Полный человек, стоявший на коленях перед одним из шкафов, повернулся к вошедшим.
– Ну что? – спросил он.
– Там всё на месте, – с готовностью ответил археолог.
– Всё на месте, всё на месте… – весело пропел толстяк и констатировал: – Это хорошо! – помолчал и неожиданно добавил: – И одновременно плохо.
– Как это? – не понял Игорь.
Ответ на свой вопрос он получить не успел – послышались шаги, и в комнату вошли пожилой невысокий мужчина в штатском и давешний сержант. За ними тихо появился вислоносый Лупеску, шедший почему-то на цыпочках.
– Нашли что-нибудь интересное, Лавр Захарович? – поинтересовался пожилой.
– Как сказать, как сказать… – опять пропел толстяк. – Пожалуй, товарищ подполковник, ничего нового. Отпечатков пальцев грабителя предостаточно, все они принадлежат одному человеку, так что, если он раньше успел «засветиться», проблем с идентификацией личности у нас не будет. Серостанов этим уже занимается, он часа полтора как уехал.
– Это что же, ворюга даже перчатки не надел? – удивился Алексеев.
Тот, кого называли подполковником, покосился на журналиста, но ничего не сказал, а Лавр Захарович с готовностью сообщил:
– Ну как же без перчаток? Нынче все жулики детективы и смотрят, и читают. Взял он, голуба моя, перчатки, взял. Старенькие, осенние, кожаные, для такого дела несподручные. Мешали они ему дверь открыть, вот злодей наш их и снял, да на подоконник в коридоре уложил. А потом увлёкся и забыл про них начисто… А если серьёзно, товарищ, подполковник, странно всё это. Такое ощущение, что или дилетант работал, или был сей деятель вдрабадан пьяным.
– Похищено что? – спросил подполковник.
– В музее все экспонаты на месте, – отрапортовал Игорь. – Здесь, в лаборатории, взломаны шкафы, сняты крышки с коробок со сборами, но ничего не тронуто. Пропали несколько находок этого сезона: серебряные бляшки с мужского пояса и шейная подвеска из неизвестного металла, только вчера привезённая с раскопок.
«Опа! – мелькнуло в голове Алексеева. – Вот это сюрприз…»
– И заметьте, Александр Васильевич, – добавил эксперт. – Крышки с коробок действительно сорваны, но содержимым этих самых коробок грабитель даже не поинтересовался, всё аккуратненько лежит, как и было уложено.
– Намекаете, что сделано это для отвода глаз, а шли конкретно за тем, что взяли? Причём хорошо знали, где что искать? – прищурился подполковник.
– Не знаю, не знаю, но выглядит именно так…
Зазвонил телефон. Сержантик схватил трубку, выслушал сказанное и повернулся к начальнику:
– Вас. Капитан Серостанов.
– Сам ответь, – отрубил подполковник. – Я занят.
Милиционер что-то тихо зашептал в трубку, но разобрать свою фамилию Олег сумел.
– Какова ценность украденного? – спросил тем временем Александр Васильевич.
– Трудно сказать, – пожал плечами Игорь. – С точки зрения науки…
– Извините, – перебил его подполковник. – Меня прежде всего интересует сейчас ювелирная цена этого вашего серебра.
– Очень небольшая, – сразу же ответил научный сотрудник. – Бляшки не очень большого размера, да и серебро в них с примесями. К шедеврам ювелирного искусства они явно не относятся.
– А эта… подвеска… сколько она может стоить?
– Тоже почти ничего. Сто, может быть, двести тысяч.
– Рублей?
– Конечно, – археолог вымученно улыбнулся. – Не долларов же…
«Эх, мужики, не знаете вы её настоящую ценность…» – подумал Алексеев, но, естественно, промолчал.
– То есть если ваши находки и могли кого-нибудь заинтересовать, то разве что коллекционеров?
– Наверное, – согласился Игорь. – Но я в нашем городе таких не знаю. Да и не грабят у нас музеи ради пополнения частных коллекций.
– Раньше не грабили, это верно, – усмехнулся подполковник. – Ладно… Кто знал, где лежат эти вещи?
– Многие… Сотрудники музея, преподаватели, студенты.
– Короче – весь колхоз… Эх, товарищи учёные!.. Бедлам у вас творится. Разве можно так хранить ценности?
– Но ведь раньше ничего не случалось, – попытался оправдаться Игорь.
– Уже случилось.
– Особо ценные находки мы храним в соответствии с инструкцией, – не сдавался археолог. – Золотые серёжки, в прошлом году, например, найденные, лежат в отдельном отделении сейфа, в бухгалтерии.
– Ну а какой мудрец придумал дверь такую установить?
– Исправим! – тут же высунулся Лупеску.
– Да уж постарайтесь, – повернулся к нему подполковник. – Чтобы к вечеру здесь стояла металлическая дверь, как и положено. И сейф доставьте, причём именно сюда, в музей, а не в бухгалтерию.
– Сделаем! – заверил проректор.
– Уж постарайтесь… – повторил Александр Васильевич. – Если не хотите неприятностей.
– Я, пожалуй, пойду. – Алексеев почувствовал себя лишним.
Сержантик посунулся к своему начальнику и что-то тихо забормотал. Подполковник недовольно прищурился, но потом кивнул.
– Просьба у нас, Олег Иванович, – сказал он. – Нужно вам проехать в горотдел и ответить на несколько вопросов.
