Луна оказалась для Эрика бесплодным, мертвым миром.
Ему не удалось ничего открыть там. Поэтому его внимание было полностью обращено к новой стадии изучения космоса.
Марс был также трупом, однако иного рода. Здесь он хотел открыть глазам человека остатки цивилизации, умершей за миллионы лет до того, как люди лишь начали мечтать о полете в космос. И на этот раз иллюзорная неизвестность оставила горький привкус у Эрика. Он был близко… но с опозданием на миллионы лет.
А теперь вот облако.
Фигура Эрика появилась внезапно. Он медленно двигался к нам. Чувство облегчения словно волной захлестнуло меня. Однако что же не давало мне успокоиться?.. Маркер. После полудня Эрик воткнул в землю треногу — она исчезла.
Беспокойство не покинуло меня, даже когда Эрик наконец преодолел шлюз.
— У вас очень бодрый вид — заметил он, медленно высвобождаясь из костюма. — Что случилось? Вы ожидали призрака?
— Ты что-нибудь увидел? — и голос Макгиверна прозвучал неестественно высоко.
— Ничего. Никакого черта, — он передернул плечами, сбрасывая костюм, и сел перед управлением.
— Все как и было. Только по-всюду ночь, а там день.
— Оно все же не такое, как было, — заметил я. — Какое-то мерцание.
Эрик искоса посмотрел на меня.
— Ты прав. Оно словно готовится к чему-то.
— А где тренога?
— Тренога? Да?! Проглочена разрастающимся облаком.
Утром с Базы прибыл Томпсон. Командир терпеливо выслушал рассказ о таинственном мерцании и немедленно послал два «джипа» на поиски Эриковой треноги. Ее нашли внутри облака в семистах ярдах. Последовал приказ — отойти на две мили.
Эндрюс снял новые пробы и установил, что плотность атмосферы повысилась на 100 процентов и воздух внутри облака был на 22 процента плотнее нормы на Марсе. Им почти можно было дышать.
На минуту Томпсон отвлек наше внимание.
— Между прочим, Эрик, — сказал он, спокойно отхлебывая кофе, — советую быстро слетать на Базу. Ваши ребята волнуются, нашли что-то на стене. Это не займет много времени, я прикажу доставить вас обратно. Я понимаю…
— Благодарю вас, сэр. — И Эрик выполз из шлюза и направился к «джипу».
Тем временем облако начало менять цвет. Слепящие глаза краски исчезли, появились грязно-серые клочья, которые едва двигались. Облако разрослось еще на хорошие полмили, и Томпсон приказал нам отойти еще на две мили. Идея о расщелине, казалось, отпала. Других теорий не возникало. Подобно дикарям, мы просто пребывали в ожидании.
К полудню Эрик вернулся с Базы и привез для нас фотоснимки. Однако эти новости казались незначительными в сравнении с напряжением, вызванным поведением облака. И все же мы поняли, что парни там, на Базе, были вознаграждены за свое почти иссякшее терпение — обнаружили тонкий фриз на стене, когда копали землю на глубине двадцати футов.
Невелика важность — именно те несколько куриных царапин, по выражению Эрика. Однако они являлись первой непрерывной системой иероглифов, первой моделью письменности марсианского народа, плод шестимесячного изнурительного труда, когда люди в скафандрах, согнувшись буквально пополам, делали сколы с выветренной, покрытой песчаной коркой стены.
К четырем часам Эндрюс снова взял пробы атмосферы. Плотность возросла еще на 38 процентов.
Человек внутри облака не нуждался в кислородном баллоне.
Там было и тепло. Термометр показывал 48 градусов по Фаренгейту. Мы привыкли к 20 градусам ниже нуля, и для нас это было действительно тепло.
К вечеру мы, усевшись в корабле, попивали кофе. Крик Макгиверна заставил нас прервать отдых. В облаке нарастало движение. Он схватил камеру, а мы снова вперились глазами в эту штуку.
Светящаяся грязно-серая стена точно двигалась изнутри. Движение нарастало, и казалось, облако выворачивало себя наизнанку, вздымая фантастические волны в несбиваемом ритме. Ясные очертания краев и точность формы исчезли, подобно рассеивающемуся туману. По краям начал носиться смертельный вихрь. Волны скручивало, и они бились точно в предсмертных судорогах. Мы ощутили внутренний холод.
— Ад, — произнес я и попятился.
По приказу Томпсона бригада отошла еще на три мили за линию дюн, которая служила нам местом обозрения. Однако Эрик попросил у командира разрешения остаться в корабле и наблюдать облако, если оно докатится до настоящих позиций.
— Единственная возможность что-то понять, сэр.
— Никогда не думал, что вы такой одержимый, Кэмп, — проворчал Томпсон с плохо скрываемым восхищением. — Эта штука, вероятно, может сжечь, сдуть нас с лица планеты.
— Однако, сэр, никакую проблему не решить, если от нее бежать, — тихо сказал Эрик.
Макгиверн тоже просил разрешения остаться с Эриком.
Ночью облако поглотило корабль, и утром пустыня выглядела так, точно его там и не было.
Казалось, оно больше не разрасталось, а спокойно лежало на дне Равнины. Однако даже воздух словно зарядили ожиданием.
