суждать пока особенно нечего, поскольку спуститься сейчас мы все равно не сможем, даже если и очень захотим.
— Наш юный друг с успехом компенсирует некоторые очевидные пробелы в интеллектуальном плане определенной дозой примитивного здравого смысла, — заметил профессор Челленджер. — Интересы его прискорбной профессии для нас несущественны; но, как он правильно заметил, в любом случае мы не сможем спуститься, так что тратить силы на обсуждение не имеет смысла.
— Не имеет смысла тратить силы на что-либо другое, — проворчал Саммерли с трубкой в зубах. — Позвольте мне напомнить вам, что мы прибыли сюда с вполне определенной миссией, порученной нам собранием в Зоологическом институте в Лондоне. Эта миссия заключается в проверке правдивости заявлений профессора Челленджера. Вынужден признать, что в настоящий момент мы все полностью подтверждаем. Таким образом, поставленная перед нами задача выполнена. Что же касается деталей, которые остаются невыясненными, то задача эта настолько обширна, что справиться с ней может лишь большая экспедиция со специальным оборудованием. Если же мы предпримем попытку выполнить это самостоятельно, единственным возможным результатом может быть только то, что мы вообще никогда не вернемся и не сделаем того существенного вклада в науку, который в состоянии сделать уже сейчас. Профессор Челленджер придумал способ, как доставить нас на это плато, которое до этого казалось недоступным; думаю, что теперь нам нужно обратиться к нему с просьбой проявить такую же изобретательность, чтобы вернуть нас в мир, откуда все мы пришли.
Должен признаться, что точка зрения Саммерли показалась мне тогда вполне разумной. Даже на Челленджера произвел впечатление довод о торжестве его врагов, если подтверждение его заявлений никогда не достигнет ушей тех, кто в них сомневался.
— Проблема спуска на первый взгляд может показаться пугающей, — сказал он, — и все же я нисколько не сомневаюсь, что интеллекту по силам решить эту задачу. Я готов согласиться со своим коллегой, что в настоящее время длительная задержка на Земле Мейпла Уайта нежелательна и что в самом ближайшем будущем нам придется лицом к лицу столкнуться с задачей возвращения. Однако я наотрез отказываюсь возвращаться, пока мы не проведем хотя бы поверхностное обследование этой страны и не сможем взять с собой нечто наподобие карты.
Профессор Саммерли нетерпеливо фыркнул.
— Мы провели здесь два долгих и тяжелых дня, — возразил он, — но не узнали о географии этой местности больше, чем знали в самом начале. Уже понятно, что здесь растут густые девственные леса и уйдут месяцы на то, чтобы углубиться в них и исследовать все районы этой территории. Если бы тут имелся какой-либо пик, было бы другое дело, но до сих пор мы видели только уклон к центру. Чем дальше мы заходим, тем менее вероятно, что нам удастся найти место, с которого откроется общий вид.
В этот момент на меня нашло какое-то вдохновение. Мои глаза скользнули по громадному шишковатому стволу старого дерева гинкго, которое склонило над нами свои длинные ветви. Разумеется, если дерево это толще остальных в обхвате, то оно должно быть и самым высоким. Если края плато действительно являются его самой высокой точкой, тогда почему бы этому могучему дереву не сыграть роль смотровой башни, возвышающейся над всей страной? Я вырос в Ирландии и с тех пор умею прекрасно лазить по деревьям. Мои друзья могли бы поучить меня, как карабкаться на скалы, но уверен, что среди ветвей дерева я чувствую себя увереннее их всех. Если бы мне только удалось встать на нижние сучья, то тогда уже ничто не могло бы помешать мне подняться на самую верхушку. Моя идея привела моих товарищей в восторг.
— Наш юный друг способен на акробатические трюки, которые не под силу человеку с более тяжелой, хотя, возможно, и более представительной фигурой, — сказал Челленджер, и щеки его довольно зарумянились, словно красные яблоки. — Я аплодирую вашей решительности.
— Боже мой, какой вы все-таки молодец, юноша! — сказал лорд Джон, похлопав меня по спине. — Ума не приложу, как мы сами до этого не додумались! Сейчас осталось уже не больше часа до того как стемнеет, но если вы возьмете с собой вашу тетрадь, то сможете сделать набросок местности. Если поставить под нижней веткой один на другой три ящика с патронами, я смогу подсадить вас.
Я повернулся лицом к стволу, лорд Джон встал на ящики и принялся осторожно поднимать меня; но тут к нам подскочил Челленджер и так подтолкнул меня вверх своей огромной рукой, что буквально забросил на дерево. Схватившись за ветку обеими руками и подтянув ноги, я медленно забросил на нее колено, а затем вскарабкался полностью. Над моей головой находились три прекрасных боковых ответвления, словно ступени огромной лестницы, а над ними еще целое скопление удобных веток, и я поднимался наверх с такой скоростью, что очень скоро потерял землю из виду и подо мной осталась только густая листва. Время от времени мне приходилось сталкиваться с определенными трудностями, а в одном месте я футов десять карабкался по какой-то вьющейся лиане; но, тем не менее, я быстро двигался вверх, и гулкий голос Челленджера слышался уже где-то очень далеко внизу. Однако дерево оказалось просто громадным, и, подняв глаза вверх, я все еще не видел просвета между листьями. На ветке, на которой я стоял, я заметил какое-то напоминавшее густой куст растение-паразит, как мне тогда показалось. Я заглянул за него и от удивления и ужаса едва не свалился с дерева.
