— А температура?! — воскликнул я. — Ведь доподлинно известно, что она быстро повышается с погружением в глубь Земли и что в центре планеты находится расплавленная лава.
Однако он отмел мои возражения.
— Поскольку у нас школьное образование является обязательным, то вам, сэр, вероятно, должно быть известно, что Земля наша несколько сплюснута с полюсов. Это означает, что полюс находится ближе к центру, чем любая другая точка на поверхности, и, следовательно, должен быть подвержен действию тепла, о котором вы упомянули, в большей степени. Это, конечно, и объясняет, почему на обоих полюсах мы сталкиваемся с условиями тропического климата, не так ли?
— Вся эта концепция для меня абсолютно нова.
— Это как раз естественно. Лишь оригинально мыслящие умы наделены привилегией выдвигать идеи, которые оказываются по-настоящему новыми и зачастую принимаются простыми смертными в штыки. А теперь, сэр, скажите мне, что это? — С этими словами Челленджер протянул мне небольшой предмет, который взял со стола.
— Я бы сказал, что это морской еж.
— Верно! — удивленно воскликнул профессор таким тоном, как будто в его присутствии ребенок сказал нечто умное. — Это обычный морской еж. Природа повторяет сама себя в разных формах, независимо от размеров. Этот морской еж представляет собой прототип, модель нашего мира. Вы видите, что он почти круглый, но приплюснут с полюсов. Давайте представим себе нашу Землю в виде огромного морского ежа. Какие у вас возражения против такой модели?
Мое главное возражение заключалось в том, что то, о чем мы сейчас говорим — это полный бред, но я постеснялся произнести это вслух. Поэтому я решил подыскать менее категоричный аргумент.
— Живому существу необходима пища, — сказал я. — А как может Земля накормить свое громадное тело?
— Прекрасный вопрос, просто прекрасный! — покровительственным тоном откликнулся профессор. — Вы быстро схватываете то, что лежит на поверхности, тогда как до скрытого подтекста добираетесь намного медленнее. Каким образом Земля питается? Вернемся к нашему другу, маленькому морскому ежу. Окружающая вода протекает через трубки в этом небольшом создании и таким образом обеспечивает его пищей.
— Значит, вы полагаете, что вода…
— Нет, сэр, не вода, а эфир. Земля пасется, следуя по круговой орбитальной тропинке через космические поля, и по мере своего движения постоянно омывается эфиром, который таким образом питает ее. Причем точно так же поступает целое стадо подобных планет — морских ежей — Венера, Марс и другие, и у каждого есть свое пастбище.
Этот человек явно был сумасшедшим, и спорить с ним не стоило. Челленджер же благодушно улыбнулся мне, восприняв мое молчание как согласие.
— Чувствую, что мы понемногу прогрессируем, — сказал он. — В полной темноте забрезжил лучик света. Разумеется, сначала весьма тусклый, но скоро мы к этому привыкнем. Прошу вас уделить каплю вашего внимания, чтобы я привел еще пару аналогий с этим маленьким существом у меня в руке. Допустим, что на этой внешней твердой оболочке находятся какие-то чрезвычайно мелкие насекомые, которые ползают по ее поверхности. Будет ли морской еж знать об их существовании?
— Полагаю, что нет.
— Тогда вам легко представить себе, что Земля не имеет ни малейшего понятия о том, каким образом она эксплуатируется человеческой расой. Она даже не догадывается о грибковом налете нашей растительности и об эволюции крошечных микроскопических животных, которые собрались на ней в процессе движения вокруг Солнца, словно ракушки на днище древнего корабля. Так на сегодняшний день выглядит общая ситуация, и именно ее я и предлагаю изменить.
Я изумленно уставился на него.
— Как это «изменить»?
— Я предлагаю дать нашей Земле знать, что существует, по крайней мере, один человек, Джордж Эдвард Челленджер, который просит — нет, который требует — обратить на него внимание. И это действительно будет первым сообщением подобного рода.
— И как же вы, интересно, собираетесь это сделать, сэр?
— Ага, вот здесь мы наконец переходим к делу. Вы попали в самую точку. Я опять хотел бы привлечь ваше внимание к этому маленькому существу у меня в руке. Под жестким защитным панцирем оно состоит из голых нервов и чувствительных центров. Очевидно, что если бы крошечному паразиту захотелось привлечь к себе внимание, ему следовало бы проделать отверстие в оболочке и каким-то образом возбудить сенсорный аппарат этого животного.
— Разумеется.
— Или же рассмотрим случай, когда по телу человека ползает обыкновенная блоха или комар. Мы вполне можем не знать об их присутствии. Но затем они протыкают своим хоботком нашу кожу, которая для нас является таким же панцирем, и тут же напоминают нам, — хоть и в неприятной форме, — что мы здесь не одни. Теперь мои планы, безусловно, становятся вам понятны, и тьму наконец прорезает свет.
— Господи! Так вы предлагаете проделать скважину в земной коре?!
Челленджер самодовольно прикрыл глаза.
— Вы видите перед собой человека, — напыщенно произнес он, — который первым проткнет эту ороговевшую шкуру. Впрочем, об этом теперь можно говорить как о свершившемся факте, потому что я уже проткнул ее.
— Неужели вы это сделали?
— Да, думаю, уже можно сказать, что я это сделал, причем при активнейшем содействии компании «Морден». Несколько лет непрерывной работы, которая велась днем и ночью и проводилась с использованием всех известных на сегодня способов — сверл, буров, дробилок и взрывчатки, — в конце концов привели нас к достижению нашей цели.
— Но неужели вы в самом деле прошли сквозь земную кору?
— Если вы таким образом выражаете свое замешательство, я еще готов это принять. Но если речь идет о недоверии…
— Нет, сэр, ничего подобного.
— Вