Я видела, как в его глазах мелькнула идея. И у меня было плохое чувство, что я не взбешусь от нее.
— Как насчет того, чтобы пойти со мной?
***
Я пыталась мыслить позитивно, но когда мы подъехали к дому, на меня как будто набросили холодное, мокрое одеяло. Мы припарковались на краю огромной, ровной лужайки Тейта. Последний раз, когда мы здесь были, его рвало. Видимо сейчас моя очередь.
Кучка ребят курили на крыльце, даже отсюда я слышала грохот музыки. Девушки в микро-юбках и парни в рубашках с воротниками блуждали вокруг дома. Все было похоже на... то, что я всегда ненавидела в школе.
— У меня такое чувство, что в итоге все превратиться в сцену, где кто-нибудь катается на люстре, — произнесла я. — Или, может быть, беременеет.
Ник расхохотался.
— Рассказы о футбольных вечеринках в Клервилле явно преувеличены.
— Не то чтобы я вообще никогда не ходила на вечеринки, ты же понимаешь.
— Не на наши вечеринки, — ответил он.
Я выгнула бровь.
— А как насчет тебя? Я не вижу тебя в качестве любителя вечеринок. Это не более изобретательно, чем бочка у гидромассажной ванны.
— Туше. — Мы обменялись улыбками, и он кивнул подбородком в сторону длинной подъездной дорожки. — Последний шанс. Если ты не хочешь, я могу отвезти тебя домой.
«Дом» звучало неплохо. Намного больше, чем неплохо. Но Ник пробежал через весь торговый центр за два дня до Рождества, чтобы поцеловать меня. Я могу отложить свои вечеринки для больших девочек и выдержу час на вечеринке его лучшего друга.
— Нет. Давай сделаем это.
Я открыла дверцу с пассажирской стороны и выбралась наружу. Ник встретил меня у переднего бампера джипа. Он обнял меня достаточно крепко, чтобы мои ноги оторвались от земли. Я скрестила руки на его шее, и бабочки запорхали у меня в животе. Несмотря на темноту, я смогла разглядеть его светло-зеленые глаза.
— Если ты будешь и дальше удивлять меня, тогда я прицеплюсь к тебе, как банный лист, — сказал он.
— Как банный лист?
— Так говорит моя мама, — пояснил он. — Это значит, что я никогда не отстану от тебя.
Он поцеловал меня еще раз, прежде чем опустить на ноги, и взял меня за руку, видимо, чтобы ни у кого не осталось вопросов, в качестве кого мы прибыли на вечеринку. Ник пошел по дорожке, расправив плечи и высоко подняв голову. Я велела себе не казаться угрюмой. Или испуганной.
Я хорошо справлялась, пока не открылась дверь, и меня не окатило волной страха. В гостиной было полно людей, которых я едва знала и обычно избегала общения. Как минимум половина присутствующих подняли головы, чтобы посмотреть на нас, когда мы вошли. Невидимая рука сжала мое горло также сильно, как я схватилась за руку Ника.
Когда ужас отпустил меня, я поняла, что это не совсем та гедонистическая буря, которую я ожидала. Музыка была громкой, а в комнате полно народа, но в большинстве банок на кофейном столике была содовая. Алкоголь здесь все же был, не слишком скрываемый, в красных пластиковых стаканах. Это вечеринка. И, по правде говоря, вполне себе обычная.
В главной комнате находились два длинных кожаных дивана с кучей народа. Другая группа собралась вокруг гигантского настенного телевизора, играя в видео игру. Я заметила знакомые лица – Кристен, Кендис и Шелби, которая, видимо, пережила свое маленькое увлечение Тейтом, если ее язык во рту Нейтана можно считать каким-либо индикатором.
Толпа у телевизора развеселилась, кто-то издал победный вопль. Кулак взлетел в воздух, и у меня сдавило ребра. Джексон. Он праздновал победу. Потом его темные глаза заметили нас, и я почувствовала, словно у меня на лбу нарисовали мишень. Он подбежал к нам, и Ник сжал мою руку.
— Ники-паренек, — поздоровался он, схватив свободную руку Ника.
— Как дела?
— Неплохо, неплохо, — сказал Джексон, но его взгляд метнулся к нашим соединенным рукам уже с менее дружелюбной улыбкой. Ник просто притянул меня еще ближе. Я не смогла увидеть выражение его лица со своего места, но по наклону головы я бы сказала, что он выдерживал испытание.
— Пайпер! Привет.
Это была Эми Джонстон, одетая в красную юбку, идеально совпадавшую по цвету с ее помадой. И она улыбалась. Искренне улыбалась.
— Не хочешь пойти со мной и взять что-нибудь выпить?
— Кто это? — Спросил кто-то за ее спиной. Кажется, это Минг. Мои подозрения подтвердились, когда она поднялась на цыпочки позади Эми, показывая сильно подведенные глаза и улыбку, с которой можно было бы выступать на ТВ. — О, эй, ты же школьный фотограф, да? Хочешь сделать снимки?
Я засмеялась, но Эми зарычала.
— Она не хочет тебя фотографировать, ненормальная. – Потом, подмигнув, она посмотрела на меня. — Давай, пошли со мной на кухню. Я представлю тебя всем.
На секунду я заколебалась, чувствуя, как связь с Ником напрягается, когда Эми потянула меня за руку. Ник посмотрел мне в глаза с молчаливым вопросом во взгляде.
