Вот-вот. Будут вам и «контракты», и «коллективы». Мало не покажется… План приобретал все более четкие очертания.
Глава XIКрасный «Форд» со свалки
У въезда на автостоянку находилась стеклянная будочка на курьих ножках. С нее вся стоянка виднелась как на ладони.
Мы взобрались по дребезжащим железным ступенькам и постучали в окошко. Фролякин, как обычно, спал. В этом и заключалось его дежурство.
– Здрасьте, дядь Вань, – крикнули мы.
– Ну и что? – он приоткрыл окошко и зевнул изо всех сил.
– Дядь Вань, нам машина нужна.
Фролякин не удивился – недаром он был нашим соседом.
– Какая? – он опять зевнул, намекая, что мы мешаем ему работать.
– Какую не жалко, – сказал я.
– Лучше «Мерседес», – скромно добавил Алешка. – Желательно черный.
Фролякин в раздумье поскреб заросшую щеку.
– «Мерседесов» не держу. «Форд» сгодится?
– Смотря какой цвет, – сказал Алешка.
– Не, ну вы капризные, соседи, – обиделся Фролякин. – Не угодишь на вас.
Он выбрался из будки и, все еще позевывая, повел нас в дальний угол стоянки.
Там, возле самой сетки-забора, было что-то вроде свалки.
– Кладбище кораблей, – проронил я, увидев груды бывших автомобилей.
– Не, кораблей не держим. Выбирайте из чего есть.
Мы побродили между брошенных машин. Все они были разных марок, но все одинаковы. В том смысле, что у каждой из них чего-нибудь не хватало. Одна машина только отличалась от всех – у нее вообще ничего не было, кроме дырявого кузова даже без сидений.
– Мне вот эта нравится, – показал Алешка на стоящий невдалеке навороченный джип. Новенький и блестящий.
– Не, соседи, эту не дам – она хозяйская. Берите «Форд».
Красный «Форд» был всем хорош. Тонированные стекла, не очень ржавые «молдинги», которые валялись рядом, какая-то красивая фиговинка на капоте и руль, обтянутый желтой кожей, черной от грязи.
Ему только колес не хватало, он как-то скромненько присел на голые диски.
– У него колес нет, – сказал Алешка.
– Не, ну вы капризные, соседи, – обиделся Фролякин. – Тута колес – хоть выбрасывай. Снимай с любой тачки и ставь на свою. Ща я вам домкрат принесу.
И он, зевая, поплелся в свою сторожку. А мы уселись в «Форд», который нам все больше нравился. У него были очень уютные сиденья, простроченные нитками, похожие на нарезные батоны, и симпатичная обивка, правда, вся облезлая, но ее вполне можно подклеить. Но самое главное – темные стекла, за которыми нас не будет видно при выполнении задуманной сложнейшей операции.
Мы так засиделись в машине, что не заметили, как на улице по-осеннему решительно стемнело. А Фролякин все не шел.
– Домкрат ищет, – вздохнув, сказал я.
– Спит, – отрезал Алешка.
Он оказался прав. Когда мы подошли к сторожке, за шлагбаумом изо всех сил сигналила приехавшая машина, а Фролякин не подавал никаких признаков жизни.
Наконец водитель не выдержал, выскочил из машины, поднырнул под шлагбаум, взбежал по ступенькам и забарабанил в стекло.
Шлагбаум дрогнул и пополз вверх. А водитель пошел вниз, к машине. Но не успел он сесть за руль, как шлагбаум, словно устав, снова опустился на прежнее место.
– Да, – сказал Алешка, – не сейчас. Да и темно уже.
Я согласился с ним, и мы пошли домой. А за нашими спинами послышался укоризненный голос Фролякина, прерываемый зевотой:
– Не, ну ты, парень, какой-то сонный. Нерасторопный…
А то, что ответил «парень», я повторить не решусь.
– Ну ладно, Дим, – сказал Алешка, когда родители прогнали нас спать, – машину мы достали. Согласен. А кто за руль сядет? Если ты, то я не поеду.
– А если – ты, то я не поеду, – ответил я.
– Давай Вадьку попросим, – сострил Алешка.
– Или папу, – сострил я.
Мы уткнулись в подушки.
А потом я предложил:
– Давай дядю Федора уговорим.
– Давай, – обрадовался Алешка. – Он добрый. И покататься ему хочется.
Дядя Федор – тоже наш сосед. Но из другого подъезда. Он великий автомобилист. Правда, не столько сам ездит, сколько другим советует и помогает. Он про машины все знает – куда искра ушла, где зажигание потерялось и какие клапана стучат. Только почему-то свою машину никак не отремонтирует. Уже третий год. Она у него так и стоит под брезентом.
Время от времени дядя Федор, лицом и добротой очень похожий на симпатичную собаку, подходит к машине, сдвигает на затылок шапку, снимает брезент и долго стоит, разглядывая свой «жигуленок», ухватив себя в раздумье за подбородок. Постоит, подумает, бровями пошевелит и потом снова закрывает машину брезентом.
Потому Алешка и сказал, что ему тоже покататься хочется.
– Слушай, – протянул он. – А что мы ему скажем?
– Скажем правду. Что мы снимаем фильм. Для этого…
– Для «Дорожного патруля», – хихикнул Алешка.
– Так, – сказала мама, входя и выключая свет, – если через пять минут вы…
– Что? – сонным голосом спросил Алешка. – Вставать пора? Сейчас, мамочка, еще пять минуточек. – Это у него так натурально получилось, будто и в самом деле мама разбудила его. – Дим, вставай, мама пришла.
