С обследованием подземелья как-то сразу не заладилось. Улыбчивая Татьяна, услышав решение Зубцова, тут же испарилась, зато стоящий на пороге пенсии младший научный сотрудник разнуделся:
– Не дело это, Андрей Васильевич! Этак мы не успеем уложиться в срок, а я уже насчёт отгулов договорился. Вам-то всё равно, а дачный сезон уже к концу подходит, пора урожай собирать, мне ж нужно думать, чем семью кормить… Вы, если торопитесь, идите по своим делам, а я ещё поработаю, мне не привыкать за других стараться…
Было ясно, что из пещеры его можно выгнать только силой, но это конечно же было неразумно.
Зубцов растерянно посмотрел на друзей, словно спрашивал: и что будем делать? Алексеев успокаивающе кивнул: работай, мол, если твой сподвижник оказался таким энтузиастом и героем труда. А мы с Виктором пока осмотримся.
Дождавшись, пока шаги ихтиологов стихнут в проходе, ведущем к столь важному для городских чиновников и бюджета ручью, журналист и бывший секьюрити не без труда отыскали интересовавшее их место. Оказывается, для того чтобы увидеть изображение каменной рожи, показывающей язык-змею, нужно было оказаться именно в той точке, куда накануне случайно попал Алексеев. Стоило отойти на шаг в сторону, и причудливо падающие тени укрывали каменную резьбу. Но трудолюбие и старание рано или поздно вознаграждаются, и вот уже фонари освещают трещину в стене, привлекшую внимание друзей накануне.
Она оказалась шире, чем казалось, во всяком случае, человек, не обладающий габаритами Анатолия, легко мог в неё проникнуть.
– Я пойду первым, – сказал Виктор. – А это тебе, – и он протянул Алексееву кругляш портновского мела, явно позаимствованный из Ленкиного швейного набора. – Если встретятся другие коридоры, отмечай наш путь.
Олег кивнул: чёрт бы его знал, что окажется в этом, невесть куда ведущем лазе.
– Как думаешь, когда это сделано? – бывший секьюрити ещё раз осветил малоприятную на вид каменную морду.
– Трудно сказать, я ж не специалист. Вообще-то, кажется, что не так, чтобы очень давно…
– И я так же думаю… – И Виктор решительно втиснулся в расщелину.
Ход был узкий, местами приходилось передвигаться боком, острые выступы стены больно царапали тело, а потолок опасно нависал над землёй – того и гляди, приложишься макушкой. То и дело под ноги попадало каменное крошево, оно громко похрустывало под подошвами. Виктор досадливо морщился, а заметив, что Алексеев обратил внимание на его гримасы, негромко пояснил:
– Идём в разведку, а гремим, как черти по бочкам.
Олег не понял, чего опасался бывший секьюрити: кто их тут может услышать? Не змея же, о которой рассказывал Толька…
Ход, по которому они пробирались, раздвоился: левый явственно сужался, превращаясь в настоящий звериный лаз, зато тот, что уходил направо, стал заметно выше и шире. Стены его поблескивали от сочащейся по ним влаги, а мертвенная тишина сменилась на мерный стук срывавшихся с потолка капель: «Цылт, цылт, цылт…»
«Не грохнуться бы, – думал журналист, осторожно ступая по мокрому полу. – Тут можно так приложиться, что и костей не соберёшь…»
Внезапно Виктор остановился и предостерегающе поднял руку. Что такое?
А бывший секьюрити указал Олегу на ухо: слушай, мол, и резко убавил свет фонаря. Алексеев последовал его примеру и через пару секунд услышал звуки, очень напоминавшие отдалённые человеческие голоса.
«Похоже, мы попали к ручью, который исследуют Андрюха с вечным мэнээсом», – подумал журналист, но сказать ничего не успел. Виктор очень медленно двинулся вперёд, и Алексеев пошёл за ним, стараясь идти как можно тише и осторожнее. В конце концов, человеку, служившему в «горячей точке», виднее, как нужно себя вести, рассудил он.
Ещё пара десятков шагов, и друзья оказались в подземном гроте, который был гораздо больше того, с которого они начали своё путешествие. И красивее – с потолка пещеры свисали тонкие и очень изящные сталактиты, а её стены покрывало необычное каменное кружево. Олег рассмотрел всё это, поскольку откуда-то сверху в грот врывался сноп дневного света.
Неподалеку от яркого светового пятна, растекавшегося по полу, устроившись на невысоком камне, сидели два человека и о чём-то беседовали.
В этом месте была какая-то странная акустика: голоса накладывались друг на друга, и до ушей журналиста долетали лишь невнятные квакающие звуки.
Виктор тем временем совсем выключил свой фонарь, взял Олега за рукав и, укрываясь за толстым каменным столбом, начал подбираться ближе к таинственным обитателям подземелья.
И вдруг у Алексеева появилось странное чувство: он словно приближался к чему-то, что очень давно разыскивал. На мгновение закружилась голова и перед глазами промелькнули необыкновенно яркие картины: занесённая снегом лестница, ведущая к Трём Вратам, яростная сеча и летящее прямо в грудь тяжёлое копьё… Он крепко сжал запястье Виктора и тихо шепнул ему:
– Ключ! У кого-то из них Ключ Умирающей Луны!..
