– Совсем я дохляк, правда? – пошутил он.
– Ужасный дохляк!
– Когда вы улыбаетесь, то напоминаете мне киноактрису. – Сперва ей показалось, что он просто держал еду во рту, но теперь проглотил – по гладкому, костлявому горлу прокатилась маленькая волна. – Вы тут рядом живете?
– Да, в усадьбе.
– Вижу, вы замужем.
– Да. – Через паузу она уточнила: – Он служил во флоте.
Забинтованная кисть неуклюже опустилась на ее руку.
– Сочувствую, – произнес он тихо, и левая сторона лица покраснела. – Боюсь, я сам не подниму.
Зоуи положила сэндвич на тарелку и аккуратно переложила его руку обратно на подушку. Накормив его, она рассказала немного о Джульетте. Он вежливо слушал, но не особенно интересовался. Тогда она спросила, есть ли у него братья и сестры – нет, никого. Был младший брат, но умер от дифтерии.
Он попросил ее съесть сэндвич, потому что в него больше не влезет, а они заставляют доедать. Она подала ему чашку, и он отпил немного через соломинку.
– Люблю пить чай, – констатировал он.
Когда он напился, Зоуи сказала:
– Наверное, с забинтованными руками читать не получится.
– Да и глаз не годится…
– Я могла бы принести книгу и почитать, если хотите.
– Хочу. Что-нибудь легкое.
Когда ей пора было уходить, он пробурчал сухо, словно она ему не понравилась:
– Вы очень добры.
У самых дверей Зоуи улыбнулась на прощанье, и он вдруг воскликнул:
– Вспомнил! Вивьен Ли – вот кого вы мне напомнили! «Мост Ватерлоо» – я смотрел три раза! Попросите сестру заглянуть ко мне, ладно?
Позднее Зоуи осторожно расспросила о нем экономку. Выяснилось, что Родди подбили в бою. Он смог посадить самолет на одном двигателе, однако в кабине случился пожар, и он сломал ногу, выбираясь оттуда. После ранения его мучили жуткие кошмары.
– В тот день он сбил три вражеских самолета и получил за это крест, – пояснила экономка с гордостью.
Ему было двадцать лет, и после обучения он успел отлетать всего месяц. Зоуи спросила, смогут ли врачи выправить его лицо. Вполне возможно, предположила экономка, однако руки – и в особенности кисти – так сильно обожжены, что прогнозировать трудно.
– Знаете, он ведь у нас не самый тяжелый – нам таких не дают, держат в Годалминге.
Она похлопала Зоуи по плечу и ободряюще кивнула.
– У вас с ним хорошо получается. Только помните – он все еще в состоянии шока – это самое худшее, с чем ему приходится бороться, кроме переломов. А как малышка?
Она всегда спрашивала о Джульетте. Однажды, когда у Эллен был выходной, Зоуи взяла ее с собой на Милл-Фарм показать экономке и медсестрам. Разумеется, те принялись над ней сюсюкать и выстроились в очередь, чтобы подержать на руках. Ей предложили взять Джульетту к лейтенанту Бейтсону, но Зоуи решила, что лучше не надо, и ей не стали возражать, однако вышло только хуже. Оставив Джульетту с экономкой (та писала отчеты и пообещала за ней присмотреть), Зоуи зашла к Родди поздороваться. До этого они читали рассказы о Шерлоке Холмсе (пробовали Вудхауза, но ему было больно смеяться). Она предупредила, что сможет остаться всего на десять минут. Это его явно расстроило, а когда она объяснила про малышку, он совсем умолк и замкнулся в себе. Зоуи предложила начать рассказ, на что Родди выказал явное нежелание.
– Что там можно прочитать за десять минут, – проворчал он.
Воцарилось неловкое молчание.
Зоуи извинилась и объяснила, что у няни сегодня выходной, но Родди совсем отвернулся от нее, демонстрируя обожженную сторону.
– Я устал… Мне все надоело!
Зоуи поднялась и направилась к двери, пообещав прийти завтра.
– Как вам будет угодно, – откликнулся он. – Шикарно иметь няню, правда?
– Это не моя личная – она мне просто помогает, чтобы я могла прийти к вам повидаться. – Зоуи порядком рассердилась, и впоследствии ей даже стало неловко за то, что она не смогла этого скрыть.
Тем не менее пару дней спустя на стуле для посетителей лежал маленький сверток.
– Откройте! – Родди выглядел куда более оживленным, чем обычно. – Ну, давайте!
Это оказалась игрушка: маленькая белая обезьянка с розовыми ушками и хвостиком.
– Для вашей малышки, – пояснил он. – Я попросил одну из сестер выбрать. Она сказала – это лучшее, что было.
– Просто замечательная! Ей непременно понравится. Спасибо, Родди, это очень мило с вашей стороны. – Повинуясь импульсу, Зоуи наклонилась и легонько поцеловала его пунцовую блестящую кожу. Он порывисто втянул в себя воздух, и она испугалась, что причинила ему боль. Помолчав немного, он хрипло пробормотал:
– Вы первая, кто поцеловал меня после…
Из единственного глаза потекли слезы – сперва медленно, потом все больше и больше. Зоуи достала платок и осторожно промокнула щеку, затем поднесла к носу, чтобы он высморкался. Тогда он и рассказал ей о своей девушке, Руфи. Они познакомились недавно, на танцах – она прекрасно танцевала, и волосы у нее были как у Джинджер Роджерс. Они встречались дважды в неделю, ходили в кино и танцевать.
– В прошлой жизни… – понуро уточнил он.
Еще когда он был в Годалминге, девушка написала ему, что хочет повидаться, но он не ответил.
– Не хочу, чтобы она меня видела.
