— Вот он! — послышался возбужденный крик с другой стороны поля. Затем донеслись ободряющие возгласы, отдаваемые кем-то приказы, приближающийся топот десятков ног.
Олень с изогнутыми рогами вынырнул из-под трибун, завидел сидящего Дэвида и побежал вдоль проволочной ограды к открытому месту. На бегу он прихрамывал, на его красновато-бурой шкуре темнели полосы сажи и смазочного масла.
— Спокойно! Не спугните его! Стрелять только в сторону леса!
За трибунами Дэвид увидел широкий полукруг, образованный стоящими в несколько рядов людьми, медленно смыкавшийся вокруг места, возле которого остановился олень. В переднем ряду было с десяток полисменов компании с опущенными пистолетами; прочие вооружились палками, камнями и лассо, наскоро сплетенными из проволоки.
Олень ступил на траву, взбрыкнул копытом и, опустив голову, повел ветвистыми рогами в сторону толпы.
— Не двигаться! — раздался знакомый голос.
Черный лимузин компании, пробуксовав по бейсбольной площадке, приблизился к задним рядам. Из окна высунулась голова Лу Флэммера.
— Не стреляйте, пока мы не сфотографируем его живым! — властно скомандовал Флэммер. Он открыл дверь лимузина и вытолкнул вперед фотографа.
Фотограф выстрелил в воздух ослепительной вспышкой. Олень беспокойно встрепенулся и побежал по траве в сторону Дэвида. Дэвид молниеносно скинул с замка проволочную петлю, оттянул язычок, широко распахнул ворота. Спустя секунду белый олений хвост прощально мелькнул среди деревьев — олень скрылся в зеленой чаще.
Воцарившуюся глубокую тишину нарушил сначала пронзительный свисток паровоза, потом — негромкий щелчок металлического замка. Дэвид ступил в лес, захлопнул за собой ворота. Он не оглянулся назад.
ЗВЕЗДНАЯ МЫШЬ
Фредерик Браун
Фантастический рассказ
Перевод с английского Л. Этуш
Рис. З. Беньяминсона
«Юный техник» 1973'10
Имя Мигни мышонок получил не с первого дня жизни. Сначала он был самым обыкновенным мышонком, и, как все мыши, жил в доме под полом, и, как все мыши, не задумывался над тем, кто хозяин большого помещения, где ему всегда приходится держать ухо востро. А хозяином дома был великий Герр Профессор Обер-бюргер, в прошлом уважаемый ученый Вены и Гейдельберга, ныне переселившийся в Америку. Профессор покинул родные места не по собственному желанию, а из-за чрезмерного интереса своих соотечественников — сильных мира сего — разумеется, не к самому господину Обербюргеру, а к некоторым его работам, связанным с ракетостроением. Конечно, раскрыв им формулу одного расчета. Профессор продолжал бы жить в старой доброй Вене. Однако ближе к делу…
Живя в Коннектикуте, господин Обербюргер всеми силами старался овладеть английским. Видимо, в этом он не был так силен, как в технике, и имя Митки фактически было исковерканным «Микки», потому что Профессор Обербюргер тоже обожал всеми любимого Микки Мауса Уолта Диснея.
Итак, оба жили в Коннектикуте, и оба в одном доме — маленький серый мышонок и маленький седоволосый человек. В обоих не было ничего необычного, особенно в Митки. Он жил в щели за плинтусом, был главой довольно большой семьи, любил сыр, и, возможно, будь среди мышей ротарианцы[5], Митки примкнул бы к ним.
Что же касается поведения господина Профессора, то его можно было назвать странным. Убежденный холостяк, Герр Профессор часами разговаривал с самим собой. Как мы узнаем позже, это постоянное общение господина Обербюргера с собственной персоной сыграло важную роль в жизни мышонка. У Митки были отличные уши, и он часами слушал ночные монологи хозяина дома. Конечно, он не мог понять их, интерпретировал по-своему. И Профессор представлялся ему огромной шумливой сверхмышью, которая пищит слишком много.
Конструируя новую межпланетную машину, Профессор потерял счет времени. День сменялся ночью, месяц месяцем, постепенно упорный труд принес свои плоды, и проблески надежды засветились в глазах ученого.
Прошло еще некоторое время, и Профессор с отеческой любовью уже разглядывал свое детище. Машина, сплошь пронизанная проводами, точно человеческий организм кровеносными сосудами, была около трех с половиной футов в длину. Она покоилась на временной раме в комнате, которая служила господину Обербюргеру для самых различных целей. По правде говоря, Профессор мог пользоваться еще тремя комнатами, но, казалось, он их не замечал. Самая большая была не только лабораторией. Здесь же в одном углу стояла кровать-раскладушка, а в другом — на газовой горелке варился какой-то непонятный суп. Митки видел, как хозяин дома солил и перчил это варево, но, что самое странное, никогда не ел.
— А теперр я налью это в первой трубка. Если первая хорошо примыкает к вторая… Проверим, я дольшен получайт взрыв?..
