Выслушав от Олега эту информацию (а вернее, убедившись в отсутствии таковой), бывший секьюрити не проявил никаких эмоций – похоже, уже был в предвкушении встречи с загадочным Генрихом Тадеушевичем Коптарём, который проживал по удивившему Виктора адресу: Левый берег Каменки, дом 56 (частное владение). Пришлось Алексееву поведать другу историю этого своеобразного местечка.
– Можно сказать, что с Каменки начинался наш город, – рассказывал он. – Ещё до революции там начала селиться разнообразная голытьба, правда, и некоторые более состоятельные люди этого места не чурались. Домишки строили кто во что горазд, в итоге шанхай образовался ещё тот.
У мамы там родственники жили, так что сохранились у меня некоторые детские впечатления. Помню, что чуть ли не сразу за Оперным театром начинался спуск в глубоченный лог, вела туда длинная-предлинная лестница. Внизу – хлипкий мосток через речушку, а потом ещё одна лестница, старая, с расшатанными ступенями, по ней уже наверх карабкались…
Каменка, несмотря на то что её переплюнуть можно было, каждый год левый берег подмывала, особенно по весне, когда снега тают: то дом вниз съедет, а то и целая улочка…
Последний раз я там побывал, когда в институте учился. Один из моих однокурсников как раз на Левом берегу в доме за нумером тыща двести восемьдесят два койку снимал, ну и запропал куда-то. Вот деканат и отправил старосту выяснить, что с ним случилось. А тот, как и ты, не местный был и упросил меня компанию ему составить. Дошли мы (я это хорошо запомнил) до номера семьсот двадцать и за это время раза четыре чуть не получили в лоб. Спасло то, что в составе компаний, которые хотели нам рёбра пересчитать, были знакомые физиономии – те, кто меня с детства помнил. Ну а потом знакомцев стало всё меньше, и поняли мы, что добром поход в Каменку не закончится…
– И до сих пор там так? – деловито поинтересовался бывший секьюрити.
– Нет. Саму Каменку давно в трубу загнали, а лог замывают постепенно. Но, видно, какой-то кусок бывшего шанхая ещё сохранился, раз тебе такой адрес дали.
Самое удивительное, что уцелел как раз тот участок Каменки, где Олег бывал в детстве. Правда, дом, в котором некогда жили его родственники, уже снесли, а к старым покосившимся халупам вплотную подступали новые многоэтажки, однако знакомые места журналист пускай и не без труда, но узнавал.
– Вроде бы нам сюда… – сказал он, свернув в узкий закоулок. – Точно! – Алексеев всмотрелся в недавно отремонтированное строение и прокомментировал: – Ха! Да это же «дом с привидениями»!
– Какими такими привидениями? – заинтересовался Виктор.
– Да мы с пацанами так его называли. Он заброшенным стоял, стёкла разная шпана повыхлестала, и окна закрывали тяжёлые портьеры, покрытые толстенным слоем грязи и пыли. Иногда они шевелились, наверняка от ветра, но нам, соплякам, какие только кошмары не чудились. Высшей доблестью считалось заглянуть через щель в занавесях внутрь комнаты. Ничего там, конечно, не было: мебель поломанная да разный мусор, но до сих пор помню, как сердце от ужаса заходилось.
– Окон-то как раз и нет, – заметил бывший секьюрити, указывая на глухую стену.
– Наверное, новые хозяева замуровали, – предположил Алексеев. – Странно… Хотя, может, они любят жизнь в потёмках.
Но Виктор уже его не слушал. Подойдя поближе, он внимательно изучил прибитую к стене дома табличку, на которой значилось: «Ул. Левый берег Каменки, №№ 54 и 56», – и сказал:
– А ведь нам сюда. Только хода дальше нет – забор тянется до самого обрыва. Может, с обратной стороны ворота обнаружатся? Давай-ка проверим.
Бывший секьюрити не ошибся. В высоченном заборе, который опять-таки упирался в обрыв, действительно наличествовала узенькая калиточка, вот только была она заперта на здоровенный висячий замок.
– И что будем делать? – осведомился Виктор. – Топтаться здесь, поджидая хозяев этого чуда фортификации, вариант не самый умный. Да и что мы им скажем?
Но Олег никак не мог отделаться от детских воспоминаний.
– А вот здесь, – сказал он, улыбнувшись чему-то, воскресшему в памяти, – здесь жил мой приятель Толька.
– Верно говоришь, – согласился с ним чей-то ворчливый голос, и друзья увидели длинного худого старика, который с любопытством разглядывал их, перегнувшись через невысокий штакетник.
– Постойте-ка… – Журналист всмотрелся в него. – Степан Степанович? Вы?!
– Признал-таки, – усмехнулся старик. – А вот я тебя, Олег Батькович, давно разглядел, хотя и здорово изменился ты с тех пор, как в коротких штанишках носился по нашим улицам. Это каким же ветром?
– Решил вот пройтись по задворкам своего детства да другу их показать…
– Было бы на что смотреть… – пробурчал старик и встрепенулся: – Да что же мы через забор разговоры ведём? Проходите в избу, проходите!
Войдя в небольшую комнатку, Олег сразу же обратил внимание на большую застеклённую фотографию бравого ефрейтора, красовавшуюся на стене.
– Это Толик? – спросил он, вглядываясь в знакомые вроде бы черты.
– Он самый, – подтвердил старик. – В «войсках дяди Васи»[27] действительную проходил, это вам не кот начхал!
