В конце концов, мужу ничего не оставалось, как сделать вывод, что жена его не любит.
И вот однажды, опять же с помощью своего глазастого пальца, Ёни обнаружила в кармане у мужа платок со следами чужой губной помады…
УЖИН
Место работы господина Ким Инсика находится в одном из дальних переулков 2-й Чонно[24]. Фирма арендует четвертый этаж пятиэтажного здания, а стол Ким Инсика располагается у окна с северной стороны, поэтому солнце к нему не заглядывает.
В обязанности Ким Инсика входило курировать входящие и уходящие товарные и платежные документы, а также поторапливать (не всегда в вежливой форме) клиентов с переводом платежей и переругиваться с ними, отчего отлучаться на улицу не получалось. Поэтому погреться на солнышке было его заветным желанием.
Ким Инсик жил, считая себя маленьким, ничтожным насекомым. Раз уж появился на свет, значит, приходится жить, и что тут поделаешь, если на его долю выпало прозябать в этом темном углу, куда не проникает ни лучика солнца. Надо содержать большую семью, а особых талантов Бог не дал, поэтому он безропотно воспринимал такое свое существование.
Как-то летним вечером, около пяти часов, господину Ким Инсику позвонили. Это был довольно странный звонок. В трубке, словно щебет птички, раздался молодой женский голос:
— Здравствуйте! Это бухгалтерия? Это мисс Чон говорит.
— Мисс Чон, говорите… что-то не припоминаю…
— Ой, неужели вы забыли про меня? Я — мисс Чон, которая в прошлом году работала бухгалтером в магазине на улице 3-я Ыльджиро[25]… Мы с вами встречались по делам фирмы, я еще выполняла разные поручения…
— А! Та самая мисс Чон, что собиралась выходить замуж и ушла из-за этого с работы?
— Свадьба расстроилась. Жених меня кое в чем обманул.
— Ну надо же так!
— Господин бухгалтер! Я сейчас сюда в чайную на первом этаже забежала. У вас есть планы на вечер? Я хотела бы вас ужином угостить.
— Угостить? А по какому поводу? Может, я смогу помочь вам по телефону?
— Да вы не переживайте. Я не буду просить вас помочь мне с трудоустройством. Просто хотела посоветоваться с вами по некоторым вопросам. Только вам одному и могу я довериться…
— А! Так вот в чем дело! Погодите-ка… как же нам поступить?.. Время к концу дня — самая запарка… Давайте я на несколько минуток спущусь?..
— Нет-нет, что вы. Закончите все, тогда и встретимся. У меня книжка с собой, так что я могу ждать сколько угодно…
— Правда? Я, скорее всего, около семи закончу.
— Так и ждать осталось всего два часа… За меня не беспокойтесь, все закончите и приходите. Только взамен обещайте, что поедете со мной в Инчхон[26] полакомиться хве[27].
— Инчхон? Аж до Инчхона? Ладно, это мы обсудим позже, а сейчас…
— Да-да, увидимся через два часа.
Закончив разговор, Ким Инсик некоторое время сидел в растерянности, покачивая в недоумении головой. «Наверняка будет просить похлопотать с устройством, пусть и заверяет в обратном». Что их связывало? Какие-то три месяца молчаливой работы у него в подчинении; на его памяти не осталось, перекинулись ли они за это время хотя бы парой-тройкой слов или шутками. «А тут вдруг как с неба сваливается с заявлением, что может довериться только мне и жаждет моего совета. Ну, не странная ли дамочка?» Однако кто его знает, может, и в самом деле все обстоит именно так? Если предположить, что, выйдя из-под материнской опеки и устроившись на свою первую работу, она самостоятельно успела пожить всего несколько месяцев, то он, бывший в то время ее непосредственным начальником, мог показаться ей вполне надежным человеком, с которым можно посоветоваться и кому можно доверять. Кроме того, отставляя в сторону все эти предположения, больше всего ему хотелось глубоко вдохнуть свежести утреннего бриза, навеянной ее жизнерадостным голосом, донесшимся из телефонной трубки. «Видно, постарел я… Сорок пять лет — не шутка!..»
Хоть Ким Инсик и сказал, что освободится после семи, зная, как тяжело томиться в ожидании, он в шесть часов решил отложить оставшиеся незаконченными дела на завтра и поднялся из-за стола. Пошел и взял авансом сто тысяч вон. Раз поедут в Инчхон, ужин, скорее всего, будет недешевым. И пускай она предложила заплатить, угощаться за счет младшего по статусу работника, да к тому же молодой женщины, он себе позволить не мог. «Естественно, мне следует заплатить».
Сидя рядом с симпатичной молодой женщиной, без умолку щебечущей, словно маленькая птичка, и мчась по автостраде Сеул — Инчхон, он впервые почувствовал удовольствие от того, что стал владельцем собственного автомобиля.
— О! Господин главный бухгалтер! Вы отличный водитель! Говорите, машину купили полгода назад, а водите как профессионал!
— А откуда ты узнала, что я купил машину шесть месяцев назад?
— Слышала от мисс Ким из отдела финансов… Мы изредка с нею встречаемся. От нее я слышала, что вы отца прошлой зимой похоронили. Кстати, она упоминала и о вашей операции по удалению аппендицита в прошлом месяце.
