Аларок придирчиво осмотрел комнату, пощупал стол, потрогал каждую табуретку, потом прошёл в помывочную. Оттуда донеслись звуки переставляемых ушатов, плеск воды в большой бочке. Хлопнула дверь в парилку и тут же хлопнула снова. Наставник выскочил как ошпаренный с покрасневшим лицом и каплями пота на лбу.
— Плебейское развлечение, мне не нравится, — вынес он заключительный вердикт. — К себе пойду, спать. До завтра, Эддард.
— Делай, как знаешь, — слегка расстроился Эдик.
Настроение всегда портится, когда выпестованная идея не находит одобрения у ближайших соратников. Тем более для наставника такое поведение нетипично. Он обычно придерживался широких взглядов и поддерживал любые начинания ученика, а тут — «плебейское развлечение». Можно сделать скидку на то, что наставник устал и смертельно задолбался за последние дни, но всё равно приятного мало.
— Я тоже вынужден вас огорчить тингмар, — отказался от участия в оздоровительных процедурах старейшина. — Появились неотложные дела, требующие моего личного присутствия.
— Ну и идите, — окончательно обиделся Эдик, — потом жалеть будете.
Ну не силой же их загонять, в самом деле. Он ещё немного посидел на лавке, рассматривая внутреннее устройство комнаты отдыха, и уже собрался отправиться в парную, когда на улице затопали тяжёлые сапоги. Внутрь ввалился Штерк, оставив двоих телохранителей у двери.
— Тингмар, я тебя насилу нашёл, — укоризненно прогудел он и начал скидывать с себя одежду.
— Ты чего собираешься делать? — удивился Эдик.
— Как чего? Того же, чего и ты. Мыться, — резонно ответил Штерк, продолжая раздеваться.
— Я имею в виду твою рану. Тебе лекарь разрешил её мочить? — уточнил, про что он говори, Эдик.
— Я не спрашивал, — отмахнулся менникайнен. — Да не переживай ты так, ничего мне не будет, заживёт, как на собаке. Пойдём уже.
Штерк стоял совершенно голый, лишь с нашлёпкой повязки на зашитой лекарем ране, и притоптывал от нетерпения приступить к испытаниям Эдиковского нововведения. А уж в компании с тингмаром, так и вообще, сам бог велел. В случае Штерка — Айти Вуори. Глядя на него, становится понятно, почему говорят: торопится, как голый в баню.
— Ну, пошли, коли не шутишь, — Эдик решительно встал с лавки.
— Какие шутки, тингмар? Показывай, что нужно делать, — не менее решительно последовал за ним Штерк.
От такого настроя менникайнена к Эдику стали возвращаться позитивные эмоции и способность жизнерадостно улыбаться. Он первым шагнул в парную и тут же присел на корточки.
— Ох, блин, — выдохнул Эдик, прикрывая ладонями уши.
Воздух обжигал. И это при том, что раскалённая каменка ещё ни капли воды не видела. Жар абсолютно не является недостатком для парилки, но гномы, похоже, переусердствовали. И использовали при строительстве бани технологии, применяемые ими при возведении доменных печей. А что ещё остаётся думать?
— Всё нормально, тингмар? — забеспокоился Штерк.
— Нормально, лезь на полок, — Эдик потихоньку выпрямился и подал пример.
Влипнув волосами на ногах в смолянистое пятно и ойкнув от прикосновения задницей к горячему дереву, он уселся на верхнюю полку. И замер, стараясь лишний раз не двигаться. Рядом взгромоздился менникайнен. Пекло и в самом деле сверх всякой меры, но если не шевелиться, то можно было терпеть. Да и организм постепенно адаптировался. Чтобы получать удовольствие от бани, привычка нужна и регулярность посещения, так что нормально всё будет. Со временем. Эдик подмигнул Штерку.
— Как тебе?
— Не понял ещё, — честно ответил тот, рассматривая выступившие на коже капельки пота.
— Жалко, что веника нет, — посетовал на отсутствие обязательной принадлежности Эдик.
— На кой тебе веник, тингмар? Чисто ведь? — недопонял его гном.
— Эх, темнота, — рассмеялся тот, — с веником будет совсем по-другому.
И Эдик объяснил, какой веник имеется в виду, и для чего он нужен. Целая мини-лекция получилась про берёзовые, дубовые и даже пихтовые веники. Про добавки для получения особого аромата из полыни, мяты, крапивы и пижмы. Вскользь упомянул использование ветвей ольхи, липы и рябины. Эти веники ему самому не приходилось встречать, только слышал, что иной раз и такие делают. Про эвкалипт рассказывать не стал, потому его вряд ли в Аркенсейле можно найти.
Штерк с интересом слушал, а когда речь зашла о тонкостях применения, так и вообще загорелся желанием попробовать. А когда менникайнен чего-то действительно захотел, его очень трудно остановить на пути достижения цели.
— Плохо, что в конце зимы с этой идеей затеялись, — покачал головой Эдик, — сейчас в лесу веник не найти.
— Ну это мы ещё посмотрим! — прогудел Штерк, соскакивая на пол.
Менникайнен выскочил за дверь, и вскоре донёсся его неразборчивый бубнёж, что-то втолковывающий охранникам. Вернулся он через две минуты, довольный и с деревянным ковшиком в руке. Бывший воевода всерьёз решил осваивать премудрости банного процесса, и тормозить с этим делом не собирался.
