Мы обошли этого грубого дуболома и направились к дому, все время чувствуя спинами его настороженный взгляд.
Что ему там надо? Свою машину стережет? Круглые сутки? Зачем тогда этот гараж захватил? Поставил бы машину под окнами и сторожил бы в окошко. А не среди крыс и под дождем.
Странные дела все-таки творятся в нашем районе…
– Дим, – шепнул мне Алешка, когда мы отошли подальше, – а в гараже и правда машина стоит. Новенькая. Я разглядел.
– Конечно, стоит. Иначе чего ему тут охранять, этому барбосу?
– Дим, а ведь он врет.
– Как врет?
– Нахально. Никакой там не «Мерседес». Там совсем другая машина.
– Какая?
– Я тебе дома объясню, – сказал Алешка. – Не знаю, как она называется. Я тебе ее нарисую, а ты отгадаешь.
Я вздохнул: мало мне загадок и задач. И кстати, вот еще одна – веток нарезать. Хорошо, что вспомнили…
Мы свернули с дороги, нашли подходящее дерево – ветки у него кривые и колючие, но мы все равно их нарезали и потащили домой. Две охапки.
Подойдя к дверям нашей квартиры, я достал ключи и уже было приготовился отпереть замок. Но замер, прислушиваясь.
За нашей дверью звучали приглушенные голоса. Кто-то говорил, совершенно незнакомый!
– Жулики забрались, – шепнул за моей спиной Алешка.
Глава VII«Я все понял!»
Вот это да! И хотя мама говорит, что я медленно соображаю, я тут же догадался, что нужно сделать.
Сделать нужно так: тихонько вставить в замок ключ и немного повернуть его, чтобы жулики не смогли открыть дверь изнутри. И позвонить от соседей в милицию.
Я так и сделал. Только к соседям не пошел. Потому что моя рука, повернув ключ, замерла на нем… Незнакомому голосу ответил голос очень знакомый. Даже – родной и близкий. Папин. Он, видимо, стоял с кем-то в прихожей и заканчивал какой-то интересный разговор. Папа не зря утверждал, правда, в шутку, что самые интересные разговоры начинаются в прихожей.
Незнакомый голос мы слышали очень хорошо, разборчиво. Наверное, этот человек стоял у самой двери. А папины слова доносились глуше – из глубины прихожей; его голос узнавался в основном по интонации.
– …Странно это, Сергей Александрович, – говорил стоящий у дверей. – Вот по моей личной статистике картина получается прямо-таки загадочная и необъяснимая. Смотрите: число угонов за последний месяц возросло…
Папа что-то коротко ответил. А незнакомец продолжал:
– …А на самом деле их как будто и нет. Угнаны десять автомашин. И все десять найдены. Причем в самые сжатые сроки…
Тут папа опять что-то вставил. А в ответ ему прозвучало:
– И девять машин разысканы агентством «Сыщик». Десятую только я сам нашел. Ее пацаны из шестого дома угнали, покататься. И в овраге застряли. А вот девять тачек, извините, товарищ полковник, это уже какая-то подозрительная закономерность. Ну ничего, разберемся. Бывайте здоровы, товарищ полковник. Что-то, извините, с замком у вас. Не поворачивается.
Я быстро вынул свой ключ из замка и позвонил в дверь.
– А… – улыбнулся папа. – Это вы? Знакомьтесь, лейтенант. Мои наследники.
Мы вошли и положили свои корявые ветки на пол.
В прихожей стоял наш участковый. Тот самый, который разбирался с угнанным «Рено». Он посмотрел на меня, на Алешку и сказал, тоже с улыбкой:
– Да мы, кажется, знакомы. Это не вы в прошлом году…
– Не мы! – дуэтом перебили мы с Алешкой проницательного лейтенанта. На всякий случай.
– Жаль. А я как раз хотел вас похвалить.
– А, вспомнил! – сказал Алешка. – Это мы!
– Вот и я подумал, что это вы тогда… спалили машину гражданина Фролякина.
Нашел что вспомнить! Это и было-то всего один раз, случайно.
– У меня такое впечатление, лейтенант, что они на достигнутом останавливаться не собираются, – сказал папа. – Вы уж за ними приглядывайте, ладно? А то у меня на них времени не хватает.
– Пригляжу, товарищ полковник, – пообещал участковый и, козырнув, удалился, споткнувшись о ветки.
– А это что вы притащили? Что за коряги? – поморщился папа. – Для какой надобности?
– Колышки. Для цветов.
– Колышки… Это какие-то морские узлы.
– А ты чего это в такую рань уже дома? – не остался в долгу Алешка.
– Так надо, – коротко ответил папа и, забрав телефонную трубку, скрылся в кабинете.
А мы скрылись в своей комнате. Алешка тут же уселся за мой стол и в какой-то моей тетради в два счета нарисовал легковую машину.
Рисует Алешка здорово. Очень точно. И главное – быстро. И как он сумел в полутьме гаража, через узкую щель, разглядеть за одно мгновение эту машину? И так точно ее изобразить?
И он совершенно прав: это никакой не «Мерседес», как нам нахально врал камуфляж с дубинкой. Это – «Рено»! Тот самый, который два дня назад угнали со стоянки возле гостиницы «Горизонт»!
