— Я готов, — просто сказал Вельтон. — Я буду охранять женщину, которую люблю и которая любит меня, и готов жизнью пожертвовать для счастья Дафны Денмарк.
— Я это знаю… Ну, а теперь скажите: если Дафна умрет, кто наследует деньги Денмарк?
— Рама, конечно! Но ведь вы не можете же предположить, чтобы человек женатый и…
— Я ровно ничего не предполагаю, — перебил его Мак-Файл. — Телеграф в ближайшей деревушке довольно-таки много заработал от меня за последнюю неделю, но зато я узнал, что в последнее время Джулиан Рама находится в крайне бедственном положении, и что ему, во чтобы то ни стало, необходимо достать несколько тысяч фунтов стерлингов.
— Ах, так вот почему всю последнюю неделю Рама был в городе!
— Вы неправы, милейший Вельтон! Рама вовсе не уезжал, а все время был здесь. Он живет, как и вы, совершенно один в своем «Вороньем гнезде» и может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Он превосходно ездит на мотоциклете и стоит ему переодеться немного, как его кто угодно в деревне примет за обыкновенного туриста. Сегодня ночью я вам покажу нечто, чего вы никогда еще не видали… Вот, для начала, фотография с фрески, которую я нашел в стране ацтеков. Фреску я уничтожил, но фотографию сохранил. Вот, не угодно ли!
Фотография представляла женщину в старинных одеждах ацтеков, лежавшую во весь рост на ложе с поднятым кверху белым твердым лицом. На одном виске виднелось нечто, похожее на опавший лепесток цветка, но когда Вельтон поглядел внимательнее, он увидел, что это была бабочка гигантских размеров. Сам не зная почему, Вельтон задрожал.
— Предположить можно самое ужасное, но тем не менее, я знаю немного… — сказал он наконец.
— А вот увидите… — угрюмо возразил Мак-Файл. — Это не что иное, мой друг, как Черный Принц. Но пойдемте, мы только понапрасну теряем здесь время! Между прочим, у вас есть еще тот мед, которым вы угощали меня вчера вечером? Если есть, то захватите его немного с собой.
Как два разбойника, прокрались они в громадный холл замка и оттуда наверх в галерею. Звука шагов их не было слышно, и ровно ничто не выдавало их присутствия, только раз яркий столп света из фонаря Мак-Файла упал на порог одной из спален, и туда он приказал положить немного меда.
— Теперь сядьте здесь, — сказал он шепотом Вельтону. — Вот здесь, на дубовый стул, и возьмите в руки этот восточный веер на длинной ручке. Я себе достал такой же. По правде сказать, я их попросту стащил со стены, которую они украшали. Я помещусь у шкафа по другую сторону коридора и, когда придет время, дам сигнал. Только, ради Бога, не делайте ни малейшего шума! Когда я скажу вам, вы моментально зажигайте ваш фонарь и махайте, что есть силы, по воздуху вашим веером, точно от этого зависит ваша жизнь! Да может быть, это так и будет…
Фонарь Мак-Файла потух, и некоторое время слышалось только тяжелое дыхание двух людей, сидевших в абсолютной темноте. Прошел час времени и потом еще, и Вельтон почувствовал, что каждый его нерв был напряжен и что скоро настанет момент, когда он должен будет встать с места, или иначе он не сможет удержать крика.
И затем внезапно молчание было прервано глухим жужжаньем. Звук походил на нежный звон проволоки, когда ее касается прибрежный свежий ветерок. Жужжание было слабо, но напряженному слуху Вельтона оно показалось громовым и заставило его задрожать с ног до головы. Ему казалось, что звуки повсюду, что они проносятся над его головой, вьются у того места, где стоял Мак-Файл. Наконец, к его облегчению, послышался голос Мак Файла:
— Начинайте, ради Бога, начинайте!
Вельтон вскочил на ноги и начал размахивать веером до тех пор, пока не заболела рука, и по его вискам не покатились капли пота. Он смутно сознавал, что Мак-Файл делает то же самое, и потом наконец он перестал и резкий светлый луч точно разрезал темноту…
У веера Мак-Файла виднелось нечто богатое красками и багровое, и пунцовое с золотом, большое, трепещущее…
— Поймал! — крикнул хрипло Мак-Файл. — Поймал!.. Теперь можете идти сюда и смотреть, опасности больше нет!
На полу лежала кучка ярких красок — все, что оставалось от Черного принца, злейшего, по мнению Мак-Файла, исчадия ада.
— Что это такое? — прошептал Вельтон.
— Здесь я не могу объяснять, да и кроме того, мы еще не кончили! — возразил Мак-Файл. — Только, ради Бога, не трогайте этого. На всей земле не найдется ничего более красивого и вместе с тем ядовитого. А теперь вы понимаете, кто все время меня тревожил?
— Этот дьявол Рама! — воскликнул Вельтон.
— Вы не ошиблись! А теперь подождите, пока я надену перчатки и уберу все следы этого ужасного дела. Потом мы направимся с вами к «Вороньему гнезду» и там докончим. Пари держу, что мы найдем этого негодяя дома!
— Видите ли, — говорил Вельтону Мак-Файл, пока они шли по освещенной яркой луной, дороге, — в иное время вы ничего бы от меня не добились о Черном принце, но, во-первых, меня заинтересовала старинная рукопись, которую вы нашли в Британском музее, а потом, когда вы мне рассказали о Джулиане Раме и загадочной драме в замке, я почувствовал себя обеспокоенным и решил во что бы то ни стало осмотреть умершую девушку. С первого взгляда я увидал, что она пала жертвой самого сильного яда, который только существует на земле.
