Потом что-то затрещало, и наконец чей-то незнакомый усталый голос произнес:
– Миссис Казалет? Могу я поговорить с миссис Руперт Казалет?
В его тоне проскользнули странные нотки, и Клэри ответила, не отдавая себе отчета:
– Миссис Казалет слушает.
– Я – командир вашего мужа. Не знаю, успели вы получить телеграмму или нет… Я только хотел сказать, что мне очень жаль. Мы все так любили Руперта… Алло, вы слушаете?
Должно быть, она сказала «да», потому что он продолжил:
– Самое главное – не теряйте надежды. Понимаете, он работал на берегу, организовывал отправку людей, однако к рассвету нам пришлось отплыть. Вполне возможно, что он попал в плен. Я понимаю, это очень плохие новости, но все-таки не самые худшие! В телеграмме будет написано, что он пропал без вести, а я хотел… Миссис Казалет, мне правда очень жаль. Я понимаю, это ужасный шок, но я подумал, что должен лично все рассказать. Разумеется, мы отправим вам его имущество. Алло! Ужасная связь… вы еще там?
– Да, – выдавила она. – Спасибо, что позвонили.
– Мне очень тяжело говорить об этом, но вы не отчаивайтесь! Пройдет какое-то время, прежде чем мы сможем сообщить новости, но я почти уверен, что он в плену. Мы все на это надеемся.
Клэри автоматически поблагодарила его за добрые слова. Повисло молчание. Чувствовалось, как он пытается придумать, что бы еще сказать, но ничего не приходит в голову.
– Очень жаль… – неловко повторил он. – Ну, до свидания.
Клэри так сильно прижимала трубку, что у нее заболело ухо. Ее вдруг охватило странное спокойствие. На заднем плане сознания даже закопошилась посторонняя мысль: если бы она не притворилась Зоуи, этот разговор мог бы и не состояться, а раз соврала – получай, поделом тебе! Глупости, конечно, но вот то, другое… Папа… Слезы заструились по лицу. Папочка… нет, не может быть… этого не может быть… Однако ей уже пришлось пережить немыслимую, невыносимую потерю, и теперь она знала – да, так бывает. Оттого, что все это казалось дурным сном, легче не становилось.
Когда в кабинет за чем-то заглянула тетя Рейч, Клэри по-прежнему сидела не шевелясь и беззвучно плакала. Впрочем, она сумела в точности передать разговор, от себя добавила только, что капитан Пирсон принял ее за Зоуи, а она не успела его поправить. Подошли остальные. Кабинет заполнился людьми, и все старались ее утешить. Она смотрела на каждого стеклянным взглядом, словно не видя и не слыша. Наконец она сползла со стула и отправилась искать Полли.
В тот же вечер у Зоуи родился ребенок – девочка, а на следующее утро пришла телеграмма. Зоуи не стали ничего говорить до тех пор, пока она не оправилась от тяжелых родов. Когда ей наконец рассказали, новостей по-прежнему не было.
ПоллиИюль 1940
В ярко-синем небе – ни облачка, однако пустым его не назовешь.
– Я насчитал семь, – сказал Кристофер. Так и есть: семь перламутровых пузырей медленно опускались на землю под тяжестью крошечных, неподвижно застывших тел. Чуть выше словно из ниоткуда появились пять бомбардировщиков, а над ними проворные, как ласточки перед грозой, кружили истребители, резко снижались и снова набирали высоту, исчерчивая небо причудливыми завитушками; законцовки крыльев металлически поблескивали в ярком солнечном свете. Зрелище завораживало, невозможно было оторвать взгляд. Вот истребитель снижается, чтобы атаковать вражеский бомбардировщик, но тут его сзади и сверху подбивает другой. Первый уходит в сторону, пытается набрать высоту, но преследователь висит на хвосте и снова стреляет: клубы черного дыма, самолет сваливается в отвесное пикирование и скрывается из вида. Прежде чем они услышали – или подумали, что услышали, – взрыв, другой истребитель успел настичь ведущий бомбардировщик: на секунду им показалось, что сейчас случится лобовое столкновение, однако истребитель в последний момент увернулся, а бомбардировщик начал резко терять высоту. Теперь они уже ясно слышали неровный гул моторов и черный дым.
– Сейчас упадет, – резюмировал Кристофер, когда самолет скрылся за лесом. Они ждали, напряженно всматриваясь в даль. Внезапно гул усилился, и самолет пролетел прямо над ними, почти задевая верхушки деревьев – неуклюжий черный монстр с яркими опознавательными знаками. Он вильнул вправо и тяжело загрохотал вниз по склону холма, изрыгая черный дым, в просветах которого виднелись алые язычки пламени.
– Он упадет прямо на дом!
– Нет, не упадет, дотянет до подножия холма. Побежали! – И Кристофер рванул по полю. Так сделал бы и папа, думала Полли, и все же ей стало страшно: Кристоферу до папы далеко.
Меж тем он перемахнул через живую изгородь, спрыгнул на тропинку и помчался вперед. Полли вскарабкалась за ним.
– Не пытайся меня догнать, – скомандовал Кристофер, переходя на спринт. Раздался грохот падения – где-то совсем рядом.