Бывший секьюрити кивнул (понял, мол) и прижал палец к губам. До неизвестных было совсем уже недалеко…
Вскоре Олег смог рассмотреть их: ближе к нему сидел почти лысый мужчина, обширную плешь которого обрамляли завитки седых волос. Правая рука его висела как-то неестественно, а когда старик повернул голову, журналист удивлённо вскинул брови: «Вот тебе раз! Это же Сухорукий Фашист…»
Узнал он и второго человека – рядом с Генрихом Коптарём ёрзал на жёстком камне не кто иной, как длинноволосый «представитель общественности»: гражданин Головасьев, как его называл Анатолий…
Бывший секьюрити потянул Алексеева ближе к себе, тот молча повиновался, хотя теперь почти не видел невесть зачем забравшихся под землю дядю с племянником. Зато голоса их перестали дробиться, и теперь журналист слышал каждое произнесённое слово так же ясно, как если бы находился в паре шагов от беседующих.
– Сколько ещё нужно времени? – резко спросил длинноволосый.
– Уже недолго, – успокоил его Коптарь. – Мать-змея почти не двигается, сегодня она отказалась принимать пищу. Ещё несколько дней, и Принцесса появится на свет… Мы ничего не можем сделать, и ты это знаешь. Остаётся ждать.
– Невероятное невезение… – вздохнул «представитель общественности».
– Не стоит жаловаться! – оборвал его сухорукий. – Наследница рода Великой Змеи вот-вот будет с нами, и последний Ключ мы сумели заполучить.
(Виктор и Олег обменялись быстрыми взглядами.)
– Да, конечно… – не стал спорить Головасьев. – Но как не вовремя обвалилась стена обрыва! Меня очень беспокоят бездельники, которые шарятся где-то здесь.
– Они скоро уйдут.
– А если нет? Если они найдут дорогу сюда или, что ещё страшнее, наткнутся на Мать-змею и её кладку?
– Не говори так! – испугался Фашист. – Ты ведь знаешь, что слова и мысли могут становиться реальностью!
– Знаю… – мрачно подтвердил длинноволосый. – Пожалуй, лучше всего устранить этих любителей ручьёв. Конечно, не здесь, а где-нибудь в городе.
(«Да ведь это он об Андрюхе говорит! – встрепенулся журналист. – Вот гад!»)
– Это хорошая мысль, – медленно сказал сухорукий. – Но только не тем способом, как обычно.
– Жало Змеи всегда бьёт в одно место! – надменно произнёс его собеседник. – Этой традиции тысячи лет, и я не стану её нарушать.
– Но ты подвергнешь опасности всё наше дело! Милиция наверняка свяжет новый удар с двумя скотами, которых ты ликвидировал совсем недавно. Кстати, зачем это было нужно? Только не подумай, что я оспариваю твоё право принимать решения…
– Они и впрямь были скотами, – равнодушно ответил длинноволосый. – За деньги украли, за деньги убили и наверняка продали бы нас всё за те же деньги. Или стали шантажировать, это было ясно по их поведению. А так – все нити оборваны. Поверь, я знаю такие ситуации: милиция думает на бандитов, те – друг на друга. О нашем существовании никто и не подозревает.
– Ну что ж… Ты поступил мудро… Тем более нельзя рисковать сейчас с этими учёными!..
– Хорошо, я подумаю… Но если опасность станет реальной, приму решение немедленно. Сам…
– Конечно, конечно! – торопливо согласился сухорукий, а потом спросил: – Ты уже решил, как мы будем выбираться отсюда? Теперь, когда наше убежище раскрыто, дождаться здесь повзросления Принцессы не получится…
– Уйдём на время в Южное убежище. Границы с Казахстаном, по сути, нет, да и в Средней Азии они дырявые. Потом нас встретят верные люди… Идти напрямую я не хочу – хлебнул неприятностей, когда пробирался к тебе. Тем более что, как оказалось, спешить и не следовало.
– Глаза Змеи немного ошибся, – примирительно произнёс Коптарь.
– Немного! – фыркнул длинноволосый. – Он ошибается всё чаще, и его ошибки дорого нам обходятся. Вспомни, именно он не смог почувствовать Ключ Молодой Луны, и мы упустили момент, когда легко могли завладеть им. Из-за него я чуть не свернул себе шею в этой проклятой тайге и ускользнул каким-то чудом…
– Тебя оберегали Великие Змеи! – торжественно поднял вверх левую руку Фашист.
– Да, конечно… Хвала им и слава! Но Глаза Змеи за последние годы утратил хватку. Он слишком стар…
– Все мы не молодеем, – фальшиво вздохнул сухорукий. – Но дело не в возрасте. Слишком давно мы оторваны от своих древних святынь. Наша способность чувствовать Трёх Великих Змей и управлять ими слабеет. Ты ведь заметил, что Огненная Змея отказалась сжигать трупы тех, кого ты покарал? И ещё раньше, там, в Ущелье, я не смог обрушить весь гнев на перешедших нам дорогу…
(«Это что же, Фашист Генрих и есть Мысль Змеи?» – удивился Олег.)
– Я о них не забыл… – зловеще пробормотал Безбородый. – Будь спокоен, никто не уйдёт от расплаты…
– Знаю. Поэтому мы и ценим тебя столь высоко. Жало Змеи не знает пощады и разит без промаха! Поверь: близок час, когда мы отворим Врата и прорвёмся в пока запретный для нас мир. Три Великих Змеи обретут былую мощь, а мы и те, кто остался верен нам, ощутят несокрушимую силу! О, тогда Лунные ублюдки жестоко пожалеют о том, как они поступили с нашими предками…