— Давай парку поддадим, тингмар, — Штерк не спрашивал согласия, просто поставил в известность.
Он поддел краем ковшика дверку каменки. Тем же ковшиком сдвинул крышку с бака и до краёв зачерпнул горячей воды. Эдик и сказать ничего не успел. Но даже если бы и успел, всё равно ничего не изменилось. Штерк был неостановим, как атакующий носорог. Поток воды выплеснулся на раскалённые камни, чтобы тут же вернуться обратно тугой струёй обжигающего пара. Белёсый поток ударился в противоположную от печки стену и заполонил помещение клубящейся мутью.
— Твою мать! — просипел Эдик.
— Ага! — не стал с ним спорить менникайнен.
Или не захотел. Потому что от ядрёного пара трещали волосы в носу, а уши сворачивались в трубочку, стараясь уменьшить площадь соприкосновения с перегретым воздухом. На секунду стало интересно узнать значение температуры в парилке. По ощущениям, если бы на стене сейчас висел секторальный механический термометр, то его стрелка пошла на второй круг. Впрочем, интерес быстро пропал, вместе с возможностью терпеть адское пекло. Эдик соскочил с полки, не замечая боли от выдранных расплавленной смолой волос и ринулся на улицу.
Оставшегося на посту телохранителя чуть дверью не прибило, причём два раза. В первый, когда выскочил матерящийся как сапожник Альдеррийский лорд, и во второй, когда мимо него проскочил его непосредственный начальник и командир. Надо отдать должное Штерку, бежал он молча. Сочный сдвоенный плюх возвестил о том, что в прорубь они нырнули почти одновременно.
— Как? — шумно отфыркиваясь спросил, Эдик.
— Хор-р-рошо! — закатил от удовольствия глаза гном и снова погрузился по самую макушку.
Им пришлось плескаться минут пять, прежде чем пришло ощущение холода, и ещё немного, чтобы замёрзнуть. После чего парильщики выбрались на мосток и побежали обратно. Уже не так резво, потому что не жгло, да и поскользнуться ненароком — дело не хитрое.
Парная на этот раз встретила приятным теплом, хотя можно было со всей уверенностью заявить, что температура не упала ни на градус. Эдик с удовольствием грелся, прислушиваясь к происходящему внутри организма, и только-только кожу начало покалывать изнутри тысячами иголочек, когда в дверь постучали.
— Штерк, иди посмотри, кто это у нас там такой культурный, — попросил он гнома.
Самому идти не хотелось. Да и менникайнену не хотелось, но у него вариантов не было. Просьба начальства закон для подчинённых. Правило не писаное, но, тем не менее, непреложное. Поэтому Штерк отправился встречать непрошеных гостей, выражая ворчанием недовольство от прерванного процесса.
— Прикройся, бесстыдник, — раздался возмущённый голос Нилды, — Выставил хозяйство! Прикройся, говорю, девок мне засмущаешь!
С ней пришли Идоя и Амэда — троепольские вдовушки, в числе первых поступившие на службу к Альдеррийскому лорду. Что бы ни говорила кастелянша, а засмущать бойких женщин было трудно. Практически невозможно, обычными средствами. Они, кстати, с живым любопытством рассматривали голого менникайнена, уделяя особенный интерес тому, что обычно скрывается под штанами. И лишь появление маркграфа смогло вызвать краску на лицах, и заставить их заняться тем, ради чего они вообще здесь появились.
— Да моя ты хорошая! — не удержался от восклицания высунувшийся из помывочной Эдик.
Не похвалить кастеляншу было бы по меньшей мере, преступлением. Поскольку на столе заняли почётное место два пузатых бочонка с пивом, рядом стояли три бутылки с медовухой, поднос с горой вяленой рыбы и копчённый свиной окорок на тарелке. Про кружки, стаканы и прочие столовые приборы и упоминать не приходилось. Про них тоже не забыли. За такое отношение к досугу хозяина замка нужно сразу орден давать. Осталось только придумать какой. А Нилда, похоже, на орден и не претендовала, занимаясь пока тем, что развешивала полотенца и раскладывала комплекты сменного белья.
Но доброе слово и кошке приятно. Ушла кастелянша с крайне довольным выражением на лице. За ней последовали служанки, стрельнув напоследок глазами. Сначала на Эдика, хоть он целомудренно не стал выставлять себя на всеобщее обозрение, скрывшись наполовину за дверью. А потом на Штерка. Потому что когда ещё такое увидишь — менникайнен продолжал щеголять естеством, не испытывая и тени стеснения.
Не успели женщины удалиться, как дверь снова открылась, пропуская телохранителя. С охапкой зелёного лапника в руках. Получив распоряжение от командира, он сгонял в лес и нарезал веников. В меру своего понимания, конечно, но всё же лучше, чем совсем ничего. На всякий случай хирдман принёс несколько видов. Эдик перелопатил колючую груду, и отложив в сторону связку сосновых и еловых веток, выбрал вязанку с мягкими иголками. Может это и не пихта. но очень похоже, во всяком случае, для намеченных целей сгодится.
— Да сегодня просто праздник какой-то! — он похлопал веником по ладони, — наливай, Штерк, это дело необходимо обмыть.
— Пива?