Но это нам только показалось: все же мы ошиблись. Едва мы закрыли колючим кустом вход в лагерь, пожали друг другу руки и присели на землю у нашего ручья, чтобы отдышаться, как услышали топот ног, а затем тихий жалобный плач со стороны входа. Лорд Рокстон тут же ринулся вперед с ружьем в руке и отбросил закрывавший его куст. Там, уткнувшись лицом в землю, лежали маленькие краснокожие фигурки четверых спасшихся индейцев, трясущихся от страха и, тем не менее, просивших нашей зашиты. Один из них выразительным жестом показал, что окружающие нас джунгли полны опасностей. Затем, бросившись вперед, обхватил руками ноги лорда Джона и прижался к ним лицом.
— Черт возьми! — воскликнул наш пэр[115], в ужасном смущении теребя свой ус. — Ну что прикажете делать с этими людьми? Эй, вставай, малыш, и прекрати вытирать лицом мои ботинки.
Саммерли сидел, набивая табак в свою старую трубку.
— О них тоже следует позаботиться, — сказал он. — Вы всех нас вырвали из когтей смерти. Честное слово, это было здорово!
— Восхитительно! — воскликнул Челленджер. — Просто восхитительно! Не только от себя лично, но и от всего европейского научного сообщества мы выражаем вам глубокую благодарность за то, что вы сделали. Я нисколько не преувеличиваю, говоря, что наша с профессором Саммерли гибель оставила бы невосполнимый пробел в современной истории зоологии. А вы с нашим юным другом сделали все как нельзя лучше.
Он одарил нас отеческой улыбкой, но, честно говоря, европейский научный мир был бы немало изумлен, увидев своего избранника, надежду и будущее в таком неприглядном виде: нечесаные, спутавшиеся волосы, голая грудь и изорванная в лохмотья одежда. Между коленями Челленджер сжимал банку с мясными консервами, а в руке держал большой кусок холодной австралийской баранины. Индеец взглянул на него, после чего, тихонько взвизгнув, вновь припал к земле и обхватил ногу лорда Джона.
— Не бойся, малыш, — сказал лорд Джон, погладив склонившуюся перед ним маленькую голову. — Его пугает ваш внешний вид, Челленджер, и, — ей-богу! — меня это не удивляет. Ладно, успокойся, приятель, он — просто человек, как и все мы.
— Однако, сэр! — воскликнул профессор.
— Вам, Челленджер, повезло, что у вас действительно несколько необычная внешность. Если бы вы не были так похожи на местного короля…
— Клянусь, лорд Джон, вы слишком многое себе позволяете.
— Но это же факт.
— Сэр, я прошу вас сменить тему разговора. Ваши замечания непонятны и крайне неуместны. Перед нами стоит вопрос: что делать с этими индейцами? Очевидным решением было бы проводить их домой, если, конечно, они знают, где он находится.
— С этим как раз нет никаких сложностей, — сказал я. — Они живут в пещерах на другой стороне центрального озера.
— Ну вот, наш юный друг знает, где они живут. Я догадываюсь, что путь туда довольно неблизкий.
— Добрых двадцать миль, сэр, — ответил я.
Саммерли застонал.
— Я, например, точно не смогу туда добраться. К тому же я определенно слышу, как это зверье по-прежнему рыщет по нашему следу. — Едва он произнес эти слова, как из темноты леса раздался далекий стрекочущий крик человека-обезьяны. Индейцы снова тихонько завыли от страха.
— Мы должны уходить, причем уходить быстро! — решительно сказал лорд Джон. — Вы, молодой человек, будете помогать Саммерли. Эти индейцы понесут наши припасы. А теперь — вперед, пока обезьяны не нашли нас.
Менее чем через полчаса мы достигли нашего убежища в зарослях кустарника и укрылись в нем. Целый день нам были слышны возбужденные крики людей-обезьян, доносившиеся со стороны нашего лагеря, но ни один из них возле нас так не появился; поэтому все беглецы — белые и краснокожие — погрузились в долгий и глубокий сон.
Вечером я дремал, когда кто-то дернул меня за рукав, и я увидел рядом с собой Челленджера.
— Вы ведь ведете записи всех этих событий и предполагаете когда-нибудь опубликовать их, мистер Мэлоун, — торжественным тоном сказал он.
— Я здесь только как представитель прессы, — ответил я.
— Вот именно. Возможно, вы слышали некоторые довольно глупые высказывания лорда Джона Рокстона, предполагающего, что могло быть определенное… определенное сходство…
— Да, я слышал это.
— Должен сказать, что любое обнародование этой мысли, любая несерьезность вашего повествования относительно происшедшего были бы чрезвычайно оскорбительны для меня.
— Я буду строго придерживаться фактов.
— Наблюдения лорда Джона зачастую бывают весьма странными, и он способен найти абсолютно абсурдные причины того уважения, которое самые неразвитые расы демонстрируют перед достоинством и силой воли. Вы улавливаете, что я имею в виду?
— Разумеется.
— Я оставляю это на ваше усмотрение. — Затем, после долгой паузы, профессор добавил: — Король людей-обезьян действительно внушал уважение — он был очень красивой и умной личностью. Разве вы этого не заметили?
— Весьма выдающееся создание, — сказал я.
Эти слова успокоили профессора, и он стал устраиваться, чтобы продолжить сон.
