Тем временем столы начали постепенно заполняться яствами. Простыми, но в большом количестве. Изысков с деликатесами не было. Хоть пир и проходил в замке владетельного лорда, но до королевского застолья ему было далеко. Да никто и не претендовал на изысканность. Менникайны — народ, не избалованный излишествами. Им запечённые лебеди, фаршированные перепелами павлины и паштеты из языков жаворонков даром не сдались. Было бы мяса вдосталь, солений простых, да гарнир нехитрый. Остальное — неважно. Естественно, пиво и грог к остальному не относятся ни в коей мере.
В силу озвученных причин и сервировка была соответственной. Никакой ресторанной подачи, нарезки и индивидуальных, выверенных до грамма, порций. Содержание калорий в блюдах тоже никто не высчитывал. Жареные куры выставлялись десятками, варёные яйца — корзинами, колбасы — горами, а сыры — головами. Квашеную капусту в комплекте с солёными огурцами-помидорами, так и вообще вёдрами приносили. Но это для понимания объёма примеры, в действительности всё выглядело очень пристойно и где-то даже эстетично. Да и ассортимент был гораздо богаче, просто если полностью перечислять меню, то очень уж длинный список получится.
Протяжный хрип сигнального рога возвестил о начале тризны далеко за полдень. Народ, уже давно прослышавший про пиршественное мероприятие, успел проголодаться и повалил толпами, едва прозвучал сигнал. По такому случаю даже ворота открыли нараспашку, да так и оставили, чтобы не создавать лишней суеты и заторов. Места всем желающим ожидаемо не хватило. Но никто особенно не унывал. Те, кто успел, расселись за столами, остальные же скапливались за их спинами, у бочонков и у костра с бычьей тушей. Место во главе стола занял тингмар со своими ближниками, что естественно. Он и взял первое слово.
Не сам, конечно же, а с подачи Стор Эровара, который торжественно поднёс лорду Эддарду церемониальный рог яка, красиво отделанный серебром. И не пустой, а до краёв наполненный крепким перчёным грогом. Дань традициям надо уважать, но рог навскидку вмещал не меньше полу-литра, а это уже не шутки. И обязательно следовало выпить ядрёное гномье пойло до дна, после вступительной речи. А ни к тому ни к другому Эдик готов не был. Употребить столько крепкого алкоголя на пустой желудок — затея сомнительная, а красиво и долго говорить он вообще не мастер. Но, тем не менее положение обязывало, и нужно было как-то выкручиваться. Эдик встал, заставив остальных замереть в ожидании торжественной речи.
Можно было услышать, как пролетела муха, но мухи ещё не летали по причине ранней весны. Прошло уже три минуты, а Эдик всё молчал, мучительно перебирая слова для торжественного вступления. Ни один, пришедший на ум, вариант его не устраивал, а молчать дальше уже становилось неприличным. Наконец, он собрался с духом и поднял вверх кубок.
— Пусть нашим погибшим товарищам улыбнётся удача в чертогах великой Айти Вуори. За хирд, валькирию и Луми Ульфур! — выпалил он на едином духу и приложился к рогу.
— Ух! Ух! Ух! Ух! — загорлопанили сотней голосов хирдманы в такт его глоткам.
Краткость — сестра таланта. По крайней мере, во многих случаях прокатывает. Судя по всему, прокатило и в этот раз. Речь гостям понравилась. Потому что, когда тингмар показал всем опустевший рог, собравшиеся за столом разразились приветственными криками.
— Куннан, тингмар! Куннан, менникайнен! Куннан валькири! — вопило многоголосье. — Куннан Луми Ульфур!
Эхо заметалось между стенами, распугивая случайных птиц, а Эдик плюхнулся на скамью и облегчённо выдохнул. Вроде получилось неплохо. По крайней мере, позорно не освистали и яйцами с помидорами не стали забрасывать незадачливого оратора. А Стор Эровар, всё-таки старый пакостник, мог бы и заранее предупредить. Но обиды на старейшину не было и в помине. Да и сам мог догадаться, что придётся слово держать, так и нечего на других пенять.
Официальное вступление сделано, и течение праздника уже никто не мог остановить. Понеслось. После Стор Эровара каждый выступил с торжественной речью. Вспоминали подвиги и свершения погибших хирдманов. Сокрушались, что валькирия провела с кланом так мало времени. Желали им удачи на службе у Матери гор. Много что ещё говорили. И пили не меньше. Соответственно и ели.
Эдик поплыл практически сразу, как только сел. Ожидаемое действие алкоголя, выпитого натощак. В голове зашумело, прорезались добрые чувства к окружающим людям, охватила приятная расслабленность и откровенная леность. Ехать куда-либо расхотелось совершенно. И тот факт, что насущные дела вынужденно откладываются, перестал восприниматься катастрофой.
Всё хорошо, но сидеть вот так, пьяной вдрызг свиньёй, Эдику не улыбалось. Да и не подобает подобное поведение главе целого клана. Поэтому он вспомнил про дедовские методы и, влив в себя дополнительно литр пива, убежал в замок. А там, добравшись до сортира, с помощью двух пальцев исторг из себя алкогольную смесь, дабы прекратить её дальнейшее воздействие на организм.
