Вот такая вот загогулина, понимаешь!
Следствия основного закона. 1. Гектарные нормы препаратов — исключительно рекламный трюк торговых фирм. 2. Применять наши обычные опрыскиватели для суперпестицидов — самоубийство в чистом виде. 3. Нормальная машина должна сама устанавливать максимум капель и соответствующий минимум расхода.
И такие машины есть. Одну из моделей уже давно разработали учёные Россельхозакадемии. Это ультрамалообъёмный штанговый опрыскиватель ОМОН‑601, выравнивающий размер капель. Эта навесная машина может взять 600 литров раствора и за девять часов обработать 60 га, расходуя по 10 л/га. Норма препарата при этом снижена вдвое. Подобная машина — ОСК‑200 — создана во Всероссийском институте защиты растений (ВИЗР). Обе машины нормально работают только с эмульсиями, но не с порошками, и требуют доработки.
Этого недостатка лишены дисковые распылители. Жидкость в них распыляется вращением, и величина частиц значения не имеет — засорений не бывает. Сейчас такие машины производит ООО «Ставропольский экспериментальный завод». Директор фирмы, А. А. Коробкин, довёл до ума известную конструкцию дисковых распылителей. Капли получаются очень мелкие и выровненные. Машина показала большую надёжность и отличный эффект в поле. Расходуя по 400–800 мл в минуту, распылители дают капли по 0,005–0,01 мм и создают покрытие в 100–200, а с вентиляторами до 300 капель на квадратный сантиметр. Расход раствора — до 15 л/га, нормы препаратов половинные. Сейчас на потоке три модели: прицепная (ОПМ‑2000), навесная (ОНМ‑600) и автомобильная, на базе ГАЗ‑66 (СУМО‑24). Две первых модели захватывают по 18 метров и обрабатывают 150–180 га за день. Последняя — самая производительная. Захватывая 24 метра и неся две тонны раствора, она может обработать 300–400 га в день. Можно звонить: (865) 238–24–04, 238–20–05, писать: stexzavod@mail.ru.
Успешно испытана технология электризации капель тумана: заряженные капли не уносятся ветром — в зависимости от знака заряда «прилипают» к листьям или к почве. Потери препарата почти исчезают, а расход уменьшается.
А что же делать нам, дачникам, если всё же приходится применять пестицид? Пока что одно: не жалеть денег на хороший опрыскиватель и не лениться чаще его подкачивать!
В протравливании семян — та же тупая «норма на тонну». Корректной методики для определения дозы протравителя в природе нет.
Владимир Александрович Рощупкин, основатель воронежской фирмы «Экспресс–семена» — непревзойдённый мастер дражирования и семенной подготовки. Энергию прорастания у сахарной свёклы он сумел довести до всхожести — до 95–98%. Семена при этом можно шлифовать — сошкуривать часть околоплодника, а потом можно дражировать — покрывать оболочкой из перлита и бентонита с добавкой микроэлементов и протравителя. Сколько же добавить протравителя?.. Не раз обращались к учёным. Получалось всегда примерно следующее.
— Сколько надо карбофурана на тонну семян?
— Ты что, неграмотный? Ясно, 70 кг.
— А на тонну шлифованных? От неё после шлифовки осталось полтонны.
— Чего-о!?..
— А если мы их задражируем? Тогда станет пять тонн.
— !!?.. Слушай, я тут двадцать лет, иди отсюда, не морочь голову!
В конце концов Рощупкин доканал–таки японцев. Те выдали «секрет»: норма — 0,3 мг/семя. Так просто?..
Четвёртое: как нужно работать с пестицидами? Исключительно с японской аккуратностью и точностью. Они применяют на порядок больше пестицидов, но продукты их на порядок чище, и живут они дольше всех. Просто фантастика!
Мы же — люди реальные, и блюдём советские трудовые традиции. Прежде всего, нормативы: написано «2 кг/га, расход рабочего раствора 500 л/га» — и плевать, что новый опрыскиватель на порядок экономичнее: за нарушение ответишь. Недовыльешь все положенные нормы — не получишь фондов на будущий год. Вылил всё, что было, отрапортовал — молодец, премия! Не сдохло от двух кэгэ — давай пять, нехай дохнет, гнида. И чтоб никаких излишков на складе! Тут кстати вспомнить нетленное, от моего сокурсника Серёги: «У меня на складе уже лет десять яды валяются. Точно могу определить два типа: банки и мешки».
Но главное — традиции, так сказать, социально–этнические, которые с молоком матери, с пелёнок. Наша трудовая культура стояла, да и сейчас стоит на двух принципах: 1) «чем больше, тем лучше», 2) «ну и хрен с ним». Опрыскивателей вечно не хватает, они постоянно ломаются, форсунки никто не регулирует, агроном на больничном, а дядя Вася у соседа свадьбу гуляет… Вот почему нормы ядов у нас всегда были завышены в два–три раза, а реальный расход — ещё вдвое. В целом, мы лили в 8–10 раз больше ядов, чем их было нужно для эффекта. Вот почему в начале перестройки около двухсот наших продуктов содержали в сумме больше восьмидесяти ядовитых веществ намного выше ПДК. Увеличив население за сорок лет химизации в полтора раза, мы увеличили расход пестицидов в одиннадцать раз!