И Зоуи, многому научившаяся за эти недели, не стала спорить, просто выслушала.
Вертя в руках обезьянку, она как бы невзначай упомянула, что, по словам экономки, ему еще предстоят операции на лице.
– И потом – любят не за внешность, – добавила она. – А если и случается, то это ужасно.
– Почему вы так думаете?
– Я сама такой была. Под конец на душе паршиво – примерно как если бы тебя любили за то, что у тебя много денег.
Родди задумался.
– Но начинается-то все равно с этого! Тебе нравится, как человек выглядит.
– А потом ты присматриваешься и находишь в нем другие приятные черты характера – если они есть.
– За Руфью много парней увивается, – задумчиво произнес Родди. – Она любит хорошо проводить время – танцевать и все такое. Ей всего восемнадцать – намного моложе меня.
После этого Зоуи старалась не только читать, но и разговаривать с ним как можно больше: для нее это был скорее способ справиться с взаимной робостью и смущением…
На второй груди Джульетта заснула. Жаль будить, но нужно вызвать отрыжку, а потом подержать над горшком, однако Эллен поблизости не было, и Зоуи решила пропустить последний этап.
Снаружи хлопнули дверцы, и она подошла к окну посмотреть, кто приехал. У подъезда стояли две машины: из одной вышла Вилли, из другой – ее сестра. С тех пор как она стала посещать Милл-Фарм, отношения у них с Вилли улучшились. И все же Сибил ей нравилась куда больше. Когда она вернется домой, буду помогать за ней ухаживать, решила Зоуи.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошла Клэри одолжить юбку.
– Я капнула чернилами на платье, которое ты мне сшила – дурацкая ручка протекает.
– Погоди, сейчас уложу Джульетту.
– Почему бы тебе не звать ее Джули, как кормилица Джульетты? «Вырастешь – будешь норовить упасть на спину»[15], хотя чем это лучше – убей, не понимаю. Мне кажется, Джули – очень красивое имя. Джули! – проворковала она, склонившись над кроваткой. Малышка открыла глаза и слабо улыбнулась. – Видишь! Ей нравится! А где ты взяла обезьянку?
– Один из пациентов в Милл-Фарм попросил медсестру купить и подарил мне.
– Ух ты! Наверное, он в тебя влюблен. Джули, гляди, какая обезьянка!
– Она почти заснула, оставь ее. Так, сейчас посмотрим…
За последний год Клэри сильно выросла, а одежды у нее было совсем мало. Я должна позаботиться о ней, как Сибил о Полли, думала Зоуи, перебирая свой гардероб. После родов ее талия расползлась на пару дюймов, и кое-какие вещи уже не налезали. Она вытащила темно-серую юбку-шестиклинку, которая когда-то плотно облегала ее бедра.
– Примерь.
Клэри сняла шорты – рваные, заколотые булавкой на талии – и осталась в желтой рубашке и темно-синих панталонах.
– Сандалии тоже надо снять, – сказала она. – К одному прилипла смола и цепляется за одежду.
Юбка сидела превосходно, хоть и была немного длинновата.
– Я подошью подол, – прикинула Зоуи.
Клэри воскликнула:
– Нет-нет, не надо, мне так нравится.
– К этой юбке нужна хорошая блузка.
– И моя старая сойдет.
– Я хочу, чтобы ты выглядела красавицей.
Клэри улыбнулась:
– Боюсь, ничего не выйдет.
Однако стоило Зоуи отыскать красную блузку и зачесать волосы Клэри наверх с помощью двух гребенок (она все еще отращивала челку), и девочка преобразилась.
– Похоже на взрослую фотографию, – прокомментировала она, непривычно довольная своим внешним видом.
– Мои туфли тебе не подойдут по размеру. Что у тебя есть?
– Только парусиновые и ботинки, и еще эти сандалии. Ну и сапоги, конечно. Может, просто ходить босоногой, как на романтических старых полотнах?
– Ты же знаешь, что бабушка не позволит. Остаются сандалии. Я обещаю: скоро мы поедем в город и купим тебе приличные туфли. Вот, возьми еще эти юбки – они того же покроя, и я в них не влезаю.
– Но ты же скоро закончишь кормить Джули и тогда снова влезешь в них. Тебе и правда надо похудеть – ты должна быть стройной! Тетя Вилли говорит, есть какая-то специальная диета.
– Не знаю… Наверное, мне все равно. Ты-то что так беспокоишься?
– Я беспокоюсь не для себя, – начала было Клэри, но тут же спохватилась и умолкла: они достигли той черты, за которой находился мертвый – или живой – Руперт, и обе, не сговариваясь, отпрянули от нее.
– Полли выщипала мне брови, – сказала она вместо этого. – Ужасно больно!
Когда Клэри ушла, забрав старые и новые одежки и рассыпаясь в благодарностях больше, чем это было в ее характере, Зоуи критически оглядела себя в зеркале – пожалуй, впервые после рождения Джульетты. Как сказала бы ее мама, она явно «распустилась»: раздалась в талии и в бедрах, живот на ощупь походил на старую замшу. Зоуи подошла ближе, вглядываясь в собственное лицо: кожа все еще сливочная, однако нижняя часть поплыла, отяжелела, даже появился намек на второй подбородок. Ей всего двадцать пять – пора заняться гимнастикой и прекращать перекусывать в промежутках между основной едой. Родди сказал, что она похожа на Вивьен Ли, однако в тот раз Зоуи была в одежде, скрывающей очертания фигуры; и потом, он наверняка имел в виду ее лицо. Когда он рассказывал о своей девушке и о том, как они ходили на танцы, Зоуи вспомнила, как сама стремилась хорошо проводить время, обожала внимание мужчин, наслаждалась восхитительной игрой, где она в рол