ть, то да, — кивнул Богдан.
— Так, сразу после совещания хватай это сборище убогих и готовься к массовому запуску ракет. Еще и на лучников магов хватит?
— Надо посмотреть.
— Тогда смотри, приказ воеводы я добуду, сразу как закончим обсуждение.
Наконец-то все собрались, и начался мозговой штурм. Впрочем, на нем мы лишь подтвердили высказанные хорохом догадки.
Судя по общей картине, получалось, что вместе с толпой чернокожих и порабощенных ими индусов шло некое божество, которое не только влияло на своих последователей, но и мутило мозги врагам. Из этого можно было сделать вывод, что соваться вглубь вражеских рядов глупо. Также возникла догадка, что территория, где дикари становятся слишком опасными, не так уж обширна и, скорее всего, на границе Брадара с Магадхой можно устроить диверсии, не боясь подпасть под влияние неведомой силы. Очень полезной оказалась информация ветерана из дружины одного из погибших князей. Он пережил штурм дикарями одного из городов.
— Поначалу мы крошили их как капусту, даже скучно было, — не особо стесняясь присутствия высоких чинов, рассказывал дружинник. Было видно, что он повторяет эту историю уже не в первый раз. — Озверевшие — и то не смогли взять стены с ходу, хотя в поле от них было много бед.
— Озверевшие? — переспросил я.
— Да, там были обычные люди и эти больные на всю голову здоровяки. Больше, конечно, черных, но и чумазых среди озверевших тоже хватало.
Похоже, таинственная сила имеет свои ограничения и усиливает не всех дикарей — очень важная информация, и ее стоит запомнить. Заметив вопрошающий взгляд дружинника, я поощряюще кивнул:
— Продолжай.
— Так вот я и говорю: не взяли бы они стены, но тут взбунтовалась вся животина в крепости. Кони кусали всех кого ни попадя, даже кошки и крысы разом кидались на людей, да и некоторые вои бросались на своих. Потому-то наш князь и приказал уходить, но не вытянули мы кормильца, не сдюжили, — искренне вздохнул ветеран.
Вместе с ним нахмурились все присутствующие, но скорее оплакивая себя, чем погибшего князя. Все было даже хуже, чем казалось поначалу. Одно дело — подзадоривать отвагу воинов, заманивая их в ловушки, а другое — заставлять бойцов кидаться на своих же соратников. Да и с животными получалось нехорошо, особенно учитывая, что они поддаются влиянию больше тех же лошадей.
Ну и что нам теперь делать? Бежать? И как далеко?
Впрочем, этот вопрос был риторическим — решение все равно принимать верховному воеводе. Поэтому я в компании Вторака и Драгана отправился на доклад к Мак Юдеирну.
Ярл был чуть хмельной, но не пьяный, поэтому сразу уловил суть дела и, не дав нам продолжить рассказ, приказал вызвать свой штаб.
Через пару минут в его шатре и яблоку негде было упасть. Мы с начальством корпуса моментально оказались в меньшинстве. Нам противостояло три десятка людей, причем простых сотников здесь было только четверо.
Подчиненные воеводы тут же воспротивились идее привлечь всех поголовно к подготовке линии укреплений. Становилось понятно, почему противнику так легко удавалось влиять на умы наших союзников — тут много сил не нужно: и без этого в родовитых головах царил бардак. Находясь в одиночестве, они распространяли вокруг себя волны уныния, но оказавшись в компании, тут же выпячивали грудь и предлагали закидать дикарей шапками. А что будет, когда они легко порубят передовые отряды противника? В таком случае трудиться на постройке укрепления действительно нет никакого смысла.
К счастью, измотанный постоянным отступлением воевода быстро потерял терпение:
— Всем молчать! — Громоподобный рык легко перекрыл гам в шатре. — Молчать и слушать приказ. Завтра же готовим укрепления.
— Но зачем? — не унимался молодой ярл. — К нам пришло подкрепление. Пустим чудовищ вперед, а затем латная конница втопчет в землю и дикарей, и их божка.
Ах ты ж, гаденыш…
Воевода не стал комментировать заявление юного ярла, лишь наградил «инициатора» тяжелым взглядом.
— Ярл Воронов, твои звери помогут готовить укрепления?
Теперь пришла уже моя очередь морщиться. Я покосился на Возгаря, который с такой же гримасой кивнул.
Эта пантомима не ускользнула от внимания окружающих. Молодой ярл презрительно фыркнул.
Спокойно, ярл Воронов, с этим гаденышем мы разберемся позже!
— Помогут, — уверенно кивнул я.
— Добро, — явно повеселел воевода. — Засечную линию готовим на опушке. Возвращайтесь к своим людям. Если кто вздумает праздновать лентяя, ощутит на себе всю пресловутую тяжесть моего характера. Все свободны.
Глава 7Сила жизни
Три дня люди рыли окопы и насыпали валы. Ругались все — и гвардейцы из тяжелой пехоты, и бойцы дворянских отрядов. Больше всего злились поводыри, но под жестким взглядом Возгаря лишь ворчали себе под нос. При этом было видно, что каждый из них хоть мимолетно помянул меня «добрым» словом.
