Похожий на крота критик в очередной раз пересчитал мелочь, извлечённую из всех карманов, печально вздохнул и поплёлся к выходу. Аристарх Мыслемудров уже успел получить в зубы и что-то зло бормотал, шлёпая распухшими губами. Поклонница его таланта преданно погладила своего кумира по руке, потом, заглянув в кошелёк, подозвала официанта, и на столе перед ними появился графинчик с водкой, при виде которого глаза получившего моральную и физическую травму поэта просветлели. Появились и новые люди, некоторых из них Алексеев знал, но вступать в разговор с кем-либо не испытывал ни малейшего желания.
– Ну что? – наконец спросил бывший секьюрити.
– А ты что думаешь? – ответил вопросом на вопрос журналист.
– Похоже, наш седовласый друг и в самом деле не имеет к сегодняшним делам никакого отношения. Во всяком случае, твоя информация его явно ошарашила. Ну, или он гениальный актёр… И потом, если он всё-таки уже заполучил Ключ, на кой чёрт терять на нас время, да ещё и оставлять свои координаты? Не-ет, Седой не врёт. Так что будем исходить из того, что археологов ограбили эти самые пакостные змеепоклонники…
– И что дальше?
– Знаешь, – Виктор зло прищурился, – я никогда в жизни не прощал предателей и людей, которые целенаправленно делают мне гадости. И впредь отказываться от этого принципа не намерен. Огненная тварь, от которой пришлось отстреливаться в Ущелье, и её леденящий напарник мне хорошо запомнились. Мелькнула даже мыслишка тогда, что на этом мой жизненный путь и завершится… Ну а теперь выяснилось, что стоит за всем вполне конкретный прохиндей, который и к пропаже Ключа, вполне возможно, имеет отношение. Лично я очень хочу с ним встретиться и поквитаться. Ну а ты определяйся сам…
– Поругаться хочешь? – тихо спросил Олег.
– Не хочу. Прости… – Бывший секьюрити успокаивающе накрыл его ладонь своей и неожиданно предложил: – Слушай, а не дёрнуть ли нам по соточке? А на закуску я приглядел в меню бутерброды из ржаного хлебушка с солёным салом. Что может быть лучше? М-м-м…
– Давай, – улыбнулся журналист, мимолётная его обида на товарища уже прошла.
– Может, теперь поделишься своими планами? – спросил он после того, как Виктор сделал заказ встрепенувшемуся официанту, который явно считал, что засидевшимся посетителям пора бы уже если не уйти в загул, то отметить посещение заведения по-серьёзному.
– А вот давай прикинем, что у нас имеется, – предложил бывший секьюрити. – Первое: было бы неплохо узнать, кто дал убиенным ныне грабителям наводку на музей? Сам говоришь, что Мишка Шибздик явно знал, где что лежит.
– Думаешь, кто-то из археологов со злодеями стакнулся? И может что-нибудь о заказчиках знать?
– В жизни всякое бывает, – пожал плечами Виктор.
– Сомневаюсь… А знаешь, Евгений говорил мне, что студента, который Ключ в музей переправил, увёз с раскопок какой-то бизнесмен. Я тогда это мимо ушей пропустил, а сейчас подумал, что, судя по описанию, похож этот придурок-оленевод на бывшего Тёминого подельника Жоржа. Не отсюда ли ноги растут?
– Ну, с Жоржа уже не спросишь… Хотя мысль богатая.
– Завтра же разыщу этого студента, – загорелся журналист. – Он наверняка ещё свою простуду лечит.
– Э, нет! – не согласился бывший секьюрити. – Слишком известное ты в университете лицо. Особенно сейчас. Хочешь снова с Серостановым пообщаться? Лучше этим я займусь, благо меня там ни одна живая душа не знает.
– Пожалуй, – неохотно согласился Алексеев, которому новая встреча с въедливым капитаном милиции совсем не улыбалась. – Что ещё?
– Второе: Геша своё обещание выполнил и разузнал, как зовут типа, который интересовался Ключом Молодой Луны. Коптарь Генрих Тадеушевич. Тебе это о чём-нибудь говорит?
– Нет, – помотал головой журналист.
– Мне тоже. Где этот самый Генрих Тадеушевич живёт, Гешин дядька не знает, но мне ребята пообещали до завтра его адресок пробить… О, а вот и наш заказ!
Виктор споро разлил водку по рюмкам, похвалил:
– Холодненькая! Ну, за сбычу мечт! – лихо выпил и запустил зубы в бутерброд. Впрочем, выражение лица бывшего секьюрити тут же изменилось, и он прохрипел: – Не ешь! Занюхай лучше…
– А что такое? – не понял Алексеев.
– Морду за такое сало бить нужно, вот что! Это же натуральная подошва… – и завертел головой, отыскивая официанта.
– Э-э-э… – встревожился журналист. – Нам только скандала сейчас не хватает!
– Да знаю, – Виктор печально вздохнул. – Вечно эти условности всё портят… Ну ладно, разберёмся по-другому… – и он потянул к себе лежавшее на углу стола меню.
– Ещё что-нибудь заказать решил? – удивился Олег.
– Как же… Я пока с ума не сошёл. Расплачусь копеечка в копеечку. Хрен этому прохвосту, а не чаевые!.. А, ладно, провались он пропадом, чтоб им тут всем только это сало жрать… Давай о деле. Что у нас есть ещё?
– Вроде бы всё… – пожал плечами журналист, отламывая кусочек хлеба. – Ржануха вполне съедобна, – сообщил он.
