– По телевизору покажут, – пообещал я. – Так мы сейчас придем, Игорь Зиновьевич.
– Приходите. Афишу заодно посмотрите. Вам понравится.
Я положил трубку, задумался. Идти в жэк, где нас могут опознать бравые «сыщики», очень не хотелось.
– Ленке позвони, – подсказал Алешка.
Это выход.
Ленка охотно согласилась нам помочь, и мы договорились, что встретимся в школе.
Я забрал из стола кассету, взял сумку с камерой, и мы пошли в школу.
Наши художники постарались. Афиша получилась классная. Так и хотелось ее сорвать. По сравнению с ней дразнилка «Димка – дурак» была совсем невинной шуткой.
Лешка, разинув рот и распахнув глаза, остолбенело глядел то на меня, то на мое изображение на афише. Потом как-то странно вздохнул и тихо, со значением произнес:
– Так вот ты какой – цветочек аленький!
– Выражайся яснее! – разозлился я.
– Не буду, – опасливо отказался Лешка. – Я ж не дурак.
Ясно выразился. Оставалось только радоваться, что в школе в эту пору почти никого нет.
Тут подошел сзади неутомимый братец Бонифаций и дружески обнял нас за плечи:
– Любуетесь? Здорово схвачено, да? Талантливо. Мы эту афишу в Париж повезем.
Не хватало еще на всю Европу такой глупой рожей прославиться!
Я сбросил его руку с плеча и спросил:
– Чья работа? – потому что подписи художника на этом «шедевре» не было, только в нижнем уголке как бы вместо нее угадывался слабый карандашный набросок кленового листа.
– А что? – насторожился Бонифаций. – Не нравится? Это же шарж, Дима. И даже не на тебя, а на сценический образ.
– Это не образ, – проворчал я, – а образина.
– Ты пристрастен, друг мой, – и он быстренько сменил тему разговора: – Камеру принесли?
Я достал из сумки камеру и отдал ему.
– А кассета с генеральной репетицией?
– Она в камере, – сказал я.
– А другая?
– Мы попозже вернем. Он перепишет ее на большую кассету, и мы принесем.
– Здорово получилось?
Я не стал врать, и так уж заврались совсем:
– Мы еще не видели. По телику посмотрим.
– Ну-ну, – Бонифаций взъерошил свои лохматые кудри. – А где ваш сценарий? – он, видно, хотел поскорей от нас отделаться.
– Он еще не совсем готов.
В это время в дверях раздался радостный лай, и в вестибюль ворвался Норд. И помчался прямо к нам, взбрыкивая от счастья всеми лапами и сшибая хвостом стулья и банкетки.
Бонифаций оценивающе, с режиссерским прищуром посмотрел на него, на Алешку и сказал:
– Вот кто бы мог сыграть козленка. Ишь, скачет. – И добавил с сожалением: – Однако великоват.
Да, Норду лошадь впору играть. Он так налетел на меня, что чуть не сбил с ног. Но вдруг увидел афишу и замер. Подумал немного и зарычал на нее, оскалив зубы.
А тут еще и Ленка вошла. Этого мне только не хватало!
Но она совершенно не обратила внимания на афишу (так – скользнула по ней безразличным взглядом, будто уже ее видела) и сделала нам знак глазами, что у нее есть очень важные новости. Точнее – криминальные вести.
Мы быстренько распрощались с Бонифацием, пообещали ему, что не станем до премьеры срывать со стены этот гнусный пасквиль, и выскочили на улицу.
В дальнем углу школьного двора мы сели на мокрую скамейку под березой, с которой надоедливо скапывал недавний дождь.
– Книжку забрала? – спросил я.
– Ой, Дим! Забыла! Но зато я вам сейчас кое-что расскажу…
Лена подошла к жэку, а из дверей вышел ей навстречу молодой человек в черном пальто и белом шарфе.
Он был радостно возбужден и что-то говорил своему спутнику, похожему на водителя солидной фирмы.
Лена уже было прошла мимо, но услышанная фраза заставила ее обернуться.
– Представляешь, Шурик, – весело говорило «черное пальто с белым шарфом», – не успел я этому «Сыщику» подать заявление об угоне, как поступило к ним сообщение о том, что его сотрудники уже напали на след нашей тачки. Приходите, говорят, завтра – получите ее в лучшем виде!
Его спутник не был настроен так радужно.
Лена уже было прошла мимо, но услышанная фраза заставила ее обернуться.
– А бабки? – спросил он. – Сколько они с вас слупят?
– Ерунду! Всего десять процентов от стоимости машины!
– Это семь штук баксов, – мрачно сказал водитель.
– Фирма платит! – засмеялось «пальто» и подняло руку, останавливая такси.
Ну что ж, все идет по плану. По накатанной колее. Но очень скоро эта колея кончится. Наверное, завтра.
– Спасибо, Лен, – сказал я, а она продолжила:
– Это еще не все. Я вот что вспомнила. Мне кажется, это для вас важно. Вчера я ходила в нашу районную ГИБДД, дедушку там выбрали в какой-то общественный совет, относила его фотографии…
– А дед-то при чем? – спросил Алешка.
– Дед как раз и ни при чем.
– А чего ж ты про него рассказываешь?
– Я не про него! – рассердилась Лена. – Я – про ГИБДД… Иду по коридору, а там мечется взад-вперед расстроенный дядька. Машину у него угнали. Тут к нему подходит инспектор, в форме и с палкой, и говорит: «Вы, гражданин, не теряйте зря времени. Бегите в частное сыскное агентство под названием «Сыщик». Там вам помогут».