Приведя себя таким образом в подобающее состояние, Эдик вернулся обратно и присоединился к разгоревшемуся пиршеству. Не зря же голодал до обеда. Да и жаренной на вертеле говядины попробовать хотелось, крайне уж способ приготовления понравился. Мясо, кстати, получилось, не очень. Пресное, полусырое и местами подгорелое. Но хирдманы придерживались другой точки зрения и поглощали его с завидным усердием. Впрочем, проблемы это не составило, учитывая разнообразие блюд праздничного стола. Эдик положил себе в тарелку целую курицу, приготовленную в замковой кухне, накидал ломтиков запечённой картошки, добавил жменю квашенной на бруснике капусты и с аппетитом принялся за еду.
Большое скопление народа и любые официально-торжественные поводы обычно тяготили Эдика. Но в этот раз он ничего подобного не испытывал. Ни малейшего намёка на желание улизнуть не ощущалось. Сросся он как-то с этими гигантами, да и с людьми тоже, воспринимая их уже как большую семью. А Альдеррийский замок давно ассоциировался с домом. Как с понятием, само собой, а не с архитектурной формой.
Пить всё же пришлось и дальше. Но одно дело, когда этот процесс происходит в чередовании с мясной пищей, и другое, когда просто накачиваешься алкоголем, отдавая предпочтение крепости и количеству напитков. Полученные эффекты разнятся. Эдик никуда не торопился и старался приобрести от застолья максимальное удовольствие. В том числе и эстетическое. Хотя в силу затянутости по времени торжества, он, в конце концов, надрался. Да так, что пришёл в себя только на следующее утро. Причём, утро позднее.
Еле разлепив глаза, Эдик первым делом узнал потолок собственной спальни, и с облегчением выдохнул. Правда, выдохнул очень осторожно, стараясь лишний раз не двигаться. По причине того, что малейшее движение приносило дискомфорт и требовалось время, чтобы немного прийти в себя. Похоже, что тормоза вчера всё-таки отказали. Ладно, хоть на приключения не потянуло. Но вопросы, как он здесь оказался, почему он полностью голый, и кто его, собственно, раздел, оставались открытыми.
В памяти образовался провал, и то, что случилось после наступления сумерек, Эдик вспомнить не мог. Помнил, что слуги понатащили факелов и переносных жаровен, а потом, как отрезало. Да и бог с ним. Расскажут, если что. Главное, чтобы сильно не накуролесил. Но даже при таких раскладах, ничего страшного. Тингмар тоже человек и имеет право на присущие человеку слабости. Но всё-таки, как хорошо просыпаться в своей постели. Под тёплым одеялом, на мягкой перине и пушистой подушке. Эдика немного отпустило, и он раскинул руки, с удовольствием потягиваясь… И ладонь упёрлась в ещё что-то мягкое, тёплое и крайне приятное на ощупь, чего базовыми характеристиками кровати предусмотрено не было.
Ошибиться в ощущениях было невозможно. Кисть левой руки легла на упругую женскую грудь, вызвав в ответ довольное мурлыканье. И судя по степени удовлетворения в интонациях, Эдик вчера показал себя с самой лучшей стороны. Если, конечно, что-то вообще было. Да нет, по-любому было. Жаль только, что не помнит ничего.
Рядом с ним лежала Идоя. Нашла всё-таки способ забраться в маркграфскую койку. Она с Амэдой уже давно демонстрировали недвусмысленный интерес к телу Альдеррийского лорда, но их держала в узде грозная кастелянша. Да и самому Эдику было как-то не с руки пользоваться доступностью служанок. Не то чтобы они были совсем уж не симпатичными. Тут, скорее всё наоборот. Не писаные красавицы, но внешность приятная. И хотя с фигурой и статями у обеих вдовушек был полный порядок, ему всё же другой типаж женщин нравился. Более миниатюрный.
Нилда, скорее всего, тоже в теме. Трудно представить, что она вот так просто позволила прохлаждаться своей подопечной в барской постели, вместо того, чтобы гонять её в хвост и в гриву по хозяйству. Уж кастелянша-то совершенно точно знает, кто у неё, где находится и с какой целью. Наверняка Нилда всерьёз озаботилась мужским здоровьем своего лорда, и, пользуясь случаем, решила вопрос его длительного воздержания по-своему. Интересно, как претендентки определялись с очерёдностью. Видимо, нашли какой-то мирный способ, судя по отсутствию следов физического насилия на лице девушки.
Дальнейшие размышления по этому поводу прекратились, потому что Идоя потянулась, как кошка, прилипнув крутым бедром к ноге Эдика, и стало просто не до размышлений. Одеяло по понятной причине поползло вверх, кровь перераспределилась в соответствие моменту, и организмом начали управлять инстинкты. Инстинкт. В единственном числе, если быть совсем точным. Эдик, впрочем, не особенно сопротивлялся, да и у Идои, судя по всему, возражений не возникало. Короткая возня, сопровождаемая довольным хихиканьем, сменилась жаркими стонами и возвратно-поступательными движениями, обязательными при подобных занятиях.
Сколько времени занял процесс, и как именно он протекал в деталях, уточняться не будет. Во-первых, потому что в Аркенсейле такая статистика не ведётся, а во-вторых — в чужую спальню, вообще заглядывать неприл