– И слава богу, – буркнул Виктор. – Вообще-то есть у нас ещё одна зацепка, только не знаю, как к ней лучше подступиться.
– Ты о чём?
– Хочу выяснить, кто из местной братвы любит кастетом размахивать, ведь Шибздика с Жоржем явно не случайный прохожий пришиб. Пожалуй, встречусь-ка я с Лёхой-джигитом, он со всей шантрапой якшается, авось и подскажет чего. Куплю бутылку и разговорю бывшего коллегу.
– Ты что же, пить с ним собираешься? – решил построжиться Алексеев, намекая таким образом будущему родственнику, что этой привычки не одобряет не только Ленка, но и он.
– Зачем? – искренне удивился Виктор. – Если Джигиту налить сто грамм, он тебя как родного примет, а если позволить ему самому бутылку выжрать, Лёха выложит всё как на духу. Главное – разговор в нужное русло направлять.
– Ну хорошо… А чем прикажешь мне заниматься? – спросил Олег. – Сидеть дома и ждать от тебя новостей?
– Я бы на твоём месте как можно подробнее записал всё, что в музее увидал и возле могилы, – ответил бывший секьюрити. – Серьёзно. Сдаётся мне, что это не только Учителю интересно будет узнать.
– Пожалуй… – согласился журналист.
– Извините, пожалуйста, – послышалось внезапно у него за спиной.
Олег обернулся. Там стоял совершенно незнакомый ему человек – пожилой, аккуратно одетый.
– А в чём дело? – нахмурился Виктор.
– Я, видите ли, член Союза писателей. Могу удостоверение показать. Вот… – И незнакомец потянул из кармана красную книжицу с золотым профилем Ленина на обложке.
– И что? – не понял Алексеев.
– У меня, простите, возникло ощущение, что вы свои бутерброды кушать не будете…
– Очень правильный вывод! – фыркнул бывший секьюрити.
– В таком случае, не разрешите ли вы мне взять их? Очень неудобно, но… Понимаете…
– Да ради бога! – перебил его неуклюжие извинения Олег.
Он с трудом выслушал слова благодарности, посмотрел вслед уходящему незнакомцу и замысловато выругался.
– Ты чего? – удивился Виктор.
– Ничего… Слушай, пойдём отсюда, а? Смотреть не могу больше на этот рассадник культуры. Аж голова разболелась…
Часть вторая
Глава первая
Тихо было в квартире. Так тихо, что в ушах появился нудный негромкий звон. Ну, с берлогой незадачливого носителя славной фамилии Мишки всё понятно – нет там никого, опечатала милиция его жилище. Но почему от других соседей не доносится ни звука: ни музыка не играет, ни телевизор не надрывается, не ругается никто? И на улице тишина, словно повымерла вся округа…
Словно опровергая эту гипотезу, телефон взорвался пронзительной трелью. Алексеев поднял трубку:
– Алло. Слушаю…
– Олежка? Привет, старый чёрт! Узнаёшь?
– Андрюха?! – встрепенулся журналист. – Ты откуда взялся?
– Узнал… Видно, не быть мне богатому, – усмехнулся звонивший. – Может, угадаешь и откуда я с тобой болтаю?
– Неужто ты в городе?
– Можно сказать: «тепло». Но не очень. А звоню я тебе, товарищ несбывшийся писатель, с твоей трамвайной остановки из телефона-автомата, который по какому-то недоразумению ещё работает. Гляжу на твои окна и гадаю: примешь старого друга или попрёшь, поскольку имеешь законное право на часы интима?
– С ума сошёл! Иди быстрей.
Олег радостно потёр ладони. Андрей Зубцов приехал – вот здорово! Плохое настроение моментально куда-то улетучилось.
Есть такое понятие – «друг детства». Вот и Алексеев с Зубцовым дружили со школьной поры, с того самого дня, когда появился в классе Олега новичок. Они резко не понравились друг другу с первой минуты и, как только закончились уроки, решили выяснить отношения. Закончилось всё тем, что врезал Алексеев будущему другу от души, причём загипсованной рукой – сломал её, играя в футбол. Родителям о драке ничего, конечно, не рассказал, объяснив появление шишки на лбу тем, что ударился, неудачно спрыгнув с крыши соседского гаража. От неизбежной взбучки спасли его та самая сломанная рука и бабушка, решительно заступившаяся за внука, который и так пострадал из-за недостаточного родительского присмотра.
Пока взрослые спорили, Олег тихонько удалился в свою комнату и спрятался под одеяло. Рука ныла всё сильнее, но он, сцепив зубы, терпел и всё пытался уложить её поудобнее, а маленькой Ленке пообещал вырвать косы (этими тощими хвостиками сестра страшно гордилась), если она скажет кому-нибудь хоть слово. Ну и дотерпелся: к утру руку разнесло так, что гипс треснул. Хирург, к которому отвезла сына перепуганная мать, только головой покачал: что, мол, тратить время на разговор с убогим. Олега быстренько уложили в стационар, из которого он вышел только через неделю. Мать навещала его каждый день, приносила разные вкусности и часто плакала, отец смог вырваться только однажды, он, судя по взгляду, брошенному на сына, с удовольствием повоспитывал бы наследника стародавним методом, но условия, увы, этого не позволяли.
Первым, что увидел Алексеев, появившись, наконец, в классе, был виноватый взгляд Андрюшки. На первой же перемене они помирились и стали на долгие годы, что называется, «неразлейвода». Не повлияло на их отношения ни то, что учились друзья в разных институтах, ни то, что жизнь развела их, в конце концов, по разным городам, – вместе отмечали радостные события, помогали в бедах, да и секретов друг от друга не имели.