— Как он называется? — спросил Вельтон.
— Терафин. И находится он только в одном насекомом, а именно в грандиозной бабочке, слывущей под названием Черного принца. Я говорил об этом, года два тому назад, профессору Скелетопу, и он делал изыскания по этому поводу, а результат знали только мы двое. Я сразу узнал здесь терафин, и профессор подтвердил мое предположение, когда я послал ему язвочку, срезанную с умершей. Я знал, от чего умерла девушка, и начал производить дальнейшие изыскания в карьере загадочного Джулиана Рамы… Я узнал, что он ездил в Южную Америку, будто бы по делам одной фирмы. Очевидно, тогда он и нашел Черного принца, как нашел его я сам…
Голос Мак-Файла перешел при этих словах в хрип, и в его глазах отразился бесконечный ужас.
— Нет, не хочу останавливаться на этом времени! — воскликнул он, вытирая пот, катившийся со лба. — Я часто вижу это во сне и просыпаюсь, весь дрожа. Из моей памяти никогда не изгладится ночь, которую я провел в развалинах храма ацтеков, сплошь увитых ползучими и вьющимися растениями, издававшими пряный аромат, и при свете полной луны увидел в первый раз Черного принца, а потом еще одного, и еще, и еще, целое полчище их, облепившее улей с медом диких пчел, который мы нашли и вытащили наверх днем. Я боролся с ними, как борются с дикими зверьми, и убил их всех и закопал, пока спали мои спутники-туземцы. Я не желал, чтобы они знали, что старая их легенда превратилась в явь… Никогда, с тех пор, я не входил в развалины ацтеков иначе, как при дневном свете. А теперь вы знаете, почему я тогда задавал вам все эти вопросы и почему я просил сэра Джона не открывать Раме, что я имею тождество с Мак-Файлом, собирателем редкостей… Я не желал, чтобы Рама узнал, кто я, и мне кажется, что он и до сих пор не догадывается. А теперь идемте, так как наша ночная работа еще не кончена…
Пока они поднимались на холм, ведущий к «Вороньему гнезду», им навстречу попался один из рыбаков. По-видимому, он очень торопился и вздрогнул, когда Вельтон окликнул его по имени.
— В чем дело, Тайр? — спросил Вельтон.
— Случилось нечто очень нехорошее, ваша честь! — ответил тот. — Я проходил по прибрежным утесам, когда туда же подъехал мотор с тремя людьми. Они тоже остановили меня, как и вы, и сказали, что двое приехали из Лондона, а третий оказался господином Паско, который, вы знаете, теперь начальник здешней полиции. Они сказали, что имеют приказ об аресте господина Рамы.
— Он арестован?
— Нет… Он, вероятно, издали увидел, что едут к нему, и когда автомобиль подъезжал к его дому, он выскочил из ворот, как сумасшедший, на своем мотоциклете и хотел, кажется, поехать по Маграмской дороге, но разогнал очень сильно и не мог остановить свою машину…
Прежде, чем мы могли опомниться, он оказался вместе с мотоциклеткой на утесах и вместе с ней свалился вниз в море! Я иду сказать об этом сэру Джону.
— Мы сделаем это за тебя, — сказал Вельтон. — Ты возвращайся назад, там, может быть, понадобится твоя помощь.
Когда рыбак скрылся, Мак-Файл толкнул Вельтона.
— Пойдем, — сказал он. — Я не смогу заснуть, пока не будет все выяснено! Я не настолько глуп, чтобы поверить, что это чудовище Рама истощил весь свой запас Черных принцев. Они не могут долго жить в нашем климате, это верно, но держатся, пока держится жаркая погода, и особенно им благоприятны ночи, когда луна во второй четверти. Последнее время ночи были очень жарки, а сегодня днем было так знойно, что я был убежден, что нападение совершится сегодня ночью. И как видите, оказался прав.
— Но разве они не опасны для тех, кто их держит?
— Не для тех, кто имеет костюм моториста… Раме он годился и не только для того, чтобы скрываться, но также и для того, чтобы защищаться от Черного принца благодаря толстым перчаткам, маске и кожаному плащу. Он, очевидно, явился сегодня к замку с ящиком в руках и выпустил свою проклятую бабочку в открытое окно галереи.
Они дошли до «Вороньего гнезда» и нашли все двери раскрытыми настежь. В столовой горела парафиновая лампа, а в углу стоял несгораемый шкаф с раскрытыми дверцами. Шкаф был полон старинных рукописей, в которых опытный глаз путешественника узнал манускрипты ацтеков.
— Соберите их все вон в тот мешок, в углу, и выбросьте из окна в сад, — сказал он Вельтону. — Утром мы придем и подберем. А теперь, наверх!
Они поднялись в верхний этаж по широкой лестнице и обыскивали каждый уголок при помощи своих фонарей. Наконец они остановились перед запертой тяжелой дубовой дверью.
— Мне кажется, что здесь, — заметил Мак-Файл, отодвигая крепкие задвижки. Они вошли в комнату, разделенную на две половины крепкой металлической решеткой до потолка. Комната была жарко натоплена, а когда Мак-Файл направил наверх луч своего фонаря, послышался снова тот мелодичный звук, который уже раз слышал Вельтон в замке. Только здесь этот звук был гораздо сильнее и в это же время с потолка спустилась вниз масса, искрящаяся всеми цветами радуги.