— И куда нам теперь? — ошарашенно спросил Драган. У остальных шок оказался еще глубже.
— Ко мне в гости. Школу нужно очистить сегодня же, а Ониборг — через седмицу.
— Это невозможно, — наконец-то нашелся Возгарь.
— Так, — устало сморщился я, — если хочешь поскандалить, то отправляйся к принцу. Еще седмицу корпус подчиняется ему как королю, а от него поступил приказ передислоцироваться в поместье Мен. Затем всех, кто этого захочет, я приглашаю жить в моей вотчине, остальных удерживать не стану.
— И как долго нам сидеть в этой дыре? — недовольно спросил Возгарь.
А вот это он зря.
— Эта, как ты сказал, «дыра» является моим домом, — разозлился я. — Такая толпа они мне и даром не нужна, особенно за такие деньги, но я, как и все вы, не могу просто смотреть на смерть ни в чем не повинных зверей. Даже не знаю, как со всем этим справлюсь, и если ты собираешься сделать мою жизнь еще хуже, то уходи прямо сейчас.
— Я могу выкупить своего питомца? — набычился без пяти минут бывший командир корпуса.
— Да ради бога, но сразу оправляйся за границу. Принц высказался предельно ясно: в королевстве жизнь они допустима только в пределах владения Мен. Все, больше никаких досужих разговоров. Лучше скажи: кто во дворце ведет дела корпуса?
— Верховный воевода, — наконец-то вступил в разговор Драган, резким жестом заставив Возгаря замолчать.
Я и не сомневался, что все дела корпуса ведет командир наездников на хидоях, а не психованный командир корпуса, и в который раз удивился такому построению командной вертикали.
— Хорошо, меньше придется бегать. Все, Скули, хватит жрать, пора идти.
— Не, ну ты нормальный? — прошамкал полным ртом Говорун. — Сколько можно бегать?
А ведь он прав — парни помогли в тяжелую минуту. Пора и честь знать.
— Извини, действительно что-то я зарвался. Просто от всех дел голова идет кругом.
— Да ладно тебе, — тут же сдулся викинг, пригвожденный к стулу тяжелым взглядом Клеппа, — сейчас все сделаем. Думаю, днем для охраны хватит одного меня, а парни пусть попируют.
— Не нужно, — неожиданно вступил в разговор Возгарь, — защита владетеля они — теперь забота корпуса.
— Возгарь, — устало вздохнул я, — никакого корпуса уже нет.
— Ты сам сказал, что у нас осталась седмица и даже есть приказ принца, — хмыкнул Возгарь, раскусив мою маленькую хитрость с передислокацией корпуса. — Так что сейчас ты идешь во дворец с Драганом, а позже к вам присоединится наряд охраны. После этого возвращайтесь в школу.
— Хорошо, но сначала зайдем в викингский банк, — покорно согласился я.
Шутка удалась — и поводыри, и викинги уставились на меня с одинаковым удивлением на лицах.
— А где, по-вашему, лучше всего хранить ценности? Только идиоту придет в голову грабить дракар островитян.
Разговор с верховным воеводой, который проходил в похожем на арсенал кабинете, не заладился с самого начала. Впрочем, по-другому и быть не могло, хотя мы оба старались как могли.
— Ну и что мне с тобой делать? — хмуро спросил Алан Мак Юдеирн.
В ответ мне осталось лишь пожать плечами.
— По приказу принца в нашей армии не может быть ни одного чудовища.
— Вы хотели сказать — они, — осторожно поправил я седобородого воина.
— Нет, Воронов, именно чудовища. И это название теперь тоже закреплено приказом. У меня сейчас голова и так гудит от воплей капитанов речной гвардии. Хотя в этом случае, может быть, все даже к лучшему. Посидят за веслами и растрясут жирок, а то привыкли кататься на буксире акаяси, словно барышни на лодочке. Как я понял из бумаг королевской канцелярии, теперь ты являешься единственным владетелем магических зверей? — все же смягчил терминологию верховный воевода.
— Да, и хоть убейте, не знаю, как к этому относиться, — грустно вздохнул я.
Моя откровенность чуть смягчила старого воина.
— Знаешь, Воронов, давай поступим так. Я не стану пихать тебя в тяжелую конницу, хоть ты и живешь в кельтской провинции. Будешь служить под рукой старого знакомца, князя Путимировича, но уже на постоянной основе. Все же приноровиться к княжеской дружине тебе будет легче. К тому же появятся дополнительные возможности, — хитро прищурился кельт.
— Какие?
— Все тебе нужно разжевать, Воронов, — сморщился от моей непонятливости Мак Юдеирн. — В общем, поговори с Возгарем, вы ж теперь дружите…
— Ну не то чтобы дружим, но сейчас тянем одну телегу.
— Вот и славно. Он сам догадается, как не загубить тебя на первой же войне. Больше я говорить не стану, — припечатал ярл и выжидающе посмотрел на меня.
— В ответ на эту любезность вы хотите, чтобы что-то сказал я? Простите, ярл, у меня сегодня башка плохо варит.
— Хорошо, — почти до шепота снизил голос верховный воевода. — Теперь звери в твоей собственности, и я хочу, чтобы ты постарался их сохранить, особенно акаяси. У меня все патрулирование Дольги разваливается.