– На ближнем поле, возле фермы Йорка! – крикнул он, сворачивая налево. Полли твердо решила не отставать. Прибежав на место, она успела увидеть, как из дымящейся развалины вылезают трое. Кристофер направился было к ним, но те замахали руками, отбежали подальше и бросились на землю, как раз вовремя – из кратера, образовавшегося на месте падения самолета, раздался взрыв. Кристофер обернулся и крикнул ей, чтоб легла лицом вниз, и в эту самую секунду что-то острое и горячее чиркнуло ее по ноге. В это время на поле загадочным образом появились и другие: мистер Йорк, его работник и Рен. Мистер Йорк держал в руках дробовик, Рен возвышался рядом с вилами. Все происходило как в замедленной съемке: летчики неловко поднимались с земли, а крестьяне окружали их в кольцо. Никто не произнес ни слова, но в этом молчании ощущалось нечто страшное. Кристофер жестом показал летчикам, чтобы те подняли руки над головой, затем подошел к ним и забрал у двоих пистолеты: третий оказался безоружным. Они выглядели ошеломленными, по лицам стекал пот. Словно из ниоткуда возникли еще два работника – один с ружьем, второй с секатором.
Кристофер обратился к летчикам.
– Вы взяты в плен, – произнес он медленно и членораздельно. – Держите руки поднятыми. Полли, беги позвони полковнику Форбсу. Мистер Йорк, велите кому-нибудь из ваших, пусть идут вперед: мы запрем их в церкви и будем охранять, пока их не заберут.
Раздался небольшой взрыв, и остов самолета осел, задрав к небу разбитый хвост.
– Там еще был кто-нибудь? – спросил Кристофер, и в его голосе впервые послышались неуверенные нотки.
Один из пленных жестом показал, что уже поздно, и тут заговорил мистер Йорк.
– Еще немало наверняка, мистер Кристофер, только они все поджарились, обуглились до костей! – Его тон не выражал ничего, кроме удовлетворения.
Кристофер обернулся к Полли.
– Я кому сказал – бегом! – Лицо у него было белое. – Мистер Йорк, прошу вас, ведите.
Она повернулась и побежала к изгороди. Вскарабкавшись наверх, Полли оглянулась: они последовали за ней – целая колонна, а позади Кристофер с двумя пистолетами. Выбегая на дорогу, она вспомнила выражение ореховых глаз мистера Йорка: все-таки Кристофер не хуже папы. Как хорошо, что на прошлых выходных он пошел с папой на поле позади Милл-Фарм, где приземлились парашютисты. Крис тогда спросил папу: откуда он знал, что это наши, а тот ответил: мол, он не знал, но если даже не наши, важно успеть туда первыми. Среди местных царят недобрые настроения, особенно после того, как подбили племянника миссис Крамп. И все равно Кристофер держался очень смело и хладнокровно, разговаривал авторитетно, и фермеры – и даже Рен! – ему подчинились. Правда, наблюдая за ними, Полли догадалась, что им хотелось совсем другого. Особенно Рену – тот давно уже слегка «не в себе», как сказала миссис Криппс, когда выяснилось, что он таскает кухонные ножи и точит у себя на сеновале до невероятной остроты. Впрочем, остальные не лучше.
В кабинете Брига было пусто, номер телефона приклеен к подножию аппарата. На самом деле это номер местного штаба добровольцев, но поскольку штаб располагался в доме полковника Форбса (в его оружейной – там находился единственный аппарат), в обиходе устоялось выражение «позвонить полковнику Форбсу». На звонок ответил некий бригадир Андерсон, и Полли передала ему сообщение.
– Отлично, – отозвался тот, – сейчас приедем. Церковь в Уотлингтоне, говоришь? Молодцы! – И он повесил трубку.
Это прозвучало так, словно они устроили приятное развлечение на свежем воздухе. Со времени приезда Кристофера – официально на каникулы, помочь с разросшимся огородом (а на самом деле ему просто хотелось куда-нибудь сбежать из-за частых скандалов с отцом) – они несколько раз серьезно обсуждали войну. Чем больше она его слушала, тем больше разрывалась между противоположными точками зрения: с одной стороны, в войне нет никакого смысла, и уклонение от службы – единственный достойный выбор; с другой, Гитлер – вселенское зло, и его надо уничтожить во что бы то ни стало. Плюс ко всему на них в любой момент могут напасть и захватить страну, и этому нужно сопротивляться изо всех сил – так сказал мистер Черчилль. Говорят, король упражняется в стрельбе из ружья в садах Букингемского дворца, чтобы в случае чего достойно погибнуть в сражении. По крайней мере, он не сбежал в Канаду, как голландская королевская семья – все-таки неплохой человек. Конечно, это ужасно, когда ты ни в чем не уверен, но что поделаешь? Она попыталась расспросить об этом мисс Миллимент. Та внимательно выслушала и сказала, что искренность в любом случае является достоинством, даже если выражается в нерешительности. Позднее она добавила, что принципы могут быть очень жесткими, но если уж ты их принял, будь готов заплатить любую цену. Больше, кажется, и спросить было некого: папа так тяжело работал, что совершенно выматывался. Мама проводила все свободное время с Уиллсом или писала Саймону в школу (когда не лежала с обострением язвы). Она сшила Полли два миленьких платья, но на примерках вела себя довольно резко. Уже давно они не разговаривали по душам.