И я знала, что стоит лишь мне кивнуть головой, и он сделает так, чтобы этого не произошло. Решать мне. Когда я с ним, решаю всегда я, разве не так?
Минг издала понимающий звук.
— О, будь я с Ником, я бы тоже не захотела уходить.
Эми утащила меня прочь. Она тараторила без умолку, представляя меня людям, которых я уже знала, и, сунув мне в руку теплую банку с содовой, когда я отказалась от пива. Это... не было ужасно. Меня не охватывало искушение схватить парочку помпонов и пересмотреть свою коллекцию поп-музыки, все были вежливыми. Почти приятными.
И все же, когда Ник вошел на кухню двадцать минут спустя, я почувствовала, как мои плечи расслабляются. Он подошел ко мне, игнорируя воркование Минг по поводу нашей близости.
Я сделала вдох, удивившись, каким знакомым стал его запах. Каким правильным.
— Привет.
— И тебе привет, — ответила я.
— Готова выбираться отсюда? — Я постаралась не кивать со слишком очевидной радостью. И мне это не удалось. Но он все равно улыбнулся мне. — Хочешь пойти со мной на поиски Тейта? Я все еще не поздравил его с днем рождения.
— Он не был там с вами, парнями?
— Нет.
Ему не было смысла говорить мне, что он волнуется. Я видела это в его взгляде. И не так уж давно я видела парня, стоящего возле своего почтового ящика с абсолютным безразличием, так что я все понимала.
— Давай поищем его, — сказала я.
Мы не заморачивались с задним крыльцом, но мы проверили переднее, где несколько ребят все еще стояли и курили. Потом мы поднялись наверх, прошли мимо комнаты, из-за двери которой раздавались достаточно громкие стоны, чтобы мы не стали стучать. Ник указал на закрытую дверь через коридор и по тому, как он ее распахнул, я предположила, что это спальня Тейта.
Я задержала дыхание, частично боясь того, что мы можем там увидеть. После последней встречи с Тейтом, я представляла таблоидную сцену передозировки, он лежит рядом с разбитым зеркалом и с кучкой пустых бутылок. Или рыдает над одной из фотографий Стеллы.
Я ошибалась. Он лежал на спине посреди своей огромной кровати, подбрасывая в воздух бейсбольный мячик. Мячик со шлепком приземлялся в его руку, и он подбрасывал его снова. Нормальность этой сцены была более странной, чем любое из моих предположений.
— Привет, — поздоровался Ник, и я замешкалась за его спиной, подумав, что мне стоит подождать в коридоре. Или даже в соседнем городе.
— Привет. — Ответил Тейт. Его взгляд переместился с Ника на меня. — Ты можешь войти, Пайпер. Я не кусаюсь.
Я бы скорее согласилась спалить собственные волосы, чем войти в спальню Тейта Донована, но я напряженно улыбнулась, закрыв за собой дверь.
Перекатившись на кровати, Тейт сел, запустив руку в свои светлые волосы. Он выглядел лучше. Словно он наконец смог поспать.
Ник прошел вперед, встав у края кровати Тейта.
— Предполагается, что ты должен наслаждаться вечеринкой. С Днем рождения, кстати.
— Да, спасибо, — ответил Тейт. — Стоило бы спуститься туда.
— Пришло много народу. — Он начал перечислять имена, но, кажется, Тейт не заинтересовался. Наконец, Ник вздохнул. — Знаешь, можешь просто пойти с нами. Если тебе не нравится находиться с этими людьми. Мы можем взять пиццу или еще что-нибудь.
Тейт посмотрел на меня, и я заставила себя взглянуть на него в ответ, встретившись с ним взглядами. Он все еще тот парень, каким всегда был. Слишком красив на свою же беду и испорчен до мозга костей. Он также парень, который говорил Стелле вещи, которые будут преследовать меня до дня моей смерти. Но во мне тоже есть уродство. Вещи, которые я делала, будут тенью следовать за мной.
Может, поэтому он казался другим?
Было бы приятно поверить в эту ложь, но я знаю, что мне не важен вопрос самоактуализации. Дело в том, каким взглядом он смотрел на Стеллу на той фотографии в доме миссис ДюБуа. Он любил ее. Он любил и та запись, которую она сделала с... кем бы то ни было. Она разрушила его.
Для Стеллы это ничего не меняло.
Но для меня это меняло все.
— Мы можем помочь тебе выбраться через окно, — предложила я.
Тейт улыбнулся. Напряженно, но искренне, и от взгляда, брошенного Ником в мою сторону, я подумала, что во мне еще осталось что-нибудь хорошее.
— Спасибо, — вставая, сказал Тейт. — Но я был кретином, скрываясь здесь. Пойду пообщаюсь. Или еще что.
Ник кивнул.
— Если ты передумаешь....
— Да. — Тейт хлопнул Ника по плечу. — Спасибо, чувак.
Проходя мимо нас, он остановился, чтобы посмотреть на меня. Думаю, он хотел что-то сказать, но не стал. Просто кивнул. Наверное, мы уже достаточно сказали и так.
Дверь в его комнату распахнулась без предупреждения, ударившись о стену достаточно сильно, чтобы мы подпрыгнули. В проеме стоял Джексон. Определенно, он начал пить и, кажется, его заинтересовало то, как близко друг к другу мы стояли.
— Кажется, я прервал вас, — хитро сказал он.
В мой желудок словно напихали мусора.
— Джексон, клянусь Богом. — Тон Ника был угрожающим, чего я раньше никогда не слышала.