– Какую дырку? – не понял Алексеев.
– А… – Анатолий махнул рукой. – Решил какой-то придурок построить под самым обрывом не то кабак, не то павильон торговый. Разрешения ни у кого не спросил – нынче ж демократия! – пригнал технику и принялся землю долбить. Ну, часть стены и рухнула, аккурат под домом Коптаря. И открылась пещера какая-то, что ли. Сам-то я туда не лазил, больно уж вход низкий. А народу, естественно, любопытно, пацанва опять же вокруг вертится. Вот начальство и приказало мне эту дыру охранять, поскольку тут мой участок. Вторые сутки сижу возле неё, как дурак… Да как же вы об этом не слышали? Тут кого уже только не было: и с телевидения, и с радио…
– Как-то пролетело мимо ушей, – пояснил Виктор.
– Ну а торопишься-то куда? – сварливо спросил старик. – Чай, не сопрут эту дырку, невелика ценность…
– В милиции, дед, как в армии, – недовольно посмотрел на него Анатолий. – Получил приказ, выполняй его, а не пререкайся с начальством. С минуты на минуту должны представители ЧОПа подъехать, теперь этот объект им передают для охраны. Поэтому и спешу… А так не хочется никуда уходить – мы ж с тобой, Олег, целую вечность не виделись. Чем занимаешься, знаю и статьи твои почитываю, но до чего же поговорить охота!
– Служба, внучек, она первее всего! – наставительно изрёк бывший артиллерист.
– Но мы-то с Витей никуда не спешим, – успокоил старого товарища Олег. – Проводим тебя, по дороге и поговорим. Всё лучше, чем ничего.
– Постарел Степан Степанович, – печально констатировал Алексеев, когда они вышли на улицу, – ворчливым стал…
– Это он от скуки, – пояснил Анатолий. – Все его друзья-приятели или переехали куда, или поумирали. Я потому и стараюсь заходить к нему почаще, чтобы было деду с кем поговорить, – и улыбнулся светлой мальчишеской улыбкой.
– Ну, Генрих-то никуда не уехал, – возразил журналист.
Сержант только рукой махнул:
– С ним поговоришь! Неделями нос из своей берлоги не кажет, а к себе и вовсе никого не запускает. Совсем сбрендил на старости лет.
– А что за племянник у него объявился? Никогда не слышал, чтобы у Фашиста родственники были…
– Мужик как мужик, – пожал плечами Анатолий. – Постарше, чем мы, но ещё крепкий. Сбежал из Латвии, говорит, житья там не стало из-за разных националистов. Документы у него в порядке, я сам проверял.
– Да и бог с ними, с документами. Занимается-то он чем?
– Чёрт его знает. Сейчас же статью о тунеядстве отменили, так что мы таких вопросов не задаём. Законы вроде не нарушает, ведёт себя тихо. Правда, такой визг поднял, когда дыра в обрыве образовалась, что я даже удивился.
– Волнуется, наверное, человек, как бы не ухнули их дома в тартарары, – предположил бывший секьюрити.
– Не, – покачал головой сержант. – Под нами камень, поэтому и многоэтажки тут строить начали. А пещера небольшая, геологи говорят, что опасности от неё нет. Мы их сразу вызвали…
– Что это ты нас какими-то закоулками ведёшь? – поинтересовался Олег. – Раньше, помнится, спуск мимо дома Фашиста проходил. Или загородил он его?
– Спохватился! – присвистнул Анатолий. – Тот спуск Каменка уж лет десять, как размыла. Так что дома Генриха теперь на самом обрыве оказались, в тупике, можно сказать.
– От кого же он такими заборами отгородился? – спросил Виктор.
– Говорю же: спятил дядька… Осторожнее… Вот прохвост Сенченко, так и не засыпал канаву. Ну, я ему устрою!.. Всё, ребята, можно сказать, дошли.
Они оказались неподалеку от оживлённой трассы, но здесь было тихо, да и то: ни домов рядом, ни торговых точек, шуметь некому. Слева возвышался обрывистый берег Каменки.
– Вон пещера, – участковый указал на тёмное отверстие в обрыве. – Гляньте, сколько от неё до дома Фашиста.
Друзья задрали головы. Высоко вверху тянулся уже знакомый им капитальный забор.
– Настоящий острог, – удивился журналист. – От кого он отбиваться собирается?
Но сержанту было уже не до чудачеств соседа. Он как-то по-детски воскликнул:
– Ой! – и всплеснул руками. – Никак чоповцы уже приехали? – в тени старого дерева стоял внедорожник с подцепленным к нему ярко раскрашенным вагончиком. – Побегу я!
– Давай, – не стал задерживать старого приятеля Алексеев. – Мы тебя здесь подождём. Заодно и на пещеру эту поглядим.
– Только туда не забирайтесь, – встревожился участковый. – Запрещено!
– Не будем, – пообещал Виктор.
Чёрное отверстие провала было закрыто яркими жёлтыми лентами, закреплёнными крест-накрест. Рядом красовалась грозная табличка на металлической ножке: «Стой! Опасная зона! Проход строго воспрещён!»
Журналист заглянул в дыру – ничего не видно: дневной свет освещает небольшой кусок пола, а дальше сплошная темнота.
А Виктор продолжал созерцать торчащий на краю обрыва забор. Наконец он задумчиво почесал подбородок и сказал:
– Да-а… Странный, однако, человек, этот Генрих Тадеушевич.
