…Джон лежал на полу в полицейском участке, а механик приводил в порядок его ногу и плечо. По комнате расхаживал Венэкс-17, с видимым удовольствием пробуя свое новое тело.
— Вот это на что-то похоже! Когда меня засыпало, я уже совсем решил, что мне конец. Но, пожалуй, мне следует начать историю сначала.
Он пересек комнату и потряс непострадавшую руку Джона.
— Меня зовут Уил Контр-4951Хз, хотя это давно пройденный этап. Я сменил столько разных тел, что уже и забыл, каков я был в самом начале. Из заводской школы я перешел прямо в полицейское училище и с тех пор там и работаю — сержант вспомогательных сил сыскной полиции, следственный отдел. Занимаюсь я больше тем, что торгую леденцами и газетами или разношу напитки во всяких притонах: собираю сведения, составляю докладные и слежу кое за кем по поручению других отделов. На этот раз — прошу, конечно, извинения, что мне пришлось выдать себя за Венэкса, но, по-моему, я ваше семейство не опозорил, — на этот раз меня одолжили таможне. В Нью-Йорк начали поступать большие партии наркотика героина. ФБР удалось установить, кто орудует здесь, но было неизвестно, как товар доставляется сюда. И когда Коулмен — он у них тут был главным — послал объявления в агентства по найму рабочей силы, что ему требуется робот для подводных работ, меня запихнули в новое тело, и я сразу помчался по адресу. Начав копать туннель, я тут же связался с отделом, но проклятая кровля обрушилась до того, как я выяснил, на каком судне пересылают героин. А что было дальше, ты знаешь сам. Опергруппа не знала, что меня прихлопнуло, и ждала сигнала. Ну, а этим ребятам, конечно, не хотелось сложа руки ждать, пока ящичек героина ценой в полмиллиона уплывет назад за невостребованием. Вот они и нашли тебя. Ты позвонил, и доблестные блюстители порядка вломились в склад в последнюю минуту, чтобы спасти двух роботов от ржавой могилы.
— Почему ты мне все это рассказываешь — про методы следствия и про операции твоего отдела? Это же секретные сведения, и роботам сообщать их запрещено.
— Конечно! — беспечно ответил Уил. — Капитан Эджкомб, глава нашего отдела, большой специалист по всем видам шантажа. Мне поручено наболтать столько лишнего, чтобы тебе пришлось либо поступить на службу в полицию, либо распрощаться с жизнью во избежание разглашения государственной тайны.
Уил расхохотался, но Джон ошеломленно молчал.
— Правда же, Джон, ты нам очень подходишь. Кроме того, ты ведь спас мне жизнь. Эта шайка бросила бы меня ржаветь в туннеле до скончания века. Я буду рад получить тебя в помощники. По-моему, мы с тобой сработаемся. И к тому же, — тут он снова засмеялся, — тогда и мне может как-нибудь выпасть случай спасти тебя. Терпеть не могу долгов!
Механик кончил и, сложив инструменты, ушел. Плечевой мотор Джона был отремонтирован, и он смог сесть. Они с Уилом обменялись рукопожатием.
…Он уже записал свои показания, но невероятные события этого дня все еще не давали ему думать ни о чем другом. Это его раздражало: надо было дать остыть перегретым контурам. Если бы было чем отвлечься! Почитать что-нибудь! И тут он вспомнил о брошюре. События развивались так стремительно, что он совсем забыл про утреннюю встречу с шофером грузовика.
Он осторожно вытащил брошюрку из-за изоляции генератора и открыл первую страницу. «Роботы — рабы экономической системы». Из брошюры выпала карточка, и он прочел:
«ПОЖАЛУЙСТА, УНИЧТОЖЬТЕ ЭТУ КАРТОЧКУ, КОГДА ПРОЧТЕТЕ ЕЕ.
Если вы решите, что все здесь — правда, и захотите узнать больше, то приходите по адресу: Джордж-стрит, 107, комната В, в любой четверг, в пять часов вечера».
Карточка вспыхнула и через секунду превратилась в пепел, но Джон знал, что будет помнить эти строчки не только потому, что у него безупречная память.
КОМАНДИР «НЕПТУНА»
Тобий Гурвич,
ученик 8-го класса «А» 57-й школы г. Риги
«Юный техник» 1969'08
«Если командир корабля выйдет из строя, то его заменяет штурман или старший инженер».
Дмитриев, удобно устроившись в старинном кресле, поставленном в углу небольшого салона, внимательно, как будто в первый раз, рассматривал картину, висевшую над дверью. Из состояния созерцательной неподвижности его вывел удар гонга и металлический голос автомата, уныло повторяющего: «Расхождение курса с расчетной траекторией. Расхождение курса с расчетной траекторией. Расхождение курса с расчетной тра…»
Автомат, прервав предложение на полуслове, замолк. Дмитриев прошел в рубку, отделенную от салона тонкой перегородкой. Стажер, сидя в штурманском кресле, проводил маневр корректировки курса. Командир подошел и наклонился через голову Громова, осматривая десятки циферблатов. Он прислушался к чуть слышному шуму двигателей и вдруг бросился к пульту управления. Но было поздно.