Ожидание достигло своей кульминации. Облако бездействовало, и наше нервное напряжение не находило выхода. Добавлением ко всему была нарушенная радиосвязь с Эриком и Макгиверном. Облако словно обладало незаурядным талантом по части радиоатмосферных помех, и наши попытки связаться с кораблем оказались безрезультатными.
После ленча там появилось страшное мерцание. Покуда мы обсуждали новое явление, один из парней закричал, что он рассмотрел что-то внутри чудища. Поначалу мы восприняли это как галлюцинации, затем увидели то же самое. Постепенно едва заметные очертания мамонтообразной горной цепи стали видны сквозь рассеивающиеся пары облака.
Сидя в корабле, Эрик и Макгиверн наблюдали за тем, как едва видимые рисунки превращались в отчетливые очертания. Когда же перед ними вдали выросли горы, они почувствовали, как волосы на голове встают дыбом.
Камеры Макгиверна жужжали безостановочно, фиксируя меняющиеся силуэты за куполом.
Теперь они осознали, что являются свидетелями величайшей драмы в космосе. Чем все это кончится, трудно было предположить, однако они готовы были идти и разделить с ней судьбу. Эрик и не намеревался вывести корабль из этой кутерьмы, спастись бегством. В Макгиверне события за куполом вызвали нарастающее возбуждение, которое рассеяло любую мысль об опасности. Такие переживания бывают в жизни человека только раз, и Макгиверн словно впитывал в себя удовольствие.
Все образование мерцало или вибрировало с такой силой, что трудно было смотреть на него долгое время. Эрик же так долго смотрел на картины, образованные самим облаком, что его череп, казалось, раскалывался от головной боли. Макгиверн заставил его проглотить пару таблеток и приказал отдохнуть.
Ранним утром его разбудили тумаки и истерические возгласы Макгиверна:
— Эрик! Эрик! Я спятил, я спятил!
Страх в голосе парня подействовал лучше ведра воды. Эрик мгновенно проснулся и взглянул в направлении пальца Макгиверна.
Облака как не бывало. На его месте по горизонту тянулась высокая остроконечная цепь гор, угрожающе реальная и мощная кульминация призрачных образов, виденных всеми доселе.
Контуры гор то и дело скрывались за высокими столбами пыли, поднимавшейся в небо. Небо было удивительно голубым. А пыль подняли люди и машины— колоссальная процессия словно обтекала корабль.
Эрик уставился на фантастическую картину за куполом, бормоча только одно:
— Это невозможно, совершенно невозможно.
Картина была реальной, хотя Эрик и продолжал не верить в то, что его воображение может воспринять зрелище столь чуждое.
Чуждое. Это слово подходило больше всего. Существа, идущие там, не были людьми. Человекообразные, да, человекообразные, удивительно чем-то похожие на людей. Высокие, мускулистые, с четко высеченными чертами лица древних греков. Азиатски раскосые глаза казались несравненно больше глаз землян.
Марсиане?! Остались живыми в омертвевшем мире, павшем миллионы лет назад жертвой опустошительной силы времени.
— Это не сон? — послышался нервный возглас Макгиверна.
— Для нас реальность, и только так это имеет значение, — кивнул Эрик.
— Они не… не люди, не так ли?
— А выглядят людьми?
Макгиверн покачал головой. Нет, они не выглядели землянами, но сходство было очень велико. Те немногие царапины, столь похожие на следы куриных лап, обнаружили рисунки существ, в общем, человекоподобных. Если воспринимать это как высокостилизованную форму искусства, то существа вне корабля были истинными марсианами. Но как это случилось?
Макгиверн с неудовольствием сосредоточил внимание на своей работе, а Эрик снова принялся рассматривать идущих.
Рослые, высотой семь-восемь футов, одетые в туники, с оголенной грудью, эти существа поддерживали на массивном плече предметы, похожие на оружие. Они шли к горам.
— Почему они не видят нас? — спросил Макгиверн.
— Полагаю, не могут. Почему бы еще?
Эрик повернулся и поверх моря лиц принялся разглядывать песчаные дюны. За дюнами была пустота. Казалось, мир внезапно заканчивался там, где словно из прозрачного воздуха появлялись марширующие колонны. И там не осталось и признаков существования командира и группы.
Эрик почувствовал вдруг, как внутри все похолодело. Границы облака доходили как раз до того места, где марширующие колонны исчезали, словно опять превращались в прозрачный воздух.
— Том, — произнес он тихо, — без паники, но я не вижу группы командира.
Глаза Макгиверна попытались открыться еще шире.
— Ну, — произнес он, медленно пробираясь к своему месту, — черт побери, где мы сейчас?
Вопрос был как нельзя кстати!
Тем временем мы находились наверху дюн и с изумлением наблюдали, как облако словно кто-то перестраивал и наконец придал ему фантастическую форму. Всю ночь мы могли видеть, что панорама приобретает более определенные очертания, а утро встретило нас зрелищем, какое вряд ли мы надеялись увидеть за свою жизнь.
Вдали отчетливо возвышались грозные горы. Материя облаке словно растворилась, и на смену пришли какие-то непрерывно движущиеся узоры. 8 конце концов наши глаза смогли определить, что это колонны человекообразных мерно шагали к далеким горам. Они появлялись точно из пустоты в том месте, где кончались границы облака, и таяли в туманной Дали.