Когда вдали показалось живое море дикарской армии, эмоциональная атмосфера моментально переменилась. Теперь бойцам рвы уже не казались такими уж глубокими, а валы — чрезмерно высокими. Сразу же вспомнились недавние поражения и страх, который охватывал, когда волны обезумевших, превратившихся в животных варваров захлестывали казавшихся несокрушимыми рыцарей.
Я смотрел на приближающегося врага в магически-оптическую подзорную трубу и по-прежнему мучил себя вопросом. Мы вроде определились с тем, как побеждали наши враги, но в том все и дело, что «вроде». Разосланные по округе верховые коваи приволокли пару десятков пленников. Это была поистине сборная солянка. Мало того что там смешались индусы и негры с восточного континента, так эти две составляющие еще дробились на небольшие группы. Идущее к нам войско состояло из множества маленьких племен и народностей. Даже в группе пленных были лишь двое из одного рода, у остальных разнилось все: племенные и родовые татуировки, прически, оружие и одежда. Они даже говорили на разных языках и наречиях.
И как, скажите, можно управлять всем этим хаосом? Единственное, что их объединяло, — это зеленые стебли лиан в два пальца толщиной, надетые на туловище всех пленников крест-накрест, словно пулеметные ленты на красноармейцах или мексиканских повстанцах. Во время допросов я не придал этой детали особого значения, хотя чувствовал, что это важно.
Издалека донесся сиплый то ли вздох, то ли всхлип. По словам очевидцев, так звучал вражеский сигнал к атаке. Тонкая из-за расстояния полоска дикарского войска начала утолщаться и, проходя сквозь небольшие рощицы, стремительно потекла в нашем направлении.
В рядах тяжелой пехоты взвыли сигнальные трубы.
— Вои! — прокричал верховный воевода, толкая вступительную речь. — Неведомый и страшный враг уже попил нашей крови и загубил множество великих героев. Мы отступали, чтобы сохранить свои жизни для этой битвы. Но теперь страх не тронет наши сердца, потому что там живет только праведная ярость!
Ярл привстал в стременах, словно стараясь заглянуть в глаза каждому воину из пятитысячной толпы.
— Обещаю, ни одному из вас не будет стыдно смотреть в глаза своим родичам, потому что сегодня мы смоем своей и вражеской кровью позор прошлых поражений. Именно для этого дня мы стерпели позор, теперь же либо жизнь освятит победу, либо смерть увеличит ряды настоящих героев. И помните: мертвые сраму не имут! — не совсем впопад, чисто славянской поговоркой закончил кельтский ярл.
Может, и невпопад, но по моей спине пробежал мороз, ударяя в голову и вышибая из нее сомнения.
А воевода, оказывается, неплохой оратор.
Так, что-то я заслушался, а враг все ближе. Пора пускать в дело первую часть плана.
— Богдан! — крикнул я, поворачиваясь в седле Злюки к разместившимся за валом катапультам.
Артефактор понятливо кивнул и, прикрыв глаза, прикоснулся рукой к оголовью похожей на заряд к фаустпатрону ракеты. В десяти метрах справа паренек как минимум на пару лет моложе Богдана проделал то же самое.
К проблеме сохранения тайны нового оружия мой артефактор подошел просто — часть магов уже подписали прошения об увольнении из армии с выплатой задолженности за обучение. Остальные лишь заряжали ракеты стандартными взрывными заклинаниями и не имели доступа к управляющим плетениям.
Похожая на огромную сороконожку конструкция вздрогнула, выплюнув ракету. Тут же заскрипели два уродливых сооружения, наскоро сбитые из разломанных телег. Почти полсотни воинов завертели двадцать тележных колес. Контраст между тонкой работой гномов и окружающих баллисты деревянных конструкций был феноменальным, и если эту картину увидят другие гномы, Турнок вдобавок к славе ущербного рудокопа получит скверную репутацию экспрессиониста. Но оно того стоило — всего через пять секунд обе установки были готовы к стрельбе и приняли внутрь еще по одному заряду, но я этого уже не видел, стараясь уследить за летящими ракетами.
Сам полет снарядов рассмотреть не удалось, но взгляд все же засек вспухшее облако разлетевшихся артефактов, а через секунду пространство в рядах бегущих на нас врагов словно пошло трещинами и поплыло. Еще через секунду до нас долетел отзвук сотен взрывов, слившихся в единый гул.
Коверное гранатометание не остановило толпу врагов, но на это мы и не рассчитывали. Второй залп накрыл фронт атакующих врагов через пятьдесят метров от первого. Затем еще раз и еще.
Когда дикари приблизились на приемлемое для подзорной трубы расстояние, я понял, что все получилось. Теперь к нам бежала не разношерстная толпа, а лишь ее элитная часть. Простые воины, получив не смертельные, но болезненные и множественные ранения от осколков, вместе с контузией от оглушающих магических импульсов, еще приходили в себя. А обливающиеся кровью и трясущие головами монстры пошли на штурм укреплений. Это действительно были монстры. Ветеран-свидетель немного погрешил против истины, он назвал их просто здоровяками, но людьми эти существа уже не были.
Моя позиция на валу давала возможность и немного времени на внимательный осмотр. Мышцы на черных и смуглых телах бугрились, как у качков, до одури обожравшихся стероидами. Лица, те, что не были спрятаны под масками из коры и обмотками чалмы, больше походили на обезьяньи. При этом я был уверен, что не так уж давно они были вполне нормальными.