– А может, он и вправду – того?.. – Алексеев выразительно покрутил у виска пальцем.
– Ага… И в минуту особо сильного помутнения заинтересовался Ключом Молодого Месяца. Нет уж, дорогой, что-то здесь не то…
Обмен мнениями был прерван донельзя ехидным и хорошо знакомым Олегу голосом:
– Наша пресса, как ей и положено, находится на передовой фронта слухов и сплетен!..
Журналист обернулся. Возле остановившегося неподалеку обшарпанного «рафика», уперев руки в боки, стоял Зубцов.
– Ты-то как здесь оказался? – спросил Алексеев, знакомя Андрея с Виктором.
– А мы как раз проверяем эти самые слухи и сплетни, – пояснил Андрюха. – Видишь ли, какой-то очень умный человек, может быть даже чиновник, настучал мэру, что в Каменке открыта целая подземная страна – куда там знаменитым пещерам Тиеншон[28] или Мамонтовой[29]! Ручеёк, который течёт по полу одного из проходов, объявлен подземной рекой, в которой наверняка – ты вслушайся в это, – наверняка могут водиться уникальные рыбы, доселе науке неизвестные. Им, мол, знаменитая латимерия[30] в подмётки не годится. Ну а на изучение и сохранение сих редкостных представителей фауны можно выбить бабки у доверчивых идиотов-иностранцев. В мэрии уже потирают руки, распределяя потенциальные финансовые потоки, ну а я как дурак шарюсь по потоку весьма реальному и занимаюсь поиском ненаходимого несуществующего.
– Ты хочешь сказать, что ничего там нет? – уточнил Алексеев.
– Вот именно! – фыркнул ихтиолог. – Даже бактерии в этом ручье давным-давно знакомы и в изобилии водятся в туалетах, выкопанных обитателями этого обрыва на своих участках. Оттуда они, скорее всего, и попали в наше подземелье… Директору я обо всём, естественно, доложил, но он и слушать ничего не хочет: как же, приказ Самого!.. В общем, Олежка, схлопочу я, судя по всему, строгий выговор – не упустит шеф такой возможности. Это к нашему давешнему разговору о моих перспективах остаться биологом…
Тем временем люди, приехавшие вместе с Зубцовым, подошли к друзьям. Андрей тут же представил их:
– Это Татьяна, наш старший научный сотрудник.
Круглощёкая девушка, про таких говорят «кровь с молоком», сделала шутливый книксен.
– А это Митридат Филиппович Фалеев, тоже научный сотрудник, только младший.
Журналист посмотрел на скептически-унылую физиономию пожилого мэнеэса и понял, почему этот человек так и не продвинулся по служебной лестнице.
– Ну а хоть что-то интересное в этой дыре имеется? – спросил между тем Виктор.
Андрей пожал плечами:
– Не супер, но кое-что есть. Как и в любой карстовой полости. Сталактиты-сталагмиты…
– Вечно я их путаю, – пожаловался бывший секьюрити.
– Сталактиты спускаются с потолка, сталагмиты растут с пола. Всего и делов, – пояснил Олег.
– Опять позабуду, – махнул рукой Виктор. – Ну а посмотреть-то на всё это можно?
– Со мной – без проблем! – и Зубцов сделал приглашающий жест.
– И куда это вы, малоуважаемые, собрались? – неожиданно раздалось рядом.
К ним подходил мужичок, облачённый в застиранную футболку с броской надписью: «Либералы – цвет человечества!» Мутные глаза незнакомца зло смотрели на друзей, сальные волосы опускались до плеч, жидкая бородёнка не могла скрыть безвольный, едва намеченный подбородок.
– А вы кто ещё такой? – не слишком вежливо спросил Виктор.
– Представитель общественности! – взвизгнул длинноволосый.
– Замечательно! – воскликнул Олег. – Общественность – это наше всё! И чего же требуют «цветы человечества» на сей раз?
– Чтобы вы немедленно убрались вон!
– Что так? – нехорошо усмехнулся бывший секьюрити.
– Нечего никому там делать! – голос неопрятного бородача дрожал от бешенства. – Вы на народные деньги занимаетесь всякой ерундой, а мы из-за этого можем жилья лишиться!
– Ну, ну, ну… – прогудел подошедший на шум участковый. – Опять вы, гражданин Головасьев, за своё? Товарищи учёные выполняют распоряжение мэра нашего города. И документы у них в полном порядке. Так что предупреждаю: любые попытки помешать исполняющим ответственное задание будут строго пресекаться. В соответствии с законом!
– Безобразие! – «представитель общественности» опять перешёл на визг. – Мы этого так не оставим и будем отстаивать свои конституционные права! Мы будем бороться!
– Очень правильное решение, – одобрил журналист. – Советую: проснётесь утром и сразу начинайте бороться и отстаивать. Можно митинг собрать, прессу пригласить на него. А ещё лучше – политиков. Там есть та-акие специалисты!.. – Алексеев закатил глаза. – По любому поводу готовы выступать. Долго и убедительно!
До простодушного Анатолия наконец-то дошло, что журналист попросту стебается над длинноволосым, и он решительно прекратил перепалку:
– Хватит, гражданин Головасьев! Вам уже объясняли, что для находящихся на обрыве строений никакой угрозы нет. Не мешайте!