— Возьмем хотя бы моего кузена Аля. Он нашел заржавевший корпус Электра в какой-то мусорной куче.
— Ну и что? — с интересом спросил пилот.
— Отремонтировал его и надел на себя, — с удовольствием сказал Арво. Он рассказывал, наверное, об этом тысячу раз и всегда одно и то же. — Потом пошел в клуб Электрических полицейских, там, где стоят такие смешные столики в клетку и на них играют в шахматы. Один из Электров начал играть с Алем в эти шахматы. Аль рассказывал, что Электр сразу догадался, что Аль — человек, так как он постоянно делал глупости и прозевал двух коней. Но Электр ничего не сказал и пригласил Аля в бар на триста вольт в прямоугольном импульсе. Аль воткнул свою вилку в розетку, и его так дернуло, что ему больше не захотелось притворяться.
Пилот закусил губу.
— Итак, — начал он, — вы чувствуете себя прекрасно на этой планете. Вы, конечно, совершенно не хотите, чтобы было иначе, правда? Рой, хочешь иметь робота, который бы делал все, что ты бы ему приказал?
Я немного подумал, и мне показалось это весьма привлекательным. Поэтому я сказал, что хочу. Пилот немного повеселел.
— А ты, Арно?
— А ходил бы он вместо меня в школу? — спросил Арно.
Пилот снова нахмурился.
— Нет.
Арно был озадачен, но на всякий случай сказал, что хотел бы.
— Но у нас нельзя иметь роботов.
Арно подошел к одной из ног ракеты и начал ее тщательно осматривать. Через некоторое время пилот спросил:
— Видимо, не все люди слушают этих Электров? Только без обмана, сами говорили, что у вас есть полиция.
Я не знал, что ответить, и, конечно, Арно снова сумел вмешаться, хотя был далеко в стороне от нас:
— Мой дядя, Лео, был камердинером у одного электромозга на улице Дуодиод. Это был старый ламп, без единого транзистора. Дядя Лео рассказывал мне о нем множество смешных вещей. Тот ламп безумно боялся молний и во время бури не разрешал заземлять себя, чтобы не под гореть. Однажды дядя страшно разозлился на того лампа и назло не отключил заземление. Как раз в это время ударила молния, и у старика полопались все экраны. За это дядя должен был целый год крутить динамо.
— Беспрерывно?
— Конечно, нет. Судья осудил дядю на много киловатт-часов, и дядя должен был все это выкрутить на том динамо. Он ходил крутить туда вечерами.
— Ах, вот оно что, — проронил пилот.
— Ты один прилетел с Земли? — спросил я его.
— Не совсем, — ответил пилот. — На орбите находится корабль, называется он «Норберт Винер». Его длина триста четырнадцать метров, считая от носа до насадки зеркала. То, что ты видишь, всего-навсего разведывательная ракета. Там наверху осталось двенадцать человек и десять роботов. Командует кораблем командор Лаготт, и пусть попадет в меня сто килограммов антиматерии, если он не человек из плоти и крови.
— И роботы обязаны слушаться людей?
— Еще как. Ходят, как часы.
— А Земля очень далеко отсюда? — спросил Арно.
— Свет летит от Солнца до вашей планеты двадцать три года. Мы же летели двадцать пять.
— Неужели! — вскричал Арно. Лицо его выражало недоверие.
— Врет, — шепнул он мне. — Ему самому не больше двадцати пяти.
Тем временем пилот посмотрел на часы, совершенно обычные, и сказал, что сейчас ему нужно вернуться в ракету.
— Если хотите посмотреть, как все выглядит внутри, то заходите, — предложил он. — Только осторожно, без баловства.
Мы поднялись в ракету по лестнице. Мне было немного страшно, но Арно уже вошел внутрь ракеты, мне не хотелось быть хуже его. Внутри оказалась горизонтальная шахта, по бокам ее виднелись двери, ведущие в кабины. Внизу проход закрывала толстая плита. Пилот сказал, что под ней находится двигатель и реактор. Затем он поднялся в одну из верхних кабин. Арно сказал, чтобы я сидел тихо, и начал карабкаться к той же кабине. Заглянув в кабину, он быстро съехал вниз.
— Рой, — тихо прошептал Арно. — Этот пилот все врет.
— Ну?
— Врет как не знаю кто! И совсем он не с Земли. То, что он говорил об Электрах, ерунда. Если не веришь, загляни в ту кабину.
Я побледнел, однако сделал так, как советовал Арно. В самом деле, пилот сидел в большом кресле, перед щитом огромного Электра, какого-то супермыслетрона, гудящего и вспыхивающего экранами. На щите было написано «Радиостанция», видимо, его так звали. Мне не приходилось видеть Электра, который выглядел бы так грозно. Он что-то резко говорил пилоту, а тот монотонно повторял: «Слушаюсь, командир». И теперь у меня не было ни малейшего сомнения, кто из нас чьи приказы слушает. Я тотчас же спустился вниз, где меня поджидал Арно.
— А я ему столько наговорил, — грустно сказал Арно. — Удираем? Мы быстро спустились вниз по лестнице и были счастливы, что нам удалось так легко отделаться.