Глава XIVЭто была полная победа
Мы думали, что наши преследователи, люди-обезьяны, ничего не знают о нашем убежище, но вскоре мы обнаружили, что ошибались. В лесу стояла полная тишина, ни один лист не шевелился на деревьях, вокруг все было мирно и спокойно, но по своему опыту нам следовало бы знать, как искусно и терпеливо могут выслеживать своих жертв эти существа, выжидая, когда представится подходящий момент. Что бы мне ни уготовила судьба в дальнейшей моей жизни, я уверен, что еще никогда не был так близок к смерти, как в то утро. Но теперь все по порядку.
После вчерашних ужасных переживаний и скудной еды мы проснулись изможденными. Саммерли так ослабел, что даже чтобы встать на ноги, ему пришлось приложить значительные усилия; но старик все равно был полон какой-то суровой решимости, не признающей поражений. У нас состоялся совет, на котором решено было подождать в укрытии еще час или два, хорошенько позавтракать, что было нам совершенно необходимо, а потом отправиться через плато вокруг центрального озера к пещерам, где, по моим наблюдениям, жили индейцы. Нам казалось, мы можем рассчитывать, что пленники, которых мы спасли, замолвят за нас словечко перед своими соплеменниками, чтобы обеспечить нам теплый прием. Затем, завершив нашу миссию и получив более полное представление о тайнах Земли Мейпла Уайта, мы намеревались сосредоточить свои усилия на насущной проблеме нашего возвращения. Даже Челленджер уже готов был признать, что тогда мы выполним все, ради чего пришли сюда, и с этого момента нашим первостепенным долгом будет донести до цивилизации поразительные открытия, которые мы совершили.
Теперь у нас появилась возможность рассмотреть индейцев, которых мы спасли, более спокойно. Роста они были небольшого, живые, жилистые, хорошо сложенные. Хорошо очерченные и лишенные растительности добродушные лица, черные прямые волосы, завязанные в пучок на затылке кожаными шнурками; набедренные повязки также были из кожи. Мочки ушей были разорваны и кровоточили; похоже, что там висели какие-то украшения, которые сорвали их поработители. Речь индейцев оказалась непонятной для нас; они много говорили между собой, а поскольку они, показывая друг на друга, много раз повторили слово «акала», мы решили, что это название их народа. Время от времени с искаженными от страха и ненависти лицами они потрясали сжатыми кулаками в сторону леса и выкрикивали: «Дода! Дода!»; так индейцы, безусловно, называли своих врагов.
— Что вы о них думаете, Челленджер? — спросил лорд Джон. — Для меня, например, совершенно ясно, что этот маленький парень с выбритой спереди головой у них за главного.
Действительно, это было очевидно: этот человек держался отдельно от остальных, и все обращались к нему с видимыми знаками глубокого почтения. Он казался младше остальных, и, тем не менее, в нем чувствовалась такая гордость и достоинство, что, когда Челленджер положил свою большую ладонь ему на голову, тот вздрогнул, как пришпоренный конь, и, сверкнув на профессора черными глазами, отодвинулся от него подальше. Затем, прижав руку к груди и держа себя с большим достоинством, индеец несколько раз повторил слово «маретас». Нисколько не смутившись, профессор взял за плечо другого, ближайшего к нему индейца, и продолжил свою лекцию, словно это был какой-то экспонат в классной комнате.
— Судя по объему черепной коробки, углам наклона элементов лица и другим признакам, — сказал Челленджер своим зычным голосом, — этот тип людей нельзя рассматривать как неразвитую расу; наоборот, мы должны разместить их на шкале развития намного выше, чем многие южноамериканские племена, которые я мог бы назвать. Достоверной гипотезы, способной объяснить эволюцию этой расы в данном месте, нет. К тому же между людьми-обезьянами и примитивными животными, выжившими на этом плато, существует такой разрыв, что было бы недопустимо считать, что они могли развиться в тех условиях, где мы их нашли.
— Тогда откуда же они здесь взялись? С неба свалились? — спросил лорд Джон.
— Этот вопрос, вне всяких сомнений, еще будет горячо обсуждаться во всех научных кругах Европы и Америки, — ответил профессор. — Мое видение этой ситуации таково, — с этими словами он заносчиво надулся и высокомерно оглядел всех нас, — что в особых условиях этой страны эволюция продвинулась до стадии позвоночных животных, причем старые виды выжили и существуют параллельно с новыми. Поэтому мы встречаем здесь таких современных животных, — имеющих, кстати, очень древнюю родословную, — как тапир, большой олень и муравьед в одной компании с рептилиями юрского периода. Здесь все довольно понятно. Теперь вернемся к людям-обезьянам и индейцам. Что может сказать наука относительно их присутствия на Земле Мейпла Уайта? Я объясняю это только вмешательством извне. Возможно, в Южной Америке обитали человекообразные обезьяны, которые в незапамятные времена переселились сюда, а затем развились в существ, которых мы видим сейчас. Причем некоторые из них, — тут он выразительно посмотрел на меня, — приобрели внешний вид и форму, которые, при наличии известной доли интеллекта, могли бы — не побоюсь этого слова — сделать честь любой современной расе. Что же касается индейцев, то я нисколько не сомневаюсь, что они являются более поздними пришельцами снизу. Они поднялись сюда, гонимые голодом либо военным нашествием. Столкнувшись с кровожадными существами, которых они никогда прежде не видели, индейцы схоронились в пещерах, описанных нашим юным другом. Индейцам, несомненно, пришлось вести жестокую борьбу, чтобы противостоять диким животным и особенно людям-обезьянам, которые рассматри