– Каких? – удивился журналист.
– Там объяснят, – туманно ответил Александр Васильевич. – Ну как, не откажете официальным лицам?
– Пожалуйста, – не стал спорить Олег. – Только мне позвонить нужно, предупредить, что задерживаюсь.
– Бога ради, – и подполковник указал на телефонный аппарат.
Номер Виктора по-прежнему не отвечал, и Алексеев позвонил сестре.
– Ну?.. – рявкнула та в трубку (судя по всему, телефонный звонок прервал особо сладкий её сон).
– Витя у тебя? – спросил Олег.
– Нет, но скоро должен прийти, – растерялась сестрица.
– Передай ему, что я в университете. Здешний музей ограбили…
– Не нужно об этом говорить, – недовольно пробубнил стоявший рядом сержант.
– Больше не буду, – пообещал ему журналист и снова в трубку: – Это я не тебе. Короче, я сейчас еду в милицию, надеюсь, ненадолго. Но на случай, если задержусь, запомни: в четыре мне будет звонить знакомый нашего Учителя.
– Кто, кто? – переспросила Ленка, и почти без паузы: – А-а-а, поняла!
– Ну и молодец. Отдай Виктору ключи от моей квартиры, пускай сидит у телефона и ждёт звонка.
– А зачем тебе в милицию? – спохватилась сестра. – Ты что-нибудь натворил?
– Просто хотят задать какие-то вопросы, – постарался успокоить её Олег. – Не волнуйся. Всё, меня уже торопят.
Действительно, сержантик поглядывал на него весьма недовольно.
– Готовы, Олег Иванович? – спросил подполковник. – Тогда поехали. А вы, Лавр Захарович, завершайте всё здесь.
– Замочек дверной придётся изъять, – жизнерадостно сообщил тостячок.
– Забирайте его вместе с дверью, – махнул рукой Игорь.
Вислоносый Лупеску при этих словах сильно поморщился, но ничего не сказал.
– Ах, да, – спохватился Алексеев и протянул археологу несколько листков бумаги. – Это тебе Евгений Васильевич передал.
– Как они там?
– Нормально. Думаю, он обо всём написал.
– Его, наверное, вызвать нужно? – спросил Игорь подполковника.
– Особой нужды в этом пока не вижу, – ответил тот. – Но сообщить о случившемся, конечно, необходимо.
«Итак, Ключ украден… – думал журналист, выходя из музея. – Неожиданность… И очень неприятная. Кто это сделал? Зачем?»
Ответов на эти вопросы у него не было.
Олег шёл длинным скучным коридором и размышлял: «Почему, интересно, в милиции, в судах, у нотариусов всё такое ободранное и угрюмое? Сразу настроение портится. Особенно если попадаешь в эти заведения не по своей воле…»
– Вам сюда, – голос сержантика, неотступно следовавшего за журналистом, заставил остановиться. А сам милиционер нырнул в какой-то кабинет, предварительно скомандовав: – Ждите тут!
Появился он довольно быстро и указал на оставшуюся открытой дверь. Алексеев пожал плечами и вошёл.
Небольшой кабинет: в углу вешалка, шкаф, похоже, сварганенный ещё артелью «Свежеразбуженный пролетарий», у давно не мытого окна стол, на котором разложены важные, по-видимому, документы. За столом – человек средних лет, на плечах погоны с четырьмя звёздочками. На вошедшего не смотрит, уткнулся в какую-то бумагу. Нет, отреагировал, молча указал на обшарпанный стул.
Алексеев тоже молча сел, покачался на стуле (расшатан, но разваливаться пока вроде не собирается) и сделал вид, что с интересом изучает окружающую обстановку. Капитану поведение журналиста явно не понравилось, он запрятал цедулу в ящик стола, извлёк оттуда же какой-то бланк, многозначительно кашлянул и произнёс отрывисто:
– Фамилия, имя, отчество?
Журналист хотел что-нибудь съязвить, но сдержался и ответил:
– Алексеев Олег Иванович.
– Год рождения?
– Одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой. Если считать от Рождества Христова.
Капитан нахмурился и старательно записал что-то в свою бумажку.
– Где прописаны?
– Улица Панфиловцев, дом три, квартира одиннадцать. Это в Октябрьском районе, если вас сие тоже интересует, – любезно сообщил Олег.
– С картой города мы знакомы, – сухо сообщил милицейский чин. – Где и кем работаете?
– Увы, – журналист развёл руками. – Попал под сокращение и, строго следуя действующему законодательству, использую предоставленную мне родным государством возможность отдохнуть от трудов праведных, а также восстановить здоровье, пошатнувшееся на ниве построения коммунизма, оказавшегося, как выяснилось, лженаучной и противной естеству разумного человека выдумкой…
– А конкретно? – капитан посмотрел на него ничего не выражающими глазами.
– Пишите: временно неработающий, – печально вздохнул Алексеев.
– Ага…
Прозвучало это весьма глубокомысленно.
Капитан снова полез в ящик стола, вытащил на свет какую-то папку, однако размочаленные верёвочки, не позволяющие её содержимому вывалиться, оказались завязаны на двойной узел, и ему пришлось изрядно повозиться, дабы его распутать. Наконец это удалось, и милиционер, напряжённо сопя, углубился в изучение понадобившихся ему документов.