Я сел в машину и включил зажигание.
Я катил по шоссе, не глядя ни вправо, ни влево, так и ездил добрый час взад и вперед, и порой на секунду-другую зажмуривался так, что запросто мог съехать с дороги и перевернуться, а то и разбиться насмерть.
А потом, около полудня, солнце затянуло облаками, и вдруг я почувствовал — все хорошо.
Я поднял глаза, глянул на гору — и чуть не заорал.
Могила исчезла.
Я как раз спустился в неглубокую ложбину, а впереди на дороге одиноко брел старик в толстом свитере.
Я сбросил скорость, и, когда нагнал пешехода, машина моя поползла с ним вровень. На нем были очки в стальной оправе; довольно долго мы двигались бок о бок, словно не замечая друг друга, а потом я окликнул его по имени.
Он остановился у дверцы.
— Разве я вас знаю?
— Нет. Зато я знаю вас.
Он поглядел мне в глаза, всмотрелся в лицо, в губы.
— Да, похоже, что знаете.
— Я вас увидал на дороге. Думаю, нам с вами по пути. Хотите, подвезу?
— Нет, спасибо, — сказал он. — В этот час хорошо пройтись пешком.
— Вы только послушайте, куда еду.
Он двинулся было дальше, но приостановился и, не глядя на меня, спросил:
— Куда же?
— Путь долгий.
— Похоже, что долгий, по тому, как вы это сказали. А покороче вам нельзя?
— Нет, — отвечал я. — Путь долгий. Примерно две тысячи Шестьсот дней да прибавить или убавить денек-другой и еще полдня.
Он вернулся ко мне и заглянул в машину.
— Значит, вон в какую даль вы собрались?
— Да, в такую даль.
— В какую же сторону? Вперед?
— А вы не хотите вперед?
Он поглядел на небо.
— Не знаю. Не уверен.
— Я не вперед еду, — сказал я. — Еду назад.
Глаза его стали другого цвета. Мгновенная, едва уловимая перемена, словно в облачный день человек вышел из тени дерева на солнечный свет.
— Назад? — он пробовал это слово на вес.
— Разворачиваю машину, — сказал я, — и возвращаюсь вспять.
— Не по милям, а по дням?
— Не по милям, а по дням.
— А машина подходящая?
— Для того и построена.
— Стало быть, вы изобретатель?
— Просто читатель, но так вышло, что изобрел.
— А когда вы доедете до места, — начал старик, взялся за дверцу, нагнулся, сам того не замечая, и вдруг спохватился, отнял руку, выпрямился во весь рост и только тогда договорил: — Куда вы попадете?
— В десятое января тысяча девятьсот пятьдесят четвертого.
— Памятный день, — сказал он.
— Был и есть. А может стать еще памятней.
Он не шевельнулся, но света в глазах прибавилось, будто он еще шагнул из тени на солнце.
— И где же вы будете в этот день?
— В Африке, — сказал я.
Он промолчал. Бровью не повел. Не дрогнули губы.
— Неподалеку от Найроби, — сказал я.
Он медленно кивнул.
— И если поедем — попадем туда, а дальше что? — спросил он.
— Я вас там оставлю. Навсегда, — сказал я.
Старик глубоко вздохнул, провел ладонью по краю дверцы.
— И эта машина где-то на полпути обратится в самолет? — спросил он.
— Не знаю, — сказал я.
— Где-то на полпути вы станете моим пилотом?
— Может быть. Никогда раньше на ней не ездил.
— Но хотите попробовать?
Я кивнул.
— А почему? — спросил он. нагнулся и посмотрел мне прямо в глаза, в упор, грозным, спокойным, яростно-пристальным взглядом. — Почему?
«Старик, — подумал я, — не могу я тебе ответить. Не спрашивай».
— И когда вы пойдете на вынужденную посадку, — сказал он, — вы на этот раз приземлитесь немного по-другому?
— Да, по-другому.
— Немного пожестче?
— Погляжу, что тут можно сделать.
— И меня швырнет за борт, а больше никто не пострадает?
— По всей вероятности.
Он поднял глаза, поглядел на горный склон, никакой могилы там не было. Я тоже посмотрел на эту гору. И наверно, он догадался, что однажды могилу там вырыли.
Он оглянулся на дорогу, на горы и на море, которого не видно было за горами, и на материк, что лежал за морем.
— Хороший день вы вспомнили.
— Самый лучший.
— Идет, — сказал он. — Ловлю вас на слове, подвезите меня.
Я распахнул дверцу. Он молча поднялся в машину, сел рядом со мной, бесшумно, не хлопнув, закрыл дверцу. Он сидел рядом, очень старый, очень усталый.
Я включил зажигание и мягко взял с места,
— Развернитесь, — сказал он. Я развернул машину в обратную сторону.
— Я кое о чем вас попрошу, — начал он, — когда приедем на место, не забудете?
— Постараюсь.
— Там есть гора, — сказал он и умолк, и сидел молча, с его сомкнутых губ не слетело больше ни слова.