На меня с расстояния всего в какой-то фут или два в упор смотрело неизвестное существо. Оно пряталось по другую сторону растения и выглянуло в тот же момент, что и я. Это был человек — по крайней мере, он был больше похож на человека, чем любая из обезьян, которых мне приходилось видеть раньше. Лицо было вытянутым, белесым и прыщеватым, нос приплюснут, нижняя челюсть выступала вперед, а вокруг подбородка торчала жесткая щетина. Глаза под густыми тяжелыми бровями были свирепыми, а когда существо открыло рот и издало грозный рык, прозвучавший для меня как проклятие, я увидел острые клыки. В его взгляде читались ненависть и угроза. Но уже в следующий момент они сменились выражением всепоглощающего испуга. Неизвестное существо быстро нырнуло вниз, и я услышал только хруст ломающихся под ним веток. Прежде чем оно скрылось, я успел заметить, что тело его покрыто редкими волосами, как у розовой свиньи.
— Что случилось? — встревоженно крикнул снизу Рокстон. — С вами все в порядке?
— Вы его видели? — крикнул я в ответ; обеими руками я вцепился в дерево, и нервы мои были на пределе.
— Мы слышали какой-то шум, как будто у вас нога соскользнула с ветки. Что это было?
Я был шокирован внезапным и странным появлением этого человека-обезьяны и засомневался, не стоит ли мне спуститься вниз и рассказать об этой встрече своим товарищам. Но я уже так высоко взобрался на дерево, что было бы унизительным вернуться, не выполнив своего задания.
Поэтому после долгой паузы, которая потребовалась мне, чтобы восстановить дыхание и решимость, я продолжил восхождение. Один раз я встал на гнилой сук и на несколько секунд повис на руках, но, если не учитывать этого случая, взбираться мне было не трудно. Постепенно листва вокруг меня начала редеть, и по пахнýвшему мне в лицо свежему ветру я понял, что поднялся выше всех деревьев в этом лесу. Однако я твердо решил не смотреть по сторонам, прежде чем не окажусь на самой верхушке; поэтому я продолжал карабкаться вверх, пока не встал на последнюю ветку, которая начала гнуться под моим весом. Я уселся на удобной развилке и, надежно обосновавшись на этом месте, огляделся вокруг, на великолепную панораму страны, в которой мы очутились.
Солнце уже клонилось к западу, вечер был исключительно ясным, и мне было прекрасно видно все плато. С высоты оказалось, что оно представляет собой овал длиной примерно в тридцать миль и шириной около двадцати. По форме плато напоминало неглубокую воронку, стенки которой имели уклон в сторону довольно большого озера, расположенного в центре. В свете угасающего дня это зеленое озеро, с берегами протяженностью около десяти миль, выглядело очень красиво: по краям росли густые заросли тростника, а поверхность была прорезана несколькими песчаными отмелями, которые в мягких вечерних лучах казались золотыми. На этих островках песка виднелось несколько длинных темных пятен, которые были больше чем аллигаторы и длиннее чем каноэ. В бинокль я четко видел, как они двигаются, но что это такое, понять так и не смог.
На той стороне плато, где сейчас находились мы, поросший лесом склон с несколькими пятнами полян тянулся вниз к центральному озеру на пять или шесть миль. Прямо у себя под ногами я видел поляну игуанодонов, а чуть дальше в круглом просвете между деревьями находилось болото птеродактилей. Однако противоположная сторона плато выглядела совершенно по-другому. Там базальтовые скалы, которые мы видели снаружи, находились и внутри, образуя крутой выступ высотой приблизительно в двести футов, с подножием, поросшим лесом. Вдоль основания этих красноватых скал на некоторой высоте от земли я в бинокль заметил несколько темных отверстий, являющихся, как я решил, входами в пещеры. В одной из них мерцало что-то белое, но что именно — мне рассмотреть не удалось. Я зарисовывал карту местности, пока не село солнце и не стало так темно, что я уже не мог различать детали. Затем я спустился вниз к своим товарищам, которые с нетерпением ждали меня под деревом. Наконец-то и я стал настоящим героем. Я сам все придумал и сам все осуществил; и теперь мы имеем карту, которая избавит нас от слепых блужданий среди неизвестных опасностей в течение долгих месяцев. Каждый из участников экспедиции торжественно пожал мне руку.
Но прежде чем они принялись обсуждать мою карту, я должен был рассказать им о встрече среди ветвей с человеком-обезьяной.
— Он находился там все это время, — сказал я.
— Откуда вы это знаете? — спросил лорд Джон.
— Потому что меня ни на минуту не оставляло чувство, что за нами следит кто-то враждебно настроенный. Я говорил вам об этом, профессор Челленджер.