– Ты, сука! – Линд кипел от гнева. – Почему ты считаешь, что нам нужен на борту псих с прыжковой болезнью? Отправляй ее! – крикнул он Нику. – Отсылай эту стерву назад на Станцию. Пусть она достанется им – пусть она проявит свои психозы там. Она – бомба с часовым механизмом.
– Она может парализовать нас, – вмешалась Микка. – Мы не можем доверять Прыжку. А с ней на борту мы не можем доверять и ускорению. Мы вообще лишимся возможности маневра – и превратимся в летающую мишень для всякого, кто точит на нас зуб.
– Микка права, – заявила Кармель. – Станция желает заполучить ее. Если она одержима приступами прыжковой болезни, тогда, черт побери, нужно поскорее сплавить ее.
– Достаточно, – сказал Ник, прежде чем успел вмешаться еще кто-то. Он не повышал голоса, но его тон требовал согласия. – Вы совершенно не шевелите мозгами. Ты сама сошла с ума, Линд – вот почему так ненавидишь психов. Кармель, ты всегда возражаешь против любого рискованного решения. Иногда ты настолько подозрительна, что совершенно слепа. – Он переключил все внимание на Микку. – А ты – просто ревнуешь.
Похоже, вы пропустили пару интересных моментов в ее рассказе, – сказал он все так же небрежно. – Первое заключается в том, что капитан Фермопил должен был знать, как бороться с этой проблемой, не то он не оставил бы ее у себя. Она представляла бы слишком большую опасность. Если он мог с этим справиться, то может быть, стоит и нам воспользоваться теми же методами.
Второе заключается в том, что у нее были причины рассказать нам все это.
Что касается меня, – заключил он, продолжая изучать Морн, а его шрамы были такими бледными, словно он никогда не пылал к ней страстью и никогда не будет. – Я хотел бы узнать, что это за причины.
Морн почувствовала горечь и триумф. Никто не упомянул о пульте управления шизо-имплантатом. Это означало, что служба безопасности Станции не упоминала о нем, когда потребовала ее возвращения – и никто на борту «Каприза капитана» не подозревал правды. Даже Ник.
До тех пор, пока ее главная тайна оставалась тайной, она могла бороться с любыми сложностями.
– Честно говоря, – сказала она с уверенностью, которой не чувствовала уже много дней, – мной не так-то сложно управлять. Насколько я могу предположить, – она пыталась говорить по возможности отвлеченным академическим тоном, – моя прыжковая болезнь направлена исключительно на саморазрушение. Я не чувствую потребности причинить вред кому-то другому. И она проходит очень скоро, как только уменьшается m. Вы можете запереть меня в каюте. Или можете воспользоваться тем, чем пользовался он – накачать меня катом, и корабль будет в безопасности. Все остальное время можно не волноваться. Я даже могу быть полезной.
Я говорю об этом, – она попыталась скрыть торжество под маской горечи, – потому, что мне кажется, я могу верить тебе. Ты не планировал отослать меня назад, когда вызывал на мостик, и ты не собираешься отсылать меня сейчас. Разве что я совершу нечто такое, что позволит тебе изменить решение – к примеру, умолчу о чем-то, что может представлять для вас опасность.
Я думаю, у вас был повод выкрасть меня из-под носа у службы безопасности, и это не имеет ничего общего с… – она запнулась, потому что не могла найти подходящих слов, – со мной лично. – С сексом и страстью. – Это связано с тем, что я представитель ПОДК.
– Продолжай, – заметил Ник. Его улыбка стала прежней, улыбкой хищника. – Безумна ты или нет, но звучит это убедительно.
– Ты – пират, – смело ответила Морн. – Твоя репутация лучше, чем его, и после того, что он проделывал со мной я уверена, что смена его на тебя – оправданы; но ты все равно остаешься пиратом. Ты все знал еще до того, как спас меня.
А для чего пират сознательно берет полицейского на борт? Пока я остаюсь здесь, я представляю для тебя опасность. Я могу быть свидетелем любого преступления, которое ты совершишь. Вероятно, тебе придется убить меня. Но даже это представляет для тебя опасность. Все знают, что ты прихватил меня с собой. Если я погибну, то тебе придется давать отчет, как только ты пришвартуешься в любой точке космоса, принадлежащего человечеству.
Для чего ты загнал себя в такое положение?
– Я заинтригован. – Ник сверкнул улыбкой, обводя взглядом присутствующих. – Так для чего же?
Она без колебаний ответила:
– Я могу придумать лишь две причины. Одна из них основана на том, что ты – пират. Хочешь ты это признать или нет, но это означает сделки в запрещенном космосе. И это означает, что я представляю для тебя определенную ценность. Ты можешь на мне заработать. Если ты сможешь доставить полицейского с неповрежденным мозгом, то получишь такие богатства, что тебе никогда больше не придется заниматься нелегальными делишками.
Если это так, то ты, очевидно, не собираешься вернуть меня на Станцию. Заполучить меня – вот основная причина того, что ты подставил его.