Но я докончил за него. «Есть в Африке гора по имени Килиманджаро, — подумал я. — И на западном ее склоне нашли однажды иссохший, мерзлый труп леопарда. Что понадобилось леопарду на такой высоте, никто объяснить не может. На этом склоне мы тебя и положим, — думал я, — на склоне Килиманджаро, по соседству с леопардом, и напишем твое имя, а под ним еще: никто не знал, что он делал здесь, так высоко, но он здесь. И напишем даты рожденья и смерти и уйдем вниз, к жарким летним травам, и пусть могилу эту знают лишь темнокожие воины, да белые охотники, да быстроногие окапи».
Мы двинулись не торопясь, я за рулем, старик рядом со мной, спустились с косогора, поднялись на новую вершину. И тут выкатилось солнце, и ветер дохнул жаром. Машина мчалась точно лев в высокой траве. Мелькали, уносились назад реки и ручьи. «Вот бы нам остановиться но час, — думал я, — побродить по колено в воде, половить рыбу, а потом изжарить ее, полежать на берегу и потолковать, а может, помолчать. Но если остановимся, вдруг не удастся продолжать путь?» И я дал полный газ. Старик улыбнулся.
— Отличный будет день! — крикнул он.
— Отличный.
«Позади дорога, — думал я, — как там на ней сейчас, ведь сейчас мы исчезаем? Вот исчезли, нас там больше нет. И дорога пуста. И Солнечная долина безмятежна. Как там сейчас, когда нас там больше нет?»
Я еще поддал газу, машина рванулась: девяносто миль в час.
Мы оба заорали как мальчишки.
Уж не знаю, что было дальше.
— Ей-богу, — сказал под конец старик, — знаете, мне кажется… мы летим?
В ДОЗОРЕ ЦИКЛОПЫ
Вильям[7] Спенсер
Фантастический рассказ
Печатается с сокращениями
Перевод с английского Л. Этуш
Рис. Р. Авотина
«Юный техник» 1975'01
Серая назойливая муха с жужжанием кружилась над головой Флойда, покуда он рассматривал модели компьютера. Он провел на микросхеме еще одну линию пером, стараясь не обращать внимания на муху — маленькое темное пятнышко, безостановочно снующее у края глаза. Наконец терпение иссякло, и свободной рукой он отмахнулся от жужжащего насекомого — неуклюжий жест в пустоту. Муха с легкостью метнулась вверх.
Рабочая микросхема была почти закончена. Микросхема новой, радикально новой конструкции.
На улице нестерпимая жара. Солнечные шторы и кондиционер не помогали. Флойд подумал, что следует пожаловаться. А пока лишь открыл маленькое окно за плотной шторой. Хотя бы намек на легкий ветерок! И эта муха!
Дверная ручка повернулась, и кто-то тихо вошел.
Флойд поднял глаза — Клэун.
Никогда не улыбающийся. Двигающийся бесшумно, по-кошачьи, Клэун у всех вызывал смутное чувство беспокойства. Полузабытые призраки проступков начинали шевелиться в голове, когда лишенные выражения глаза агента безопасности обшаривали незащищенное лицо собеседника. Однако Флойду не хотелось выдавать свои ощущения. И он разыгрывал искусственную веселость.
— Привет, старина. Как процветает экономический шпионаж?
— Это не предмет для шуток. Дирекция придает большое значение вопросу безопасности.
Глаза его скользили по комнате, словно раздвоенный змеиный язык.
— Окно?! — Клэун точно одеревенел.
— A-а да?! — покрасневший Флойд склонился над панелью компьютера, чтобы скрыть смущение.
Клэун подошел к окну и с раздражением захлопнул форточку.
Муха успела вылететь.
— Вы ведь знаете, что это против правил, — ледяным тоном сказал Клэун.
— Знаю. Но здесь всегда не хватает воздуха. Кондиционер плохой.
— В таком случае вам следует пожаловаться, — с твердостью в голосе заявил Клэун, — его наладят.
— Я слишком занят. Быстрее открыть окно.
— Мне жаль, что вы придерживаетесь такого мнения, — сказал Клэун, тяжело опустившись на стул.
Флойд знал, что теперь предстоит выслушать популярную лекцию на тему о безопасности.
— Фирма известна своими оригинальными конструкциями. Мы тратим состояние на научные исследования, чтобы неотступно идти на шаг впереди конкурирующих концернов. Беспечность к мерам безопасности сведет на нет этот «шаг впереди».
Флойд начал злиться, однако поборол гнев и поднял руки вверх.
— Ладно, впредь буду держать окно закрытым.
Клэун медленно обошел комнату, всем своим поведением показывая неодобрение, затем, словно кошка, молча и бесшумно выскользнул за дверь.
Три недели спустя Флойд оказался в кабинете управляющего.
Огромная, с низким потолком комната, обитая дорогостоящим ковровым материалом, электронные скульптуры, расставленные с изысканным вкусом. Флойд не испытывал удовольствия от посещений этой святой святых. Несмотря на мягкий свет и пушистый ковер, в котором утопали ноги, было ясно, что окружающая атмосфера недружелюбна.
Флойд нервно переступал с ноги на ногу, пока управляющий притворялся, что читает какие-то бумаги, разложенные на столе. Клэун маячил на заднем плане, напоминая хорошо вышколенного дворецкого.
— A-а, Флойд, — наконец произнес шеф, словно Флойд только что появился в комнате. — Взгляните-ка поближе вот на это.
Флойд подался вперед и прижался глазом к тубусу микроскопа.
— Одна из наших последних микросхем, — произнес он спустя мгновение, — та самая, которую мы…