Молодец Ленка! Ведь это было недостающее звено в цепи жульничества. Вот кто трудолюбиво наводил потерпевших на «Сыщика»!
– Ленк, а какой он собой? – спросил я. – Как выглядит?
– Тебе же сказали, – перебил меня Алешка, – в форме и с палкой.
– Они все в форме и с палками. Особые приметы, Лен, есть у него?
Она задумалась, припоминая:
– Есть! Он на боксера похож.
– В перчатках? – спросил Алешка. – И в трусах? Ты ж говорила – в форме.
– На собаку боксера, – уточнила Лена.
Точно – это он! У того инспектора, который подмигивал с кабельного экрана, было в лице что-то бульдожье. Нос курносый и нижняя челюсть выдающаяся такая.
Ну вот, вся банда раскрыта. И нам можно выходить из подполья. За орденами и медалями. И за славой! Жалко только этого наивного инспектора, которого так глупо используют жулики.
Дома мы едва дождались папы. Он пришел довольно поздно и сильно усталый. Мы дали ему спокойно поужинать и прочитать газету.
А потом приступили к завершению операции «Берегись автомобиля!».
– Пап, – сказал Алешка, – мы хотим тебе помочь. Не возражаешь?
Папа промолчал, уже что-то подозревая.
– Только у нас одно условие. Ты сделаешь, что мы скажем, и не станешь задавать глупых вопросов.
– Я никогда не задаю глупых вопросов, – осторожно ответил папа. – Пора бы уже знать.
Можно подумать, что это очень умные вопросы: «Где вы были? Когда вы наконец поумнеете? Сколько раз вам говорить?» Вслух я, конечно, этого не сказал.
– У вас все? – спросил папа, сворачивая газету.
– Дай слово, что не будешь расспрашивать, – пристали мы.
– Не могу, – опять отказался он. – Вдруг вы бомбу заложили. Я же должен спросить: где?
Вот и поговори с ним! И я не стал больше спорить, а положил перед ним кассету:
– Это оперативный материал по делу об угонщиках автомашин. И по участию в нем агентства «Сыщик».
Глаза у папы вылезли на лоб, и он открыл рот, чтобы задать первый вопрос. Но не успел, мы его опередили:
– Завтра ты передашь эту кассету своему генералу.
– А он что? – как-то тупо спросил папа.
– Я думаю, он представит тебя к очередному званию.
– И к внеочередному ордену, – добавил Алешка. – Дашь поносить?
– Точно? – спросил папа.
Мы так усмехнулись, что он нам поверил.
– Но, братцы, у меня завтра выходной…
– А у твоего генерала?
– У него не бывает выходных, – вздохнул папа.
– Вот и хорошо. Утром отвезешь ему кассету, вернешься домой, а вечером он тебя поздравит.
– Ну хорошо, а…
Но тут очень вовремя вошла мама и сказала, что всем пора спать.
– А это что? – спросила она, указывая на кассету. – Опять какие-нибудь фокусы?
– Никакие не фокусы, – быстро нашелся Алешка. – Это наш спектакль.
– Ой, давайте посмотрим, – обрадовалась мама.
– Здесь репетиция заснята, – сказал Алешка. – Ты лучше на премьеру приходи. Да и спать очень хочется, – и он зевнул.
– Спокойной ночи, – сказала мама и очень подозрительно нас оглядела.
А папа забрал кассету и сунул ее в карман своей домашней куртки.
Глава XVПропала кассета…
В этот день мы здорово проспали. Наверное, перенервничали накануне. А когда встали, папа еще не вернулся с работы. Значит, все-таки послушался нас и повез кассету своему генералу.
Мамы тоже не было дома – наверняка она ушла на рынок, за продуктами. Она почему-то считает, что в субботу на рынке можно купить все подешевле. И каждый раз ошибается в своем прогнозе. Приходит домой расстроенная и сердитая. В это время даже папа старается занимать в квартире как можно меньше места.
Воспользовавшись их отсутствием, мы занялись своими делами. Алешка стал воплощать в прихожей давно задуманный сюрприз – рисовать гуашью в верхнем уголке зеркала кленовый листок. А я забрался в папин кабинет и шарил на книжных полках – искал что-нибудь интересное почитать. Даже не столько интересное, сколько полезное. И как только это полезное разыскал (толстенный том «Криминалистики»), вернулся папа.
– Отвез? – спросил я его.
– Отвез, – вздохнул он. – Других заданий, надеюсь, не будет? Могу я теперь спокойно отдохнуть?
– Конечно! – бодро сказал я. Прекрасно понимая, что, как только папин генерал просмотрит кассету, он тут же, невзирая на выходной, поднимет на ноги всех своих бравых сыщиков. И нашего папу в том числе.
Но что поделаешь – такая уж у нас служба: не спать самим и не давать покоя преступникам.
Однако ситуация развилась несколько иначе…
Генерал, конечно, позвонил. Алешка в прихожей первым цапнул трубку, а когда папа в кабинете отозвался, то трубку положить не поспешил. Уж больно ему хотелось подслушать, как генерал будет папу хвалить.
Однако по первым словам папы и по тому, как начали грозно темнеть его глаза, я быстро сообразил, что в нашем плане что-то не сработало. И понял, что разборочка нам предстоит еще та! И выскользнул из кабинета в прихожую.