойствия сунула руку в карман и нащупала пульт.
– Откуда ты столько о них знаешь?
– Мы уже бывали здесь, – мрачно ответила Мика и замолчала. Казалось, воспоминания жгли ее изнутри.
Мори попробовала спросить иначе:
– Если так, зачем мы это делаем? Зачем это Нику?
– Он упрям, и с этим ничего не поделаешь. – На скулах Мики заиграли желваки. – Он всегда такой. Он чувствует себя хорошо только тогда, когда ему грозит опасность. Тогда он на коне. Но если все слишком просто или, – с сарказмом добавила Мика, – кто-то решает проблемы за него, он срывается с тормозов. Когда ты думаешь, что опасность миновала, он выбивает почву у тебя из-под ног… Мне наплевать, какие у тебя с ним отношения. Но он не должен был их затягивать. – Все же тон Мики выдал ее: отношения Мори с Ником задевали ее лично. – Когда ты справилась с вирусом, Ник принял другое решение – и хоть ты тресни… На Малом Танатосе мы готовились совершить отличную сделку. У Ника талант на подобные вещи: он доставляет необходимый товар покупателю, получает деньги и умывает руки до того, как тот понимает, что получил на свою голову больше проблем, чем выгод. Для этого мы и прихватили тебя с собой. Но мы слишком торопились. Все проверить и убедиться, что за тебя заплатят, не хватило времени.
Мори по-прежнему моргала, впитывая слова первого помощника.
– Нику нужно было, наплевав на тебя, лишь провернуть сделку, починить корабль и смыться, прежде чем вы, полицейские, догадались бы, что сели в большую лужу, – продолжала Васак. – Но это было бы слишком просто. Нет, теперь мы из последних сил сражаемся за свою жизнь, надеясь, что Ник совершит чудо и в очередной раз спасет всех нас.
Теперь Мика говорила с явной горечью, причем у Мори возникло впечатление, что кроме всего прочего, у первого помощника были на то личные причины.
Неважно. Что сделано, то сделано. Мори не стала разбираться, о чем еще сожалеет Мика. Не это ее заботит. Никто раньше не откровенничал с ней о сделках Ника. Судя по всему, Мори не первая жертва Ника. Но у нее еще есть козыри. В качестве крайней меры можно включить пульт на полную мощность и сжечь свой мозг. Но пока рано. Надо дать Мике высказаться до конца.