ПОТЕРПЕВШИЙ КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ
В. Томан
Перевод с чешского Т. Манусевич
Рис. Д. Надеждина
«Юный техник» 1968'07
Буря прекратилась так же внезапно, как и налетела. От усталости каждый свалился там, где стоял. С огромным усилием я поднял руку, чтобы разрезать ножом веревку, привязывающую меня к штурвалу, и через секунду погрузился в забытье.
Меня пробудил звук поворачивающегося штурвального колеса. Над «Малькольмом» сияло голубое небо, светило солнце.
Тело было еще налито усталостью, но глаза уже все отчетливо различали. Наш некогда гордый парусник являл собой жалкое зрелище.
Обломанные верхушки мачт, разбитые реи, клочья парусов, спутанные канаты и призрачные тени моряков…
— Эй, Ник, ты жив?
Хриплый голос первого помощника раздался за моей спиной. Я перевернулся и поднял голову.
— Что же с нами будет, Карнет?
— Когда капитан восстановит силы, он решит. Мы ведь даже не знаем, куда нас занесла эта проклятая буря.
Наши дела обстояли еще хуже, чем я мог себе представить. Буря загнала нас на край света. Насколько хватал глаз, не было видно ни клочка земли. Волны разбили бочки с пресной водой, и у нас осталось жалких литров пять на девятерых — четверых буря унесла в море. С едой положение было не лучше.
Оставалось одно: надеяться, что морское течение вынесет нас туда, где будет хотя бы искорка надежды на спасение. Или, может быть, нам встретится какое-либо судно. Но этим путем корабли, как правило, не ходят.
Капитан нашел эффективное средство вылечить нас от безнадежности. Он решил подготовить нашу развалину к тому тяжелому плаванию, которое нам предстояло. Только в предвечерних сумерках мы смогли отдохнуть от изнурительной работы.
Скорее по привычке, я сидел наверху, у штурвала, возле меня покуривал Карнет. Капитан был в своей каюте.
И в эту минуту появилось ОНО.
— Карнет! — прошептал я и судорожно схватил его за плечо.
Он поднял голову и наклонился в ту сторону, куда я указывал. Влево от носа парусника низко над волнами несся зеленый призрак! Он просвистел рядом с «Малькольмом». Нас обдало потоком горячего воздуха, с палубы раздались испуганные крики команды.
— Что это? Что происходит?
Это крикнул капитан.
Призрак был на расстоянии десяти лодок за нами. Он висел низко над морем, поверхность которого буквально кипела.
Выпуклая середина призрака стала разгораться светло-розовым светом, по краям выскакивали маленькие язычки пламени, будто стреляли из ружья.
Призрак медленно приближался. В уши вползало болезненное шипение, переходящее в свист. Потом под призраком разлился ослепительный свет, что-то быстро прогремело, и… наши ослепленные глаза уже ничего не видели…
Прошло несколько долгих минут, прежде чем к нам вернулось зрение.
Вокруг «Малькольма» было тихо.
В последующие дни мы погибали от страшной жары и жажды.
Все более изнуряясь и ослабевая, мы в полудреме ожидали вечера. В этом пекле ветра не ощущалось, «Малькольм» стоял на месте, морские потоки были ничтожны.
О призраке уже никто не вспоминал. У нас было достаточно забот о сохранении собственной жизни, а это требовало всего нашего внимания.
Но призрак появился еще раз.
Я опять сидел на своем месте около штурвала, где из куска парусины соорудил навес от солнца. Вдруг прямо над собой я услышал громкое дыхание, и на палубу «Малькольма» упала тень. Призрак висел прямо над мачтой «Малькольма». Я видел, как команда в испуге бросалась в любые укрытия. Из каюты выбежал капитан, а вслед за ним первый помощник.
А темный, громко дышащий призрак продолжал висеть над «Малькольмом».
Я заполз под ящик и через щелочку наблюдал, что же будет дальше. Призрак быстро и с шипением вращался. Поверхность его была блестящей, как надкрылья жуков. Из верхней выпуклой части понемножку выдвигалась маленькая остроконечная антенна.
Затем в нижней части диска открылся люк и из него выдвинулся широкий, удивительно хрупкий трап. Он опускался все ниже и ниже, покачивался над бортом «Малькольма» и с легким скрипом уперся в доски рядом с капитаном и Карнетом.
Потом из люка появилось несколько темных фигур.
Я готов присягнуть, что если на лице капитана был написан лишь страх, то в глазах Карнета было какое-то любопытное напряжение…
Когда фигуры вышли из тени и их осветило солнцем, я от изумления широко раскрыл глаза: они так были похожи на людей, и все-таки они не могли быть людьми!
Неизвестные спустились на палубу «Малькольма», но остановились около мостика. У них были длинные, тонкие ноги, стройные тела, широкая грудь, гибкие руки, как щупальца спрута — без локтей, с двумя пальцами, на плечах вместо голов — серые шары. Они были одеты (сомнений быть не может, это одежда!) в серебристо-серые, облегающие платья без единого украшения, подпоясанные широкими гранеными поясами разного цвета.
Знаете, меня вдруг охватило такое чувство, что таинственный призрак — эго, собственно, просто странный корабль. Я сразу же вспомнил о летающем острове лапутян, о котором рассказывал капитан Гулливер в своих «приключениях».