— Думаете, что-то может поменяться? — спросил я, надеясь, что воевода знает больше меня.
— Сынок, — улыбнулся старый воин, — жизнь вообще очень часто меняется. Кто бы мог подумать, что в моих тысячах больше не будет они? Мало того, монахи уже косятся на магов, но этого я тебе не говорил. И все же делай выводы.
— Уже сделал. — Моя голова наконец-то заработала на полную мощность, избавившись от остатков утреннего дурмана. Женщины — это однозначно зло для мужских дел.
— Ну, если сделал, давай заканчивать с нашими делами. — Воевода присел за заваленный бумагами стол, который на фоне завешенной оружием и щитами стены смотрелся нелепо. — Вот документы на владение всеми они и хорохами, теперь осталось договориться о времени и месте передачи золота. Сколько ты согласился отдать за все?
— Шестьдесят четыре тысячи.
— Даже не знаю, назвать тебя дураком или мудрецом, — озадаченно почесал бровь ярл, сверяясь с бумагами. — Так когда будет золото?
— Да прямо сейчас, — сказал я, вытаскивая из сумки пачку векселей с магическими печатями.
— Ну ты и даешь, — оторопел ярл, — таскать такие богатства в сумке без охраны…
— Охрана есть, и более чем надежная.
— Тебе лучше знать, — пожал плечами воевода и наконец-то разрешил для меня вопрос, зачем на его столе лежит боевая булава, а на стене за спиной среди нарядных щитов с гербами находится один весь побитый.
Похожая на ковш экскаватора рука старого воина с легкостью подняла шипастую булаву и саданула ею по щиту. От дребезжащего звона у меня свело зубы, а вот ярлу это действо явно нравилось. В кабинет влетел молодой ординарец.
— Казначея сюда, быстро!
Из кабинета верховного воеводы я выходил нищим, как церковная мышь, поэтому кроме как в школу идти мне было некуда, да и оттуда придется убираться уже к вечеру. Хорошо хоть удалось договориться с викингами, и до Ониборга нас доставят с полным комфортом, а затем наши пути с бородатыми островитянами опять разойдутся. А жаль, я уже привык к их немного грубоватой, но надежной заботе.
Школа буквально гудела от напряжения. Учителя и служители с вороватым видом носились по комнатам, пытаясь решить, что из прихваченных вещей тянет на обвинение в воровстве, а что нет. Ведь нам продали только магических зверей и хорохов.
И вот момент, который я откладывал сколько мог, наступил. Выгнав всех из учебного класса, я подтащил стул к учительскому месту инструктора и уставился в большие глаза замершего на «жердочке» верховного хороха.
— Поговорим начистоту?
— Что именно хочет узнать новый хозяин? — прочирикал хорох, и в его словах почудилась усмешка.
— Не называй меня хозяином, «господина Воронова» будет достаточно. К тому же пока непонятно, кто здесь хозяин. Не надо играть со мной, хорох; или лучше называть тебя яхном?
На удивление, мои слова не вызвали у птицелюда никакой особенной реакции.
— Можете называть хоть так, хоть этак. Я старейшина нашего рода, поэтому могу называться яхном.
— Значит, не будешь отрицать?
— Зачем отрицать очевидное? — вопросом на вопрос ответил хорох и по-птичьи склонил голову набок.
— Вы были настоящими хозяевами Хоккайдо, и вы виноваты в его гибели, — не спрашивая, а утверждая, сказал я.
— Немного не так, господин. Нихонцы были нашими партнерами. Но в гибели острова и множества разумных существ виноваты все же мои предки, и наказание за их гордыню будут нести многие поколения хорохов.
— Если вы согласны отвечать за ошибки предков, зачем прятаться за вымышленной расой?
— Чтобы выжить, — вскинул маленькую головку хорох. — Мы, как все разумные существа, хотим жить, Укротитель.
— Только жить, — или править человечеством?
— Поверьте, господин, мы извлекли урок из трагедии Хоккайдо. Вы взвалили на себя ответственность за наш народ и поэтому имеете право знать. Во времена расцвета Хоккайдо верховный совет яхнов позволил себе лишнего. — По мере развития рассказа хорох начал использовать кроме звуковой речи и мыслесвязь, но очень осторожно. Я не стал возражать, потому что в таком сочетании информация шла в оформлении образов, становясь более полной. — Наши предки не контролировали нихонского императора, им это не было нужно. Яхны лишь направляли и подстегивали разум нихонских правителей и ученых. Этот союз оказался необычайно плодотворным и позволил достичь небывалых высот. Были созданы они и побеждены большинство болезней. Люди оказались намного восприимчивее к магии, чем мы, и под ментальным подстегиванием создали поражающие воображение методики. Теперь большая часть этих знаний утеряна и маги на материке — лишь жалкая тень былых властителей стихий.
— Красивая сказка, — иронично подметил я.
— Да, красивая, — грустно согласился хорох. — И как у любой, слишком оторванной от жизни сказки, у нее был плохой конец. На Хоккайдо одновременно происходило множество экспериментов, и, когда один из них вышел из-под контроля, все обрушилось словно костяной домик.