Заметьте: в конечном счёте, всё это — политика государства. Политика, между прочим, вполне законная. Потому что никаких разумных законов о безопасном применении пестицидов у нас не было, и до сих пор нет. И вообще, закон — вещь загадочная. Попробуйте–ка напрячь логическое мышление. 1. Что не запрещено, то разрешено. 2. Препятствовать законным действиям запрещено. То есть, исполнение неузаконенного закона карается законом. Приехали. Требовать разумных регламентов химзащиты незаконно. Запрещать и хулить бесконтрольное разлияние пестицидов — тоже незаконно. Законно — ничего не требовать и не запрещать. А с законом не спорят! Усекли нашу юрисдикцию? В общем, братцы, если наши «без нас мэны» устроят нам сейчас второй круг суперхимизации, нам, видимо, останется только уехать на Таймыр и питаться дарами леса!
Итак, у нас есть лучшие супермалообъёмные опрыскиватели, мы учли все показатели распыла и расхода, и яды качественные — куплены у надёжных дилеров. Каков будет эффект нашей защиты? Не больше половины от возможного. Что опять не так?! Да всё то же: к большинству ядов наши противники уже устойчивы. А кто в вашем хозяйстве исследовал, какой яд насколько эффективен? «Да нам что, делать нечего?! Наше дело — платить, а исследовать — дело учёных!» Хорошо. Ну, и кто пригласил учёных провести у вас такое исследование?..
Это — пятое. Что нужно знать до того, как заряжать опрыскиватель?
Кто будет знать врага в лицо?
Представьте: не желая ничего знать о вооружении, численности и даже о расположении противника, генерал приказывает лихо наступать! Идиот, верно?.. Азы любой войны — разведка. Выяснение обстановки, отслеживание всех манёвров и перемен у противника. По–нашему — мониторинг. То бишь выведение на монитор — на экран компьютера. Превращение неявного в явное, видимое и понятное.
Как поступает наш уважаемый противник — долгоносик? Он проводит постоянный мониторинг. Исследует каждый новый препарат, быстро отбирает свои устойчивые расы и пускает их в дело. Как на это реагируем мы? А просто: льём по восемь раз то, что есть. Платим за то, что заведомо не работает. Более того: даже не пытаемся выяснить, что работает, а что нет! Это, братцы, не просто тупее долгоносика. Это уже диагноз!
Мониторинг — азы любого метода защиты. Никакой препарат, никакой метод не работает вообще. Он работает конкретно у вас, в вашем районе. И его эффект определяют ваши противники — насекомые и грибы (а если купил подешевле, то и торговцы…). А своих противников надо знать в лицо!
Вячеслав Георгиевич Коваленков курирует защиту растений в районе Кавказских Минеральных Вод. Основа его метода — постоянный мониторинг. Он даёт такую огромную массу ценной информации, какая и не снилась нашим агрономам! Его опыту посвящена целая глава книги, а сейчас — самое главное.
Прежде всего, анализ устойчивости неизменно показывает: чтобы повысить эффект защиты, нужно отменять почти все яды — они уже не работают! Устойчивость главных вредителей к стандартным ядам обычно от 100 до 300. То есть они выживают уже при 300–кратной дозе! Ну, и что можно защитить без этих данных?..
Только мониторинг показывает экологическую разницу сортов и культур. Одни привлекают вредителей, другие — нет. Одни привлекают больше хищников, на других их почему–то меньше. Не зная этого, невозможно грамотно выстроить защиту.
Оказалось, что в зонах комплексной защиты хищники берут на себя до трети вредителей. А это означает совсем иную тактику защиты! Оказалось, на фоне биозащиты вредители могут терять устойчивость к пестицидам — на порядок за 5–6 лет.
Это я не к тому, что снова можно лить пестициды! Ясно, устойчивость тут же восстановится. Но это очередной пример природной мудрости. Перестань нападать — и она сразу перестаёт обороняться. А уж напал — не обессудь.
Какие яды сейчас в ходу
Ядохимикаки.
Хотите получить реальное впечатление о пестицидах? Найдите друзей с компьютером и зайдите на сайт электронной сельскохозяйственной библиотеки знаний, в раздел справочников: www.cnshb.ru/akdil/. Там есть и справочник по пестицидам. Посмотрите его главные разделы. Только фунгицидов и инсектицидов — по полторы сотни. Есть раздел «новые препараты» — тоже около двухсот. Чтобы ознакомить вас с самыми ходовыми препаратами, мне нужно весьма детально описать минимум три десятка препаратов. Братцы, бейте меня: не могу я превращать эту книгу в справочник.
Другое дело — понять разницу в механизмах действия. Только с этой целью и даю самую общую картину ядов. Она уже изрядно устарела, но другой и не может быть: новые препараты ещё не зарегистрированы, данных о них почти нет, да и писать о неразрешённых ядах — увольте. Данные — из книг и интернета. За основу главки я взял обзор химического метода, весьма дельно составленный В. Коцур. В тексте будет тьма непонятных названий. Их не прояснит даже справочник. В общем, если вы не любитель пестицидов, лучше вообще эту главку пропустить.