Пока народ не начал мысленно расхватывать товар, я подошел к князю, протягивая славянский меч из голубой бронзы.
— Светлейший князь, примите этот клинок в подарок от меня и подгорных мастеров.
Во дворе тут же воцарилось молчание — похоже, к таким подаркам здесь не привыкли. Семь сотен гривен — не такая уж заоблачная сумма для среднего дворянина, но даже они не могли так раскидываться золотом.
А быть расточительным, оказывается, очень приятно.
— Дорогой подарок, — покровительственно сказал князь, принимая меч. — Благодарствую, родич, от другого бы не принял, а от своего не зазорно.
Тишина во дворе после заявления князя стала еще звонче. Народ начал поглядывать на меня, прикидывая новые расклады.
— Так, благородные эрлы, если позволите, я по старшинству выберу первым, — не спрашивая, а констатируя факт, сказал князь и подошел ближе к столу с оружием.
Как и следовало ожидать, выбор князя пал в основном на славянские клинки, и только два «бастарда» из обычной бронзы легли в кучку отобранных Боримиром товаров. Князь так же задумчиво посмотрел на латы, но, недовольно качнув головой, отошел в сторону.
Так, нужно озадачить гномов производством бехтерца или чего-нибудь посложнее. Пока я раздумывал, князь с хитрым видом присматривался к моему лицу. Не знаю, что он там прочел, но подошел ближе с совершенно неожиданными пояснениями:
— Ты, боярин, не напрягайся, остаток отдам золотом, не обижу.
Я нутром почувствовал, что нужно говорить князю правду.
— Да не о том я подумал, княже: жалею, что не заказал гномам нашу броньку, славянскую. Глупость сделал.
Князь громко рассмеялся и хлопнул меня по плечу.
— Молодец, наша кровь.
Насчет крови возражать я не стал — не та ситуация, к тому же атмосфера во дворике резко переменилась. Увлеченные рассматриванием оружия дворяне пропустили появление нового персонажа, а вот мы с князем заметили вовремя, причем отреагировали одинаково.
Ну конечно, не может быть, чтобы в этой приторно-сладкой цистерне меда не появилось ведро дегтя — черного и неприятного.
Словно зловещий ворон, на белом покрове дворика появилась черная фигура в монашеском облачении.
Представитель Ордена Чистых шел к князю неторопливо, словно чувствуя свою силу.
Плохо.
— Князь, — прошелестел из-под капюшона надтреснутый голос, — в доверенных тебе государем землях творится святотатство.
Когда монах остановился в пяти метрах от нас, я разглядел его лицо. Вытянутое, сухое, с резкими чертами и не очень здоровой кожей.
Врадак их что, под копирку делает?
— Поведай мне об этом, монах, — спокойно сказал князь, общаясь с Чистым с явной осторожностью.
А вот это еще хуже.
— Князь: вот этот, — с некой долей торжественности заявил монах, ткнув в меня пальцем, — нарушает повеление главы ордена и приказ короля.
Ага… вот, оказывается, в чем дело. Меня в который раз посетило странное ощущение, что я чего-то не понимаю. Ну не мог я настолько насолить брату Врадаку, чтобы вызвать такую ненависть. В столице мне удалось узнать, что, несмотря на фанатизм, к остальным Врадак относился с меньшим остервенением. Так на какую же мозоль монаха «посчастливилось» наступить именно мне?
Похоже, такое же недоумение посетило и князя, причем с изрядной толикой злости:
— Монах, ты думай, что извергает твой рот. Рядом со мной не «этот», а мой родич боярин Воронов. И еще, сначала нужно говорить «приказ короля». На повеления же твоего начальства мне плевать с самой высокой башни. Теперь говори по делу или уходи, не порти мне настроение перед охотой.
— Он покинул пределы своих земель, — не стал собачиться монах и перешел к фактам.
— Да, покинул, но у меня нет указаний по его заточению.
— Он соприкоснулся с мерзостью и не смеет пятнать своим присутствием чистые земли! Это…
— Хватит мракобесия! — жестко перебил монаха князь. — Говори по делу.
— Пусть ему и не запрещено указом короля ходить по другим уделам, но его мерзкие чудовища находятся вне его владения.
— Насколько мне известно, это не так, — уже совершенно спокойно возразил князь.
— Воды великого озера, — монах запнулся, не зная названия не такого уж большого водоема, но все же без проблем проскочил это место в своей речи, — навеки осквернили подводные монстры! Его нужно очистить, уничтожив всех чудовищ и проведя молебен.
— Озеро является частью владения Мен и по древнему праву дворян, только его владельца касается, что там происходит.
— Это неправда! — немного стушевавшись, но не сбавляя тона, заявил монах.
А вот это уже ошибка.
— Ты смеешь обвинять меня во лжи, смерд?! — От князя можно было прикуривать, даже попорченный фанатизмом мозг монаха осознал, что случился перегиб.
— Простите, князь, возможно, я ошибся, но даже если это так, вы поставили бессмертие своей души под угрозу, общаясь с этим святотатцем.