И мне опять захотелось, чтобы эти каникулы поскорее закончились и началась вместо них спокойная школьная жизнь, размеренная, неторопливая, без всяких сюрпризов. А с обычными двойками, суматошным Бонифацием, регулярными вызовами родителей к директору…
Надоели мне эти загадочные каникулы!
– Тихо! – шепнул Алешка. – Папочка заработался.
Он подкрался к двери и чуточку ее приоткрыл, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Потому что у папы была такая привычка: когда он с кем-то из сотрудников обсуждал какое-нибудь дело, он начинал расхаживать по всей квартире с телефонной трубкой и отдавать свои распоряжения. В наивной уверенности, что мы ничего не поймем.
– Так вот, Олег Иванович, – говорил папа, бродя из комнаты в комнату. – В этом деле я выделил бы три странные детали, которые дают все основания сделать вполне определенные выводы…
Здорово, но малопонятно!
– …Все угнанные машины – дорогие и престижные иномарки, новенькие притом. Все они были оборудованы очень надежным противоугонным устройством «Черный рыцарь». И все они мгновенно разысканы агентством «Сыщик»…
Мы слушали во все уши, но время от времени нам хотелось крикнуть папочке: «Ну постой ты хоть минуточку на месте! Прямо под нашей дверью!» Потому что, когда папа удалялся, к примеру, на кухню, слышимость становилась совсем плохой.
– …Более того, – наконец-то донеслось до нас, – все угоны совершены очень профессионально. Без всяких взломов и эвакуаторов, почти на глазах владельцев и всегда одним способом. Свидетели показывают: подходит вполне приличный человек, «пикает» брелочком – и машина приветливо мигает ему фарами и распахивает дверцы. Человек садится и уезжает…
Слышимость опять упала до нуля – папа скрылся в кабинете.
А мы с Алешкой обменялись взглядами: именно такой способ угона мы и наблюдали возле школы. В первый день скучных осенних каникул.
В это время папин голос возник в прихожей:
– …Совершенно ясно, что действует одна и та же организованная группа угонщиков. Думаю, нам следует выйти на контакт, – тут в его голосе послышалось что-то вроде короткого смешка, – выйти на контакт с этим самым «Сыщиком». Чтобы он откровенно поделился с нами секретами своего передового опыта… Да, я сейчас подъеду в нашу инспекцию.
Мы, конечно, выскочили в прихожую. Папа уже надел куртку.
– Пап, – сказал Алешка, – мама просила расчетные книжки из жэка забрать.
– Кого просила? – уточнил папа, переобуваясь.
– Кого-то из всех нас, – дипломатично уклонился Алешка от прямого ответа. – Тебе же все равно по пути.
– Ладно, заберу, – пообещал папа и поскорее захлопнул за собой дверь, чтобы не получить вдобавок еще пару поручений.
А мы пошли на кухню, поставили чайник и обсудили ситуацию. И пришли к выводу, что для ее прояснения не хватает одного действия. Следственного эксперимента.
Разработав его в деталях, мы провели соответствующую подготовку. При этом, надо отдать Алешке должное, он проявил мудрую предусмотрительность. Которая, можно сказать, при проведении следственного эксперимента спасла меня от неминуемой гибели или воспаления легких в самое неподходящее для этого время – на каникулах.
В завершение подготовки мы залезли в мамину любимую шкатулку и среди всего, что там было, отыскали ее театральный бинокль. Он, правда, был уже только с одним глазом (второй мы выковыряли из него еще в детстве, когда пытались построить гиперболоид имени инженера Гарина и разрезать с его помощью на мелкие кусочки родную школу). Но зато к нему была привязана розовая шелковая ленточка, чтобы можно было вешать бинокль на шею.
Мы поглазели через этот один глаз на улицу и остались довольны. Конечно, эта перламутровая игрушка – не полевой бинокль и не телескоп, но все-таки довольно значительно приближал далекие предметы.
Все, что мы подготовили, мы уложили в папин рюкзак, с которым он время от времени (раза два в десять лет) ездит на рыбалку, а рюкзак затолкали под тахту.
– Ну вот, – сказала мама вечером, перед сном, выключая телевизор, – уж полночь близится, а книжек-то все нет.
Папа виновато кашлянул и скрылся в кабинете. А мы с Алешкой с осуждением посмотрели ему вслед.
– А при чем здесь отец? – возмутилась мама. – Я же вас просила…
– Ну… Ему захотелось сделать тебе приятное, – объяснил Алешка.
– Почему-то всегда, когда вам вдруг захочется сделать мне приятное, вы об этом очень быстро забываете, – обиделась мама и ушла спать.
И мы тоже. Алешка еще немного почитал в постели про своих рыцарей, уже не с прежним интересом, а скептически похмыкивая, отложил книгу и выключил свет.
Я уже совсем было заснул, как он вдруг вскочил и сказал торжественно и важно:
– Дим! А я все понял!
– И что ты понял?
– Завтра расскажу, – и он снова плюхнулся в постель.
Глава VIIIЗасада под облаками
Утром я не стал дожидаться, когда Алешка проснется, а безжалостно растолкал его и спросил:
– Ну?
– Баранки гну! – буркнул он и, отвернувшись к стене, натянул одеяло до макушки с хохолком.
Я тут же сдернул с него одеяло до пяток.