Он опустился на левое колено и, подняв ее левую ногу, положил ее на свое плечо. Бархатистым баритоном он сказал:
— Сейчас я войду в тебя, а ты массируй пальчиком основание пениса. Так мы будем острее чувствовать друг друга.
Как только его громадный фаллос наполнил ее тесное росистое лоно, она исполнила то, о чем он просил ее. Это было ей внове и оттого вдвойне приятно. Он с силой вгонял свой инструмент в ее пещеру удовольствий, и вскоре она завертелась и громко застонала под его ударами.
С каждым новым энергичным движением фаллоса она все крепче сжимала стенками влагалища и пальцами его основание. Движения Льюиса стали резче, дыхание — чаще, он захрипел и зарычал от страсти. Возбуждение Эллы нарастало. Лишь от одной мысли, что ею овладевает под кустами сам Льюис Джеймс у нее перехватывало дыхание. А сочетание этого восторга с его напористыми сексуальными тело движениями быстро довело ее до исступления. Она громко вскрикнула:
— Я кончаю!
И Льюис почувствовал, как член едва ли не расплющили ее мускулы. С отчаянным воплем Элла затряслась на траве и кончила.
Льюис продолжал размеренно внедряться в нее, наращивая темп и силу натиска. Перед его мысленным взором возник облик Харриет, извивающейся в оргазме во время любовной игры с Эдмундом, и тотчас же он исторг струю семени, закинув голову и болезненно хрипя.
Элла продолжала биться в припадке сладострастия, но Льюис извлек из нее дымящийся фаллос и в изнеможении рухнул рядом с ней на землю. Элла хрипло сказала грудным голосом:
— Ты просто сказка!
— Ты тоже, — пробормотал Льюис, ощущая странное опустошение. Ему уже хотелось, чтобы она поскорее исчезла с его глаз долой. Ее вины в этом не было, соитие было восхитительным. Но она не Харриет, поэтому ему стало тоскливо, так, словно бы его обманули или обокрали.
Элла легла на него и прижалась к нему грудями.
— Так я буду ее играть? — спросила она, пытливо глядя ему в глаза.
— Кого? — Льюис нахмурился.
— Елену, в твоем новом фильме. Я прошла пробы? Ты удовлетворен?
— Очень! — заверил он ее.
— Я понимаю, как много значит для тебя работа. Не тревожься, я ничего не скажу Харриет. В конце концов, это всего лишь творческие искания, не так ли?
— Я точно не знаю, как это можно назвать, — сказал Льюис, — но ты страстная женщина, Элла. И очень соблазнительная. А я не святой.
— Мне не нужно святого. Знаешь, тебе следовало взять в жены актрису. — Она встала и потянулась за одеждой.
— Почему? — спросил он.
— Харриет не понимает тебя, поэтому-то она и страдает. Актриса смогла бы понять тебя лучше.
— Харриет прекрасно меня понимает, — возразил Льюис. — До нее я был женат на Ровене Фармер, вот она абсолютно меня не понимала.
— Тогда я ошиблась, — с улыбкой сказала Элла. — Так когда я получу окончательный ответ?
— Ответ? Относительно чего?
— Относительно главной роли, разумеется. Ты отдашь ее мне или нет?
Льюис почувствовал приступ бешенства.
— Послушай, ведь нам обоим было хорошо, не так ли? Я же сказал, что пока не решил, кому отдам роль Елены.
— Однако ты же попросил меня показать, на что я способна!
— Верно. Но мы оба понимали, что я подразумеваю.
— Надеюсь, это поймет и Харриет, если я не получу роль! — паточным голоском пропела Элла и ушла в дом.
Позже ей стало неловко: что ни говори, она знала, что Льюис и Харриет только недавно поженились, однако это не остановило ее. Впрочем, она отдалась бы ему, даже если бы и не стремилась сыграть роль Елены. Так или иначе, отныне она знала, каков Льюис как мужчина, и желала как можно дольше оставаться рядом с ним. Если ей повезет и она примет участие в его новой картине, это будет подлинным счастьем, решила Элла. Но если нет, тогда она отобьет его у Харриет: на пороге спальни любой дружбе приходит конец, таково было ее твердое убеждение.
Льюис натянул мокрые плавки и поднялся с травы. Впервые в жизни сексуальное удовлетворение не принесло ему умиротворения. Элла сексуальна и привлекательна, но она — не Харриет, а он желал обладать именно Харриет.
— Наверное, ты прав, старина Марк, — пробормотал он. — Но я уже не в силах что-либо исправить. Дела вышли из-под моего контроля. — Он удрученно понурился и побрел к дому.
Он даже представить себе не мог, как в отличие от него ликовала в это время Элла.
Глава 8
— Нужно изменить характер героя? Нет, это невозможно! Во всяком случае, на данном этапе работы.
Марк, разговаривавший из своего гостиничного номера с Льюисом по телефону, отказывался верить тому, что слышал.
— Но это нужно сделать непременно, — ответил Льюис звенящим от напряжения голосом.
— Не понимаю, какой в этом прок? Это же абсурд!
— Придай изменениям какую-то мотивировку, сделай их логичными. Не ты ли сам постоянно предостерегал меня об опасности моей затеи!
— Характер супруга Елены оставался неизменным в обоих фильмах, — терпеливо развивал свою мысль Марк, — вряд ли зритель правильно воспримет его радикальные изменения.
— И тем не менее люди меняются, — с горечью заметил Льюис. — Я бы в это и сам не поверил всего несколько часов назад. Но сейчас я понимаю, что это правда.
