Под прожигающим взглядом Ровала советник незаметно вздрогнул, но отказываться от своего вопроса не намеревался.
— Только не говорите мне про трепетную и чистую любовь, — добавил он. — Вы, темные, вряд ли вообще способны на подобные чувства. Так в чем расчет?
Ровал шумно выдохнул. Что Рэдрин знал о его чувствах? Разноглазый сам удивлялся тому, что с ним творилось. Он не мог объяснить желания быть рядом со Светланой, чтобы девушка принадлежала ему всецело, и не по принуждению, а по своей воле.
«Любовь лишь бесполезная, отвлекающая от важных дел и туманящая сознание вещь», — всякий раз одергивал себя Ровал. Уж он, один из сильнейших темных колдунов, как никто это понимал. Благо даже яркий пример в жизни имелся: отец, который после смерти любимой жены окончательно потерял контроль над собой, а в итоге тьма его поглотила.
Тогда, давно, Ровал дал зарок настолько сильно не привязываться к людям, и все шло хорошо. Вот только одна дерзкая девчонка превратила жизнь разноглазого в абсолютную чехарду. И уже в который раз чувства заменяли ему здравый смысл и холодный расчет.
Правда, нужное для советника оправдание своих действий у Ровала имелось.
— Потомки, — холодно проронил герцог и философски пожал плечами. — Убить ее и вернуть «Сияние» в прежнее состояние проще, но заполучить гарантию того, что артефакт всегда будет в руках человечества, куда ценнее. Правильно воспитанные потомки с нужной силой — вот причина, по которой я отказался от безотлагательного убийства Найвэл.
— А вы уверены, что ваша невеста не против таких планов? Да и просто пары признанных детей вполне будет достаточно, зачем жениться?
Ровал усмехнулся:
— Разумеется, моя невеста поддерживает данный план. В ином случае она бы оказалась всего лишь рабыней, а не будущей женой. Да и законнорожденные дети куда ценнее и будут иметь более высокий статус в обществе.
Граф недовольно поджал губы. Было видно, что он хотел бы другого ответа. Ровал догадывался, что намек на бастардов продиктован желанием выгодно выдать замуж дочь.
— Что ж, — выдохнул советник, сдаваясь на милость победителя. — Надеюсь, свадьбу и рождение детей вы в долгий ящик откладывать не будете. И настроите работу артефакта в ближайшее время.
— Об этом не беспокойтесь. Когда с «Сиянием» работает Найвэл, его сила увеличивается в разы. И вчера мы достигли определенных результатов, — заверил Ровал.
— Но вы понимаете, что я обязан сообщить об этих фактах его величеству? Хотя, если желаете, можете сделать это лично, — добавил советник и как ни в чем не бывало достал из стола небольшую папку, в которой, без сомнений, лежал дубликат истлевшего листка.
Отдавать инициативу графу Рэдрину Ровал не намеревался. Лучше, если обо всем король узнает из его уст и с его пояснениями. А Светлана и «Сияние» подождут. К тому же это была неплохая отсрочка, чтобы восстановить душевное равновесие и потренировать концентрацию.
— Я пойду с вами, — проговорил Ровал и, резко развернувшись, направился к выходу.
На обед, впрочем, как и на ужин, Ровал не явился. Чему я несказанно обрадовалась. Не пришлось играть перед ним покорную рабыню, терпеть ненавистные прикосновения и взгляды.
Вообще, после разговора с Эркилиэлем любое воспоминание о разноглазом вызывало волну негодования и ненависти. Зато образ эльфа согревал душу и вселял надежду на лучшее.
Когда за окном стемнело, я, устав от напряженного ожидания, вызвала Миррата и спросила, не было ли от Ровала хоть каких-то вестей. И получила ответ: «Его сиятельство на важном совещании и скорее всего допоздна не появится». Это было мне на руку. Запланированный побег обещал оказаться намного легче, чем думалось вначале.
Я попросила приставленную ко мне служанку принести несколько листов бумаги и ручку. А получив желаемое, велела оставить меня одну и до самого утра не беспокоить.
Ровала я ненавидела всей душой и ничего общего с этим циничным и бездушным колдуном иметь не желала. Не хотела чувствовать себя обязанной ему хоть чем-то. У меня будет новая жизнь, новая любовь, и со старой хотелось порвать абсолютно все связи.
Я размашисто написала первое, что пришло в голову: «Я не кукла и не хочу, чтобы меня использовали! Я достойна взаимной любви. А ты найди себе другую дуру, о которую можно вытирать ноги. Думаю, Лирза Рэдрин с радостью согласится на подобную роль. Я возвращаю данное тобой слово. Прощай».
Оглядевшись по сторонам в поисках чего-нибудь острого, взглядом наткнулась на небольшую вазу, которую в последнее время использовала вместо лейки. Схватив керамическую посудину, я размахнулась и что было сил бросила ее на пол. Та со звоном разлетелась по паркету множеством осколков.
Осмотрев остатки вазы, я выбрала достаточно крупный кусок, край которого оказался тонким и острым, а остальные, как могла, сгребла в кучку, чтобы не привлекали внимания. С какой-то лихорадочной решимостью я схватила его и полоснула по подушечке большого пальца на левой руке. Порезаться получилось с первого раза: на пальце появилась крупная алая капля. Я макнула кончик пера в необычную краску и вывела первые буквы своего имени. Это оказалось неожиданно трудно.