Как видно, опыт подтвердил предположения ученого, потому что Митки в ту же ночь принял почти окончательное решение перебраться с семьей в другое жилище, которое бы не сотрясалось от взрывов. Но кое-что заставило его остаться в доме господина Обербюргера. Прежде всего новая, более просторная норка и радость всех радостей — щель в стенке холодильника, где хозяин дома хранил продукты.
Профессор ликовал. Опыты подтвердили его расчеты, и оставалось лишь одно — найти место для жилого отсека.
И как раз в тот момент, когда ученый решал этот последний вопрос, он впервые увидел Митки. Вернее, его взгляд остановился на паре серых бакенбард и черном блестящем носике, который протиснулся сквозь щель в плинтусе.
— Ошень gut, — сказал Профессор. — Митки Маус собственная персона. Не хотите ли отправиться в путешествие?
Профессор не стал дожидаться согласия Митки. Он немедленно послал в город за клеткой для мышонка. И не успел ученый установить клетку на столе и сунуть между прутьев кусок сыра, как Митки, почуяв любимый запах, пошел за своим носом в плен.
Клетка с мышонком стояла на столе, и целыми днями и ночами, работая за столом, Профессор без умолку говорил с мышонком.
— Понимайт, я хотель взять белую мыша из лаборатория в Херфорд. Но зашем? Ты луше, здоровее и жиль под пол в темнота, знашит, меньше страдать от глазной болезнь. Видишь, как я приделал это крыло? Это нужно для плавное приземление в атмосфера. А этот амортизатор будет предохраняйт твоя голова от ударения. Я так хотель.
Действительно, господин Профессор был со странностями, если он беседовал с мышонком таким манером. И какой здравомыслящий примется в одиночку мастерить ракету, тем более что господин Профессор был не изобретатель, а инженер. Правда, он объяснил Митки, что все детали его ракеты не новые и что ему потребовались лишь точные математические расчеты и тщательная сборка.
— Земное притяжение мы, кажется, преотолель, правда, есть неизушенные факторы в тропосфера, стратосфера, но я хочу думайт, что ты доберешься до Луна и станешь первый мышонком в мир. Жаль, что я такой большой, а то отправились бы вместе, — сказал Профессор последние слова и простился с Митки.
И пока мышонок, одурманенный запахом свежего сыра и сильным шумом моторов, счастливо и бездумно расставался с планетой Земля, господина Обербюргера одолевала единственная мысль:
— Если ракета не достигнет Луна, вернется ли она на Землю?
Нет сомнений, что господин Профессор был большой ученый, однако и он мог не знать того, чего не знал ни один человек на Земле. Прекрасно разработанный план содружества человека и мышонка не был претворен в жизнь, и случилось это из-за Приксла.
Запустив ракету, Профессор всю ночь не отходил от телескопа. Восьмидюймовый отражатель проверял курс ракеты, когда она набирала скорость. Крохотный факел мог видеть только тот, кто знал, куда смотреть. Днем видимость пропала, и Профессор старался занять себя домашними делами, чтобы меньше думать о Митки. И вот, наводя порядок на рабочем столе, он вдруг услышал тревожное попискивание и увидел, что в клетке сидит серый мышонок с коротким хвостом и менее длинными, чем у Митки, бакенбардами.
— Ошень gut! — воскликнул Профессор. — Ви, фрау Минни, ищете Митки?
Профессор не был биологом, но случилось так, что он оказался прав. Это действительно была жена Митки. Какие неведомые пути ума заставили ее войти в клетку даже без приманки, Профессор не знал и не интересовался этим, но он был восхищен смелостью Минни и немедленно угостил ее сыром, затолкав через прутья основательный кусок.
Герр Обербюргер был счастлив появлению собеседника и решил смастерить мышонку новое жилище без железных прутьев. Не прошло и часа, как Минни получила просторную комнату — днище от упаковочной корзины площадью в квадратный фут. Видимого барьера не было. Но Профессор по краям пустил тонкую металлическую фольгу, под днище положил кусок металла, подсоединил к противоположным полюсам маленького трансформатора, и Минни свободно разгуливала по островку, окруженному легким электрическим полем. Через несколько дней она получила первый урок и, ощутив действие легкого электрического тока, уже больше не ходила по краю днища. Отныне господин Профессор не беспокоился о Минни, она была сыта и счастлива. А милый Митки — как-то он там сейчас? Он Далеко… И снова бессонная ночь У телескопа.
Эта ночь принесла Профессору мессу беспокойств Уж в который раз он снова и снова проверял свои расчеты и сквозь отверстие в крыше направлял на цель восьмидюймовый рефлектор. Светового пунктира не было.
Обнаружил ракету Профессор только через два часа. Она уже отклонилась на 5° от курса и вела себя странно. Как говорят в авиации, двигалась штопором на хвост. Затем на глазах у недоумевающего ученого она пошла по суживающейся спирали, похожей на орбиту.
— Откуда появляться орбита? — недоумевал Профессор.
Но ракета уже исчезла в темноте. Профессор снова взялся за проверку расчетов. Ошибки не было. И тогда он сказал Минни:
— Значит, это есть сила, которых я не мог предусмотрейт при расчет. Но ведь этому никто не повериль.