Страшный удар потряс корабль. Потух свет. В полной темноте Громов рванул на себя массивный рычаг аварийного обеспечения. Зажглись лампы аварийного освещения, и в их тусклом свете Громов увидел, что Дмитриев, широко раскинув руки, лежит на полу. Не было времени расстегивать сложный замок, и Громов, рванув ремень, опустился на колени рядом с командиром. Тот был еще жив, но на его голове зияла глубокая рана. Стажер достал из карманчика кресла небольшую аптечку и, быстро обработав рану, забинтовал ее. Затем он сделал Дмитриеву инъекцию быстродействующего тонизирующего вещества, бережно опустил его в ближайшее кресло. После этого он шагнул к пульту. Громов уже понял, что произошло.
«Нептун» только девять месяцев назад стал космотанкером, а до этого был пассажирским планетолетом класса «дельта». Основные конструкции остались на месте, но была снята дублирующая система охлаждения реакторов. Это было правильно, так как система весила пятьдесят две тонны. Но зато при аварии реакторы могли работать без охлаждения не больше десяти минут, так как перегрев реакторов угрожал взрывом.
У «Нептуна» имелись два двигателя, укрепленных на концах длинных кронштейнов. Взрыв правого двигателя, происшедший, по-видимому, из-за примесей в ядерном топливе, не причинил серьезных повреждений корпусу «Нептуна», но осколками была разрушена центральная магистраль охладительной системы.
Итак, если через двадцать восемь минут «Нептун» не затормозит, он будет притянут Солнцем.
Как быть? Вызвать помощь? Невозможно, так как от толчка вышел из строя передатчик. Затормозить корабль за десять минут? Невозможно, ускорение превысит двенадцатикратное, и раненый Дмитриев не выдержит его. Тормозить космотанкер с перерывами? Нет, реактор должен остывать не менее часа. Оставалось одно. Надо выйти в открытый космос и попытаться восстановить систему охлаждения. Но на пульте ярко светились циферблаты, отмечая, что корпус «Нептуна» заражен радиоактивными обломками взорвавшегося двигателя. Радиация в семнадцать раз превышала максимально допустимую. Громов вспомнил симптомы лучевой болезни. Но ведь это единственный шанс…
Через несколько минут он был уже в вакуум-скафандре. Прежде чем надеть шлем, подошел к Дмитриеву. Командир уже пришел в сознание и, взглянув на Громова, закованного в металл скафандра, все понял. Побелевшие губы с трудом разжались, и Громов скорее увидел, чем услышал слова: «Держись, комакдир».
Громов пошел и шлюзовой камере. Включив воздух в баллонах, он надел шлем и, когда был высосан последний воздух из камеры, отодвинул предохранители. Прикрепив ящик с инструментами к скафандру, Громов с помощью ракетного двигателя скафандра летел по направлению к месту аварии. Достигнув центральной магистрали, он полетел вдоль нее. Вот он опустился возле разрыва в трубе, имевшей в диаметре полтора метра.
Он работал, почти ничего не видя из-за вспышек свариваемого металла, но в уши лез непрекращающийся писк датчиков радиации. Наконец ремонт был закончен. Громов скользнул в люк и, закрыв камеру, снял с себя скафандр…
На мгновение Громов вспомнил слова Дмитриева. Может ли он с чистой совестью назвать себя командиром? И, восстановив в памяти все, что произошло, он ответил себе: «Да!»
Громов включил радиоаппаратуру. Когда голос радиста с Меркурия загремел в репродукторе, снова и снова вызывая «Нептун», он сказал срывающимся от волнения голосом: «Говорит командир «Нептуна».
Публикуя сегодня рассказ Тобия Гурвича, мы приглашаем всех ребят, интересующихся научной фантастикой, начать разговор об этом жанре литературы. Какие вопросы науки, попадающие в сферу интересов писателей-фантастов, более всего привлекают вас? Назовите лучшую, на ваш взгляд, книгу, изданную в последние три года. Влияет ли такая литература на ваши склонности и науке и технике? Пробуете ли писать сами? Как вы думаете, всегда ли автор точен в рассказе?
Ждем ваших откликов, рассказов.
ПОГОНЯ
Артур Порджес
Перевел с английского Р. Рыбкин
Рис. Д. Надежина
«Юный техник» 1969'09–10
Крейсер «Илькор» только-только вышел на орбиту Плутона и начал межзвездный переход, когда встревоженный офицер доложил Командиру:
— Как выяснилось, по небрежности одного из техников на третьей планете оставлен руум типа Х-9 и с ним все, что он успел там собрать.
На каком-то миг треугольные глаза Командира скрылись под пластинчатыми веками, но, когда он заговорил, голос его звучал ровно:
— Какая программа!
— Радиус операций — до пятидесяти километров, вес объектов — семьдесят плюс минус пять килограммов.
Помедлив, Командир сказал:
— Вернуться сейчас мы не можем. Через несколько недель, на обратном пути, мы подберем его обязательно. У меня нет никакого желания выплачивать стоимость этой дорогой модели с энергетическим самообеспечением. Прошу вас проследить, — холодно приказал он, — чтобы виновный понес суровое наказание.