Своеобразные чернила непривычно быстро впитывались, и одного обмакивания хватало лишь на пару невнятных штрихов. Шипя, я выдавливала все новые капли и старательно выписывала буквы. Когда закончила, приложила саднящий палец к бумаге чуть ниже подписи. Получилась своеобразная печать. Отчего-то казалось — это подтвердит все, что написано выше.
Еще раз пробежалась по неровным строчкам и кровавой подписи и задумалась: почему именно кровью? Неужели простого автографа было бы недостаточно?
Я посмотрела на все еще кровоточащий палец и вспомнила, как, морщась от боли, сжимала его, чтобы было чем писать, а кровь не сворачивалась. Такое любого отрезвит, да и не каждый решится совершить подобное.
В общем, серьезность моих намерений была очевидна.
Сложив листочек пополам, я с искренним удовольствием вывела уже обычными чернилами имя колдуна. Записку временно сунула под горшок с авокадо.
Теперь оставалось только ждать прихода Эркилиэля. Вот только спокойно не сиделось, я нервно расхаживала по комнате. Что я еще должна сделать перед побегом? Что нужно взять с собой? Да и длинное платье как-то не слишком подходило для побега. Правда, в шкафу висели только платья, в комоде ничего подходящего я тоже не нашла, зато наткнулась на стринги.
Секундное замешательство и четкое осознание: не оставлю!
Не знаю, может, это и глупо, но если уж спасаться, так в своих трусах. Какими бы они ни были.
Однако легкая паника и сомнения никуда не делись. Поэтому стук в дверь заставил меня вздрогнуть, а сердце забилось в бешеном темпе.
Подойдя на цыпочках, я заледеневшими пальцами ухватилась за ручку и, приоткрыв створку, осторожно выглянула. Узрев на пороге Эркилиэля, облегченно выдохнула и впустила мужчину. Всякие сомнения волшебным образом улетучились. Зато сердце сладко сжималось от присутствия эльфа.
— Добрый вечер, леди Светлана. — Голос и взгляд повелителя обволакивали приятным теплом.
— Добрый, — смутившись, выдохнула я.
Эльф одарил меня нежной улыбкой, а мне пришлось в который раз вспомнить, что сейчас не время терять рассудок. Надо сначала покинуть дворец и оказаться как можно дальше от Ровала.
— Вам стоит переодеться. — Эркилиэль передал мне сверток, в котором оказался походный костюм: штаны, рубашка, куртка и короткие сапожки из мягкой кожи.
Я уже было потянулась к застежкам платья, когда осознала, что не готова раздеться перед этим мужчиной. Смущение и страх не позволяли этого сделать. Однако едва я сделала шаг по направлению к ванной комнате, Эркилиэль отрицательно качнул головой.
— Не уходите, Светлана, — мягко, но настойчиво потребовал он. — Необходимо, чтобы вы оставались у меня на виду.
И противиться его желанию я не смогла. Меня хватило лишь на то, чтобы попросить:
— Отвернитесь, пожалуйста. — Я с досадой заметила, что голос все-таки дрогнул.
— Светлана, поверьте, я видел множество женщин и не думаю, что вы чем-то меня удивите…
— Мы теряем время! — прервала эльфа я и жалобно протянула: — Пожалуйста…
Эркилиэль вздохнул, но все же отвернулся. Удовлетворенно кивнув самой себе, я быстро вылезла из платья и надела рубашку. То ли от волнения, то ли от нахлынувшего мандража пальцы начали ходить ходуном. И чертовы маленькие пуговички никак не хотели застегиваться. Убив на них порядочно времени, я наконец-то принялась за штаны. Но, торопясь скорее одеться, окончательно запуталась в брючинах.
Нет, так дело не пойдет, надо успокоиться. Я в очередной раз вдохнула и поперхнулась, услышав бархатистый голос:
— Хотя, пожалуй, я ошибся. Подобное я вижу впервые. И это завораживает.
С перепуга я с невероятной ловкостью впрыгнула в злосчастные штаны и даже застегнула обе пуговицы!
А потом, резко развернувшись, увидела, что Эркилиэлю надоело любоваться гобеленом на стене. И вид моей не совсем одетой попы его явно порадовал. В черных глазах эльфа сияли искорки, а на губах играла довольная и предвкушающая улыбка. Я же почувствовала, как щеки запылали жаром от смущения.
— Не стоит смущаться, дорогая. Вы прекрасны. Жаль, у нас сейчас не очень много времени, — произнес эльф.
Оба намека были весьма прозрачны, причем на второй тело отозвалось предвкушающей дрожью. И похоже, возвращать голову из далекой туманности уже вошло у меня в привычку.
Но стоило поторопиться, а разобраться в своих заскоках можно и позже. Они-то точно никуда не денутся.
Натянув сапоги и надев куртку, я подхватила со столика авокадо, бросила быстрый взгляд на записку для Ровала и подошла к Эркилиэлю.
— Главное, старайся не шуметь и не отставай. Нам надо выбраться из дворца, — проинструктировал меня эльф.
Недавние бархатные интонации, как и соблазнительная улыбка, бесследно исчезли. Собранный и сосредоточенный, он был готов к реализации одного из сложнейших планов. Ведь выкрасть меня у Ровала — невероятно сложно! В этом я на данный момент была уверена как никогда. Только такой гениальный и бесстрашный мужчина, как повелитель, способен на подобное. И это вызывало во мне беспредельное восхищение! Он рискует ради меня очень многим. Ведь если нас поймают, то дипломатического скандала не избежать.