— Бессмертие моей души касается только меня и Бога, — уже успокаиваясь, отрезал князь. — А теперь покинь нас и не вздумай попадаться на глаза как минимум седмицу, или твоему покровителю придется искать нового пособника в моей провинции.
На этом ситуация благополучно разрешилась. И все же в дальнейшем придется ходить оглядываясь — что-то не верилось, что получивший явно однозначный приказ от Врадака монах успокоится, пока не попробует моей крови.
Дворяне быстро расхватали доспехи и оружие, отдав за него Элбану записки своим казначеям. С этой публикой было приятно работать — они практически сразу соглашались на названную цену. Даже пришлось одергивать слишком разошедшегося управляющего. В общем, товар ушел по цене как минимум на двадцать процентов большей, чем предлагал торговец.
Наконец-то мы закончили с делами и отправились на охоту.
Нам с князем подвели двух лохматых лошадок, но, заметив, что некоторые дворяне усаживаются в сани, я попросился туда.
— Не умеешь ездить верхом? — озадаченно нахмурился князь.
— Умею, но не люблю, — искренне ответил я, потому что давно привык к полному контролю своего «транспорта». Пугливые и слабо поддающиеся ментальному управлению лошади вызывали у меня инстинктивное опасение.
— Какой же ты тогда боярин?
— Я прежде всего поводырь.
Мой ответ заставил князя задуматься, но ненадолго. Видно, он решил для себя, что поводырь, особенно родич, — это не менее круто, чем боярин. Из-за таких доводов я и попал в Вепри. Князь улыбнулся и снисходительно махнул рукой в сторону саней.
Охота оказалась не совсем удачной, хотя как посмотреть. Князь планировал загнать и подстрелить пару похожих на крокодилов волков и, если повезет, оленя, но «повезло» нарваться на разбуженного медведя. Или, по крайней мере, это существо так называлось. Местный косолапый имел серую короткую шерсть и вытянутый череп, а размерами не уступал земному гризли. Да и повадки у них оказались схожими.
Крокодилообразные собаки зачем-то сунулись в берлогу и подняли спящего зверя.
Впрочем, князь даже обрадовался и, затребовав рогатину, пошел на зверя с полной уверенностью в своих силах.
Веселое зимнее солнце заливало невысокий лес потоками света, под которым сугробы сверкали, словно груды серебра. Морозный воздух бодрил и заставлял двигаться быстрее. В венах вдруг забурлил адреналин, и захотелось приключений.
Я выбрался из саней, стараясь не лезть в свалку, но находиться поблизости.
Способ охоты на местного медведя оказался идентичным земному. Зверь с коротким рыком бросился в сторону охотников, шустро перебирая конечностями. Приблизившись практически вплотную, он встал на задние лапы и попытался обнять князя.
Наместник провинции принял огромную тушу на рогатину и старался удержать ее от выворачивания. К нему тут же присоединились два боярина из ближнего круга князя. Не особо любившие подобные забавы кельты держались поблизости с луками и дротиками наготове.
Внезапно треснула одна рогатина. Боярин справа от князя получил лапой по шлему и свалился в снег. Мне показалось, что пора вмешиваться. Теперь зверя сдерживали двое, а бог, как известно, любит число три.
Правой рукой я выдернул меч, одновременно извлекая из крепления на ножнах трость. Через секунду с тихим щелчком «близнец» обрел целостность.
Взмахнув для пробы нагинатой, я рванул вперед и, набрав изрядную скорость, врезался в тушу зверя. Острие моего оружия вошло в тело медведя едва ли не наполовину.
Мохнатый гигант дико взревел и попытался ударить меня лапой. Пришлось делать шаг назад, удерживая «близнеца» только одной рукой. Медведь целил мне в голову, поэтому не задел ни древко, ни меня.
Это было его ошибкой — качнувшись назад, зверь потерял равновесие. Князь и его напарник-дружинник налегли на рогатины, заваливая медведя на спину. Тут же рядом оказался еще один дружинник князя с тяжелой секирой и с резким выдохом разрубил зверю череп.
Все — финиш.
Еще несколько секунд зверь бился в агонии, но люди уже отступили на безопасное расстояние.
Когда медведь затих, я подошел ближе и рывком выдернул нагинату из туши.
— Интересное оружие, — послышался рядом голос князя. — Позволишь?
Я молча протянул наместнику нагинату, еще не очищенную от крови.
Князь жестом опытного воина вытер клинок специально предназначенной для этого тряпочкой и вгляделся в соединение меча и трости.
— Очень хитро. Я еще на пиру заметил странные ножны, но так и не спросил, — одобрительно хмыкнул князь и уверенным движением разъединил «близнеца». После этого все внимание уделил клинку. — Что за росписи?
— Гномьи руны.
— Для красоты?
— Нет, — односложно ответил я, покосившись на подбиравшихся ближе дворян.
Князь выразительно посмотрел на своих ближников, один из которых до сих пор тряс головой после удара медведя. Затем он жестом предложил мне прогуляться до ближайшей елочки. Дружинники князя моментально создали заградительную цепь, но кельтские дворяне и не думали напирать, сообразив, что у князя образовался конфиденциальный разговор.