Но здесь кроется другая проблема. Если ты планировал доставить меня в запрещенный космос, ты не путешествовал бы так медленно, несмотря на мои желания. Ты бы не дал службе безопасности пересмотреть условия сделки – ты не рисковал бы тем, что они могут передумать и броситься за тобой в погоню. Ты использовал бы все возможное ускорение, на какое способен корабль. Ты, может быть, даже рискнул бы и вышел в тах.
Итак, остается лишь одна возможность.
– Ты уверена, что хочешь продолжать? – спросил Ник спокойно. – Ты уже наговорила достаточно. Меня вполне удовлетворяет твое первое объяснение. Кроме всего прочего, я не хочу засветить своего «человека» в Безопасности. Если предположить, что он действительно есть. Чем больше я буду походить на убегающего, тем более туго придется ему.
Морн не остановилась. Если он предупреждал ее, она проигнорировала предупреждение.
– Если ты из тех, кто продает людей в запрещенный космос, – сказала она, – ты, вероятно, не волновался бы, что произойдет с твоим «человеком». Я стою того, чтобы потерять даже нескольких предателей.
Мне больше нравится мое второе объяснение.
Может быть, – продолжала она, – ты – пират. А может быть, и нет. Может быть, твоя репутация фальшива, и пиратство всего лишь прикрытие. Может быть, ты спас меня лишь потому, что выполняешь приказы.
Общеизвестно, что сбор информации всего лишь эвфемизм для саботажа и коварства. Я служу в Дивизионе принуждения, я ничего не знаю о них. Этим департаментом заведует Хаши Лебволь. О нем ходит множество слухов. – Действительно, в Академии она слышала множество слухов о Хаши Лебволе. – Он любит шпионов. Он любит оперативников, которые имеют доступ к хранилищам контрабандной руды и тайным гаваням и могут работать в запрещенном космосе.
Может быть, ты работаешь на него?
Низкий голос изумленно проговорил:
– Дерьмо. – Больше никто не прерывал ее.
– Этим можно объяснить, как ты получил от Безопасности все, что тебе нужно. Почему они доверили тебе продукты Станции, почему позволили тебе уйти, почему требуют, чтобы ты вернул меня.
В таком случае, ты взял меня на борт, чтобы получить информацию для СИ – чтобы они могли выяснить, что произошло с «Повелителем звезд» и что я узнала о «Смертельной красотке». – Морн обвиняла службу безопасности Станции в уничтожении «Повелителя звезд». Если рапорт достиг штаб-квартиры ПОДК, Мин Доннер, или, вероятно, Хаши Лебволь могли не слишком доверять Безопасности, оставляя ее здесь. – Но тебе пришлось проделывать это так, чтобы не выдать себя – и не снять обвинение с него. Если кто-нибудь обнаружит, что он арестован за преступление, сфабрикованное ПОДК, он будет отпущен, а ПОДК потеряет доверие, авторитет.
Морн сама была поражена своей гипотезой. Почти с рождения все, связанное с ПОДК, было связано с не подверженной коррупции честностью; сотрудничеством вместо предательства. Но когда она помогла в самоуничтожении «Повелителя звезд», она оказалось в мире совершенно других предположений и самых невероятных обстоятельств.
Она мрачно закончила:
– Твой человек в службе безопасности – агент ПОДК. Ты не захочешь отослать меня обратно на Станцию потому, что не хочешь, чтобы еще кто-нибудь узнал о тебе правду.
Она замолчала: Ник больше не смотрел на нее. Он откинулся на спинку, уставившись в пустые экраны мониторов, словно никогда не видел ничего подобного. Мускулы его лица расслабились; стали вялыми, беззащитными, такими как когда он спал. Никто ничего не говорил, а Морн не сводила взгляда с Ника. Она сосредоточила на нем все свое внимание.
Затем Вектор Шахид нарушил тишину:
– Она тебя поймала, Ник, – тихо сказал он. – Если ты сейчас отошлешь ее назад, она будет убеждена, что ты не пират, а полицейский. Твоя репутация будет погублена. Тебе, вероятно, придется умереть. Дьявол, нам всем придется погибнуть.
Кто-то за спиной Морн пробормотал:
– Что, твою мать, все это должно означать?
Она игнорировала этот голос.
Ник взглянул на инженера, и его шрамы залила чернота, но он ничего не ответил. Он просто уставился на Вектора, чтобы увериться, что Вектор не отведет взгляда. После этого он снова посмотрел на Морн.
Сейчас он не улыбался. Выражение его лица было задумчивым и собранным, словно она оскорбила его или открыла какие-то его тайны. В его голосе явно слышалась угроза, когда он приказал ей:
– Дай свой идентификационный жетон. Я могу сообщить им, что ты не вернешься, но если я не сообщу им твоего кода, они наверняка бросятся за нами в погоню.
Подсознательно Морн содрогнулась. Поведение Ника испугало ее; она не хотела лишаться жетона. Даже Ангус позволял ей хранить его. Без жетона она никогда не смогла бы использовать компьютер ПОДК или службы Безопасности для сетевой связи. Даже ДП не поверил бы, что она Морн Хайланд, дочь капитана Хайланда.
– Может, будет лучше, если я проделаю все сама? – предложила она, стараясь не выглядеть испуганной. – Я знаю проверочные коды, с которыми они не станут спорить. А если они включат на мой голос скан, то они убедятся, что говорю именно я.