– Она тебе снится, – словно спросонья ответил я. – Спи дальше. У нас каникулы.
– Наглецы! – высказалась мама. И пригрозила: – Ничего, каникулы уже кончаются, – и она вышла, тихо прикрыв дверь. Может быть, не совсем была уверена, что мы не спим, а валяем дурака.
Утром мы сбегали на репетицию, примерили костюмы и полностью прогнали пьесу. Алешка тоже сыграл всю свою роль: мекнул, когда занавес открылся, и бекнул, когда он закрылся.
Бонифаций не удержался от хвастовства:
– Если премьера пройдет с успехом, нас выдвинут на смотр школьной самодеятельности района, – он чуть не захлебнулся от восторга. – А там – городской смотр, республиканский… Париж! Лондон!
– Малаховка! – в тон ему гаркнул Алешка.
И Бонифаций шлепнулся с заоблачных высот на грешную землю.
– Вы только не вздумайте заболеть! – пригрозил он.
«Спасибо за подсказку, – подумал я. – Этим мы вас и захватим».
Скинув костюм Дурака и козлиную шкуру, мы помчались на стоянку. Разбудили Фролякина, взяли у него домкрат и баллонный ключ. Выпросили заодно и насос. Быстренько поснимали с соседних машин колеса и поставили их на свой любимый «Форд».
Теперь надо отловить дядю Федора. Причем в самый благоприятный момент…
Мы его долго караулили во дворе, и этот момент настал.
Дядя Федор вышел из подъезда, сдернул с машины брезент и сдвинул на затылок шапку.
Мы подобрались поближе:
– Здрасьте, дядь Федь!
– Да, – мечтательно проговорил он. – Сейчас бы – за руль. И за город. Навстречу солнцу. Машина мчится. Шуршат по асфальту колеса. Ровно бормочет движок. Посвистывает встречный ветерок. Солнечные лучи…
– …Скрываются за тучами, – подсказал Алешка.
– Что? – дядя Федор очнулся от своих мечтаний.
– А мы машину купили, – похвалился Алешка.
– Молодцы!
– Вы нам не перегоните ее со стоянки во двор? – попросил я.
Дядя Федор расцвел.
Мы помогли ему снова набросить брезент на машину и даже поправили ему шапку, из-за которой его и прозвали во дворе дядей Федором. Потому что в этой чудной шапке – одно ухо торчком, а другое висячее – он был очень похож на известного Шарика из Простоквашино…
– Привет Василичу! – разбудил дядя Федор Фролякина. – Мы – за машиной! Выдавай!
Осмотрев наш прекрасный «Форд» со всех сторон, дядя Федор одобрил покупку и спросил:
– Сколько за него отдали?
– Штуку баксов, – не моргнул глазом Алешка.
– Ну, – прикинул в уме дядя Федор, – малость переплатили, баксов девятьсот. Да ничего, доведем до ума.
Тут подошел Фролякин, принес мешок со старыми номерами и с ключами зажигания. Дядя Федор покопался в нем, отобрал номера, которые ему почему-то очень понравились, и, выбрав подходящие ключи, вставил их в замок.
– Давно она тута? – спросил он сторожа.
– А я знаю? Еще до меня поставили.
– Так, аккумулятор подсел, конечно, – деловито начал дядя Федор. – Подзарядить придется…
Не пришлось.
Когда он поднял капот, аккумулятора под ним не оказалось. И двигателя тоже. Дядя Федор хмыкнул.
– Не пойдет? – расстроился Алешка.
И я – тоже. Мы уже так привыкли к своей машине!
– А мы на него все колеса переставили.
– Лучше бы вы двигатель переставили, – проворчал дядя Федор, сдвигая на затылок шапку. – Ладно, подберем что-нибудь другое за эту цену. Не возражаешь, Василич?
– Мне что? У меня этого хлама – завались, – он взялся за мешок. – Ладно, вы тута разбирайтесь, а мне работать надо. – И пошел спать.
Дядя Федор долго и придирчиво бродил меж брошенных машин и выбирал подходящую. И наконец сказал:
– Вот! Эта мне глянулась. И цвет хороший, неприметный.
Я даже подумал, что он догадался, зачем нам нужна машина.
Дядя Федор поднял капот. На этот раз под ним оказалось все, что надо. И что не надо – тоже. Какая-то сообразительная крыса натаскала туда проводков из других машин и свила из них гнездо.
Дядя Федор долго и придирчиво бродил меж брошенных машин и выбирал подходящую. И наконец сказал:
– Вот! Эта мне глянулась. И цвет хороший, неприметный.
– Брысь! – сказал ей дядя Федор, и она, вильнув хвостом, послушно скрылась в недрах машины.
После тщательного осмотра и мелкого ремонта дядя Федор пошел искать какого-нибудь водителя, чтобы от его машины подзарядить наш аккумулятор – «прикурить», как он выразился. А мы тем временем снова переставили все четыре колеса.
Подъехал дядя Федор с каким-то дядькой, они перекинули провода – и наша машина довольно быстро завелась.
– Посидим в салоне, движок погоняем – подзарядим, – сказал дядя Федор, и мы забрались в машину.
Солнце вышло из-за облаков. Мотор тихонько урчал. На вздрагивающем капоте сидела крыса и умывалась.
– Она, наверное, ручная, – сказал Алешка. – Давай ее домой заберем.