– А теперь где он?
– Скоро прибудет, – хозяин указал на мерно тикающие на стене ходики. – Время обеденное, значит, явится, как штык.
– И кто же это, Степан Степанович, «дом с привидениями» прикупил? – осторожно поинтересовался журналист.
– Чо это ты меня величать взялся? – насупился старик. – Звал дедом Стёпой, вот и зови. Тем более я и впрямь уже дедом стал.
– Хорошо, – улыбнулся Алексеев.
– А дом тот прикупил Генрих Коптарь, – степенно произнёс хозяин. – Должен ты и его помнить.
– Минуточку… – Олег озадаченно нахмурился. – Минуточку… Это что, Сухорукий Фашист?
– Он самый, – кивнул старик.
– Почему фашист? – удивился Виктор.
– Ну а как ещё мальчишки послевоенной поры могли называть человека, носящего имя Генрих? – спросил Алексеев. – От них и мы, мелкота, это переняли. Ох, и злился на нас за это сухорукий!
– Кому ж понравится, если его таким поганым словом обзовут? – осуждающе сказал хозяин. – Попробовал бы кто-нибудь меня так оскорбить…
– Ну, ну, ну, деда Стёпа… – Олег обхватил его за острое плечо. – Ты ж у нас кавалер ордена Славы, медалей с войны бог знает сколько принёс, «Отличный артиллерист»!.. Кто ж такое себе позволит?.. Только непонятно мне, откуда сухорукий деньги на обустройство раздобыл? Он же всю жизнь нищ был как церковная крыса: жил в халабуде, которая не понять на чём держалась, одевался в старьё какое-то. Помню, ни одной выброшенной бутылки не пропускал, тут же подберёт, проверит и, если горлышко целое, в сумку упрячет.
– А я чужие деньги не считаю, – насупился старик, но тут же в глазах его мелькнул смешливый огонёк. – Может быть, Генрих на тех бутылках целое состояние скопил? Он и хибару свою до сего дня сохранил. Бережливый… Да и цена этому вашему «дому с привидениями» была – тьфу.
– Но ремонт-то наверняка в копеечку влетел, – продолжал гнуть ту же линию журналист. – И в немаленькую.
– Да, вишь ли, к нему, Генриху то есть, недавно племяш приехал, – не слишком охотно пояснил Степан Степанович. – Не то из Казахстана, не то из Прибалтики. Видать, при деньгах человек.
– И всё равно чудно, – развёл руками Алексеев. – Я бы понял, если б купили они нормальное жильё где-нибудь в городе, но тут…
– Молодой ты ещё, вот и не понимаешь, – вздохнул старик. – Толька мой давно уж меня к себе зовёт, квартира у него хорошая, благоустроенная, большая. Но куда ж я отсюда уеду? Почитай, вся жизнь на этом обрыве прошла. Всё здесь – и молодость, и память, и горе, и радости… А Генрих сюда ещё раньше нас перебрался. Вот так-то, Олег Батькович…
– Ему ведь лет семьдесят, наверное? – спросил журналист.
– Да поболе…
Скрипнула калитка, в сенцах протопали сапоги, и в комнату вошёл, пригнувшись, чтобы не удариться о дверной проём, высоченный сержант милиции. Мгновение рассматривал нежданных гостей с недоумением и вдруг расплылся в радостной улыбке.
– Олежка? Ты? – и он облапил журналиста.
– Удавишь, чёрт здоровенный! – еле выдохнул Олег. – Ну, брат, ты и вымахал…
– Мелких в нашем роду издавна не водилось, – с гордостью произнёс Степан Степанович, после чего скептически добавил: – Хотя и таких дылд тоже досель не бывало. Соседи смеются: «У деда Стёпы внук – Дядя, Достань Воробушка».
– Акселерация, – глубокомысленно изрёк сержант, крепко пожимая руку Виктору. – Как начал в школе расти, так и…
– Зато с девчонками у тебя наверняка проблем никогда не было, – улыбнулся тот. – Выше тебя их и не бывает.
– Как бы не так! – возразил Анатолий. – Летел я как-то в самолёте вместе с женской сборной Союза по баскетболу. Мать моя! Каждая меня на голову превосходит, а то и больше. Честное слово, чуть комплекс неполноценности не заработал.
– Неча чужих девок рассматривать, когда жена имеется, – тут же встрял Степан Степанович.
– Наследниками тоже обзавёлся? – спросил Олег.
– Два короеда уже есть, – похвастался старый знакомый. – Уехали мои к родителям жены в деревню, ну а я за дедулей приглядываю.
– Нужен мне твой пригляд! – фыркнул старик. – Честно скажи: готовить неохота, вот и столоваешься у деда.
– А кстати… – Анатолий строго посмотрел на старого ворчуна. – Гости в доме, а на столе шаром покати. Это разве порядок? Разве этому ты меня учил?
– Так нет ничего, окромя окрошки, – признался Степан Степанович.
– В такую жару самое то, – одобрил журналист.
– Зато квас у меня фирменный, – похвастался старик. – С хреном, по прабабкиному рецепту.
– Долго ты ещё нас будешь разговорами кормить? – не выдержал Анатолий. – У меня уже от голода живот к спине прирастает! Да и времени в обрез.
– Небось всё дырку эту дурацкую охраняешь? Самое дело для милиции! – съязвил хозяин, расставляя тарелки на столе.