«Не упасть бы…» – с ужасом подумал Андрей, понимая, что если такое случится, он уже не встанет.
И тут где-то вдалеке раздался одиночный выстрел…
Павел очень боялся потерять странных незнакомцев («нарушителей границы», как он уже решил для себя) – они шли размеренным, но скорым шагом, а у него ноги словно свинцом налились.
«Хорошо, что они идут по тропе, – думал лётчик. – А ну как свернут в тайгу? Да и не может эта тропка тянуться вечно, по ней звери или к водопою ходят, или к солонцам…»
Он оставлял очередную отметку для Зубцова и тех, кого разыщет ихтиолог, – заламывал упругую ветку какого-то кустарника и вдруг услышал тихое удивлённое восклицание. Павел поднял глаза и в нескольких шагах от себя увидал одного из преследуемых – того, облачённого в мешковатую куртку. На лётчика смотрели растерянные глаза, он разглядел побитое крупными оспинами лицо и даже крупные капли пота, покрывавшие лоб незнакомца. Впрочем, растерянность с лица рябого исчезла мгновенно, и в воздух взметнулась рука, вооруженная ножом. На спусковой крючок пистолета Павел нажал не раздумывая.
Пуля отбросила нападавшего. Он неуклюже взмахнул руками, словно пытался уцепиться за воздух, и тяжело опрокинулся в кусты.
Лётчик осторожно приблизился к незнакомцу. По его груди расползалось тёмное пятно, пуля, судя по всему, попала в область сердца. Павел наклонился, попытался нащупать пульс, но безуспешно…
Пилот растерянно смотрел на убитого им человека – он же совершенно не собирался этого делать! Внезапно вспомнил, что рябой был не один, и испуганно огляделся. Всё было тихо, никто не торопился на выстрел, чтобы выяснить, что же произошло…
И тогда Павел опять пошёл по тропе в сторону, куда ушли остальные нарушители. Они не озаботились тем, почему задерживается их товарищ, никто не вернулся, а значит, подумал лётчик, он не ошибся – этим людям есть чего опасаться…
Тропа давно уже шла под уклон, а теперь и вовсе нырнула в какой-то овраг. Достаточно глубокий, судя по всему. Пилот осторожно приблизился к обрыву и выглянул из-за прикрывавшего его дерева, пытаясь рассмотреть, что там, впереди.
В этот же момент что-то невероятно тяжёлое обрушилось на его голову, и Павел потерял сознание…
Пограничники рассматривали что-то лежавшее в высокой траве обочь тропы. Андрей приблизился к ним и увидел распростёртое тело. Павел?! Ихтиолог рванулся к лежащему, но прапорщик его придержал.
– Это Кузема, – негромко пояснил он. – Что, чёрт возьми, здесь произошло?!
– Похоже, этот бандюга бросился на летуна с ножом (вон он валяется), а тот его и пристрелил, – предположил другой пограничник.
– Может быть, – не стал спорить старший наряда. – Но сам-то лётчик куда подевался? Разве что опять за Ли и его подельником пошёл… А где мешок, который Кузема на себе тащил?.. Непонятно… Ладно, – распорядился он. – Мошкин, ты остаёшься с телом. А мы идём дальше.
Павла Андрей увидел сразу. Лётчик лежал, уткнувшись лицом в землю, шлем на его голове был чем-то разорван, кровь успела окрасить мох и сухую хвою…
– Жив, – успокоил Зубцова прапорщик, уже успевший осмотреть пилота. – И череп вроде бы цел. Скорее всего, сильная контузия. Правда, крови ваш друг потерял много, наверное, какой-то сосуд повреждён.
– Давайте я его перевяжу, – предложил Андрей.
– Сами сделаем, – буркнул проводник овчарки, не очень вежливо отстраняя ихтиолога.
– Странно… – продолжал тем временем старший наряда. – Рана явно пулевая, а выстрела мы не слышали… А ведь это тот сделал, третий. Ли труслив, да и не станет он стрелять в пограничника, знает, что за это полагается. А то, что преследует их посторонний человек, вряд ли они подозревали… Кто же он такой, этот Безбородый? Задачка…
Откуда-то из-за кустов появился ещё один пограничник и торопливо доложил:
– Товарищ прапорщик, связь установлена.
– Хорошо, – старший наряда ушёл с ним, и вскоре до Зубцова донёсся его голос:
– Первый? Шестой докладывает. Да, да, это я, Ваганов. Слушай, у меня тут один двухсотый и один трёхсотый… Нет, не наш. Кузема… И ранен не наш, лётчик один… Потом расскажу… Чёрт его знает, что тут произошло, выясняю… Слушай внимательно: нужно выслать вертушку с доктором в квадрат… погоди маленько… в квадрат шесть-двенадцать, улитка семь[22]. Там поляна приличная, приземлиться можно. Нам дотуда километра полтора, так что через час будем на месте… Нет, раньше едва ли… Я сейчас в квадрате пять-одиннадцать, улитка три. Продолжаем преследование нарушителей государственной границы. Всё!
Вернувшись к оврагу, прапорщик распорядился:
– Значит, так… Ты, Ковалёв, – он посмотрел на щуплого радиста, – вернёшься к Мошкину. Труп Куземы доставите, ну, ты знаешь куда. А ты, Алтухов, вместе с товарищем учёным, – кивок в сторону Зубцова, – перенесёте раненого на поляну. Да поаккуратнее несите, чтобы рану не растревожить. Носилки сооруди.
– Товарищ прапорщик, – недовольно прогудел Алтухов. – Может, я лучше с вами пойду? Раненого, конечно, вынести нужно, это да, а Кузема ещё несколько часов спокойно проваляется, ему уже всё равно…
– Разговорчики! – строго свёл брови старший наряда, но потом всё-таки пояснил: – Нам их, главное, догнать. Ли я хорошо знаю, он только почует опасность, сразу по-страусиному поступит: голову спрячет, а задницу выставит – бейте, мол, дорогие товарищи, виноват… Ну а Безбородого мы вдвоём с Марченко, да ещё и с Персом, наверняка спеленаем. Да, – он повернулся к Андрею. – На всякий случай. Не приметили, во что Безбородый обут?
– Минуточку… – Зубцов наморщил лоб. – На китайце были странные такие чуни, вроде как из кожи, такие же, как на убитом. А Безбородый… Он был в высоких ботинках на шнуровке. Точно!
– Понятно… Всё, выполняйте приказание. Марченко, за мной!
Безбородый был очень недоволен: напарник китайца, отошедший «в кустики», почему-то задерживался. Корноухого Ли это, похоже, нисколько не волновало: тащивший последние сотни метров сразу два мешка контрабандист щурил и без того узкие глаза и явно наслаждался отдыхом.
– Он что там, решил полностью на дерьмо изойти? – не выдержал, в конце концов, Безбородый.
Китаец молча пожал плечами, и в этот момент до них донёсся звук выстрела…
Ли вскочил, испуганно завертел головой, дёрнулся было прочь от тропы, но Безбородый зло прошипел: «Куда?!» – и контрабандист замер на месте.
Его спутник напряжённо вслушивался в шум тайги. Непривычных звуков до них не доносилось, но Безбородый чувствовал: что-то пошло не так… Наконец он решительно приказал:
– Уходим!
– А Кузема? – спросил Корноухий.
– Замели твоего Кузему погранцы. Небось закладывает нас уже по полной… Веди куда-нибудь, чего рот разинул?
– Другой дороги здесь пока нет, – растерянно пояснил Ли. – Ещё километра два нужно эту тропу бить.
– Вот и двигай!
– Слушай, помоги мне, – попросил контрабандист. – Два мешка одному плохо нести.
– Выбрось один, – равнодушно посоветовал Безбородый, пристально всматривавшийся в узкую щель, прорезанную в зарослях тропой.
– Ты что говоришь? Это же деньги…
И тут Ли встретился глазами со своим спутником. Нехороший у того был взгляд – мутный какой-то, не обещающий ничего доброго.
– Ты пойдёшь, сволочь, или нет? – выдохнул Безбородый.
Контрабандист сглотнул неожиданно наполнившую рот слюну, кивнул, забросил один мешок за спину, второй прижал к груди и почти побежал, словно хотел как можно дальше уйти от этого злого и страшного человека…
На спуске в овраг Корноухий споткнулся и покатился вниз по крутому склону. Когда падение наконец завершилось, он в первую очередь осмотрел мешки и лишь потом начал ощупывать себя.
Безбородый брезгливо смотрел на копошившегося внизу спутника и думал:
«Чёртов хунхуз! Обещал ведь, гад, провести через границу и доставить прямо на разъезд. Деньги заранее выклянчил… Ладно, деньги, это не самое главное. Сейчас нужно думать о том, как выскользнуть из западни, в которую меня завёл этот китаёза. Пристрелить его, что ли? А какой от этого толк? Не буду торопиться, может, и эта падаль ещё сгодится…»
Безбородый чувствовал, что по их следу кто-то идёт. Его обострившийся слух несколько раз улавливал звук, похожий на человеческие шаги, а один раз он отчётливо услышал, как неведомый преследователь переломил древесную ветку. Было непонятно, почему он не нагоняет их, словно держит раз и навсегда установленную дистанцию. Ожидает подмогу? А может быть, он и вовсе один? Тогда… Место для этого удачное, лучшее может и не попасться…
Безбородый быстро сбежал по склону, схватил за шиворот контрабандиста и толкнул его в сторону, на небольшую полянку, которую образовывали отступившие от тропы кусты.
Ли удивлённо вскинулся, но его спутник сначала показал китайцу кулак, а потом прошипел:
– Сиди! И не звука…
Сам он извлёк из-под одежды непривычной формы пистолет и споро навинтил на его ствол длинный глушитель.
– Ты что? – испугался Корноухий, но в ответ услышал равнодушное:
– Убью…
Ли понял, что это не пустая угроза, и испуганно закрыл глаза.
А так страшивший его человек не отводил напряжённого взгляда от обрыва. Никто не появлялся. Было тихо. Но Безбородый знал: нужно ждать, нужно терпеливо ждать, преследователь обязательно покажется, никуда он не денется…
Наконец какая-то ветка неожиданно дрогнула, видно, кто-то нечаянно зацепил её. Этот «кто-то» наверняка лежал на краю обрыва и внимательно разглядывал овраг. Гляди, гляди, рано или поздно тебе придётся сдвинуться с места…
Внезапно возле ствола толстого дерева что-то блеснуло (это были очки лётного шлема, которые Павел сдвинул на макушку). Моментально оружие в руке Безбородого вздрогнуло, и послышался слабый звук – будто бы выдернули пробку из бутылки с вином. И сразу стал виден человек, уронивший голову на землю. Он не шевелился.