— Ничего себе разведка! И чему же я такой честью обязан?
— Ну вы же просто хороший человек!
— Ой-ой-ой! Так дальше дело не пойдет! Что ж, за ужин я заплачу, а ты не заставляй мое сердце биться так часто!
— А что там с сердцем, так уж прямо и бьется?
— Ну конечно! Молодая красотка расхваливает меня на все лады…
— А это, между прочим, не комплимент. Я вас и вправду считаю замечательным человеком!
Мисс Чон всю дорогу болтала без остановки. С ее слов, жених наврал про свое высшее образование и про то, что у него всего двое младших братьев, на самом деле их оказалось пятеро… Голос умной, обладающей блестящим чувством юмора молодой женщины казался Ким Инсику словно лучиком яркого солнца, радостной музыкой для ушей. Было совсем не жалко заплатить тридцать тысяч вон за хве из свежего палтуса, а вид аппетитно поглощающей все это мисс Чон ничего кроме умиления не вызывал. «Господи, так недолго и влюбиться…» Вспомнив о своей сорокадвухлетней жене, которая вечно жаловалась на нехватку денег, он с трудом подавил зарождающийся в его душе смутный порыв.
Около двенадцати ночи, высаживая мисс Чон недалеко от ее дома, Ким Инсик не смог удержаться и проговорил:
— Сегодня был удивительный вечер! Благодаря тебе аж до Инчхона скатался, свежего морского ветра вдохнул… Накопившейся усталости от работы — как не бывало! Как насчет того, чтобы изредка вот так проветриваться на ужин до Инчхона?
— Если только поужинать…
— Другого и быть не может. Только поужинать. Слушать тебя — одно удовольствие!
— Ну что ж, если так, давайте! Сегодня же пятница? Тогда поедем в пятницу на следующей неделе. Меня этот день устраивает. А как вам насчет каждой пятницы?
— Отлично! Раз в неделю по пятницам!
— Спасибо за ужин! До свидания!
— До следующей пятницы!
Когда наконец настала пятница следующей недели, у Ким Инсика с самого утра работа не ладилась, все валилось из рук. Он напрягался при каждом телефонном звонке, однако даже когда стрелка часов приблизилась к шести, миссис Чон так и не позвонила. Вместо этого к нему с унылым видом подошел директор по административной части и тихонько произнес:
— Господин главный бухгалтер! Мне нужно кое о чем с вами поговорить. Вы знакомы с девушкой по имени Чон?
Они спустились в чайную и сели за столик. Административный директор с еще более понурым видом начал разговор:
— Весьма пронырливая особа! Она себе выделила мужчин по дням недели: понедельник, вторник, среда, четверг, пятница… и всех на ужин раскручивала. И не на что-то там скромное… Ей дорогое сасими[28], или ребрышки, или уж на крайний случай шведский стол подавай! Если честно, после нескольких встреч у какого мужчины не потекут слюнки на большее, чем просто на ужин и приятную беседу. Так вот, если сделаешь такую попытку, то эта бесстыдница улетучивается, только ее и видели. Как подумаешь о потраченных деньгах за ужины, так в душе все начинает закипать.
— В каком смысле — «на большее»?..
— Ну на поцелуй, например…
— И что ты сделал, разозлившись?
— Ударил несколько раз в этот бесстыдный живот с едой, за которую я платил… От этого разрыв кишки случился… В больнице она сейчас…
— …Ты каким днем недели был?
— Понедельник. Эта стерва каждого по дням недели называла: господин Понедельник, Вторник… и так далее… Говорю вам — нынче нужно держать ухо востро с этими молодухами!
— Выходит, я был господином Пятницей… Эх ты, из-за какого-то ужина взъелся!
Ким Инсик пожурил коллегу, а сам про себя подумал, что и он на месте бедолаги поступил бы, скорее всего, точно так же. Если бы их встречи повторялись, то и он глотал бы слюнки, а не заполучив вожделенного, наверняка не сдержался и поколотил бы… Однако все это меркло по сравнению с тоской по голосу этой болтающей без умолку одинокой девушки, напоминающему ему то ли яркий лучик солнца, то ли милый щебет птички…
МЕСЯЦ БОРЦОВ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ
Дверь в пункт первой медицинской помощи открылась настежь. Студенты медуниверситета в насквозь промокших от пота и крови халатах, пошатываясь, почти бегом вносят тяжелые носилки. На носилках, извиваясь всем телом, лежит молодой человек в студенческой форме с кровавой пеной у рта.
— Тяжелое ранение. Куда его можно положить?
— Не хватает столов. Для начала несите его в палату тяжелобольных, вот сюда! — отвечает осипшим голосом медсестра и бежит перед носилками, показывая, куда нести, пот катит с нее градом.
Достаточно просторное помещение медпункта до отказа забито ранеными с огнестрельными ранениями, которых принесли раньше. Почти все они — студенты лет двадцати. Медпункт наполнен запахом пороха, исходящего от одежды раненых, кровью, льющейся из ран пострадавших, их душераздирающими криками и мучительными стонами, а также торопливыми движениями рук до предела измотанных врачей и медперсонала.