— Послушай, что стряслось? Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенным тоном спросил Марк.
— Я чувствую себя отвратительно, но это не имеет значения. Главное, чтобы фильм казался правдивым. А правда заключается в том, что самоуверенный, сильный и уравновешенный муж Елены внезапно обнаруживает, что он действительно может потерять больше, чем он думал.
— А что я тебе говорил?! — подчеркнул Марк.
— Прекратим этот спор, — сказал Льюис. — Напиши так, как я тебя прошу. Наш герой неожиданно вступил в интимную связь с подругой главной героини, но вместо радости и удовлетворения ощутил уныние и опустошенность.
— С подругой?
— Не зли меня, не задавай глупых вопросов. Само по себе совокупление было прекрасным, однако позже герой ощутил раздражение и злость на самого себя. Понятно? И не заводи меня, Марк!
— Я всего лишь хотел кое-что уточнить. Хорошо, теперь мне будет немного легче. Значит, перемена в настроении героя обусловлена его неожиданным совокуплением с подругой его жены. Что ж, здесь есть некоторая логика.
— Наконец-то я слышу что-то приятное! — с сарказмом заметил Льюис.
— А как чувствует себя в это время Елена? Она тоже разочарована в своем романе и не удовлетворена?
— Нет, у нее все в порядке! Ладно, поговорим позже. Пока, старина! — Льюис положил трубку.
Марк достал блокнот и начал писать. Теперь, когда ему все стало ясно, работалось ему легко. Он с самого начала предвидел такой поворот событий.
— Мы чудесно провели время, дорогой! — воскликнула Харриет, вбегая в гостиную и целуя Льюиса в щеку. — Я сфотографировалась в костюме эпохи королевы Виктории. И Нелл тоже. Ты непременно должен на них взглянуть!
— Боюсь, что я буду выглядеть на снимке чересчур игриво, — сказала Нелл. — По-моему, служанки той эпохи были худые и бесполые.
— Просто этот наряд тебе тесноват, дорогая, — сказал Эдмунд.
Льюис старался сделать вид, что с интересом слушает их рассказ о поездке в деревню. На уме у него было одно: поскорее затащить в постель Харриет и овладеть ею. Для поддержания разговора он поинтересовался:
— Любопытно, Оливер тоже остался доволен таким времяпрепровож дением?
— Естественно, особых восторгов по поводу экскурсии он не испытал. Он лишь заметил, что такие костюмы дают ему лишний повод радоваться, что он живет в двадцатом веке. Несколько оживился он, лишь когда мы спустились в шахту медного рудника.
Харриет зябко передернула плечами при этих словах.
— Там было жутко холодно, и я все время боялась, что вагончики сойдут с рельсов и мы не выберемся наружу.
— Но ведь я тебя согревал, — напомнил ей Эдмунд, коснувшись рукой ее плеча.
Харриет благодарно улыбнулась ему. Сердце Льюиса бешено заколотилось, он резко встал:
— Схожу-ка я попрошу миссис Уэбстер сварить нам кофе!
— А чем ты занимался здесь целый день? — спросила у него Харриет, когда он вернулся.
— Разговаривал с Марком, а потом гулял и наслаждался хорошей погодой.
— А где Элла? — спросила Нелл.
— Она случайно встретилась мне возле бассейна. Сказала, что пойдет принимать ванну. Больше я ее не видел, — ответил Льюис.
— Мне нужно с ней серьезно поговорить, — сказала Харриет. — Она наверняка хочет посоветоваться со мной о своих отношениях с Саймоном. Они ведь собирались пожениться — и вдруг разругались и расстались.
— Не думаю, что она действительно страдает по этому поводу, — сказал Льюис.
Харриет уставилась на него с искренним изумлением:
— Откуда тебе это известно? Вы с ней беседовали на эту тему?
— Нет, но вид у нее веселый. Жаль, что она не умеет плавать.
— Это почему же? — спросила Харриет, знавшая, что подруга плавать умеет.
— Не сможет воспользоваться чудесным бассейном.
Эдмунд понимающе кивнул:
— Я знаю, что ты на самом деле имел в виду. Мы не увидим ее в купальном костюме и не поплаваем вместе с ней.
— Отчего же? Я видел ее в бикини! Оно ей очень идет, — сказал Льюис и ухмыльнулся.
У Харриет тревожно екнуло сердце. Она заподозрила подвох.
— Элла, случайно, не разговаривала с тобой о твоей новой картине? Не просила взять ее на главную роль?
— Она закинула удочку, — уклончиво ответил Льюис.
— Только не вздумай предложить ей пройти пробы, — предупредила его Харриет, натянуто улыбаясь, чтобы скрыть страх.
— Это почему же? Тебя это беспокоит? — с улыбкой поинтересовался Льюис.
— Мне ваши профессиональные разговоры надоели, — заявила Нелл. — Схожу-ка я проведаю Оливера в его коттедже. Кажется, он случайно прихватил с собой мой фотоаппарат.
— Какой удобный предлог! — заметил Эдмунд. — Ступай, дорогая. Он будет тебе рад. А мы пока посмотрим снимки Харриет.
Харриет открыла сумочку и достала из нее фотографию, на которой она была запечатлена в костюме Викторианской эпохи. Взглянув на нее, Льюис ощутил еще большее вожделение. Харриет казалась в этом наряде невинной и нецелованной, но ее пристальный взгляд притягивал к себе, а длинные волосы, забранные в пучок, придавали ее лицу детское, наивное выражение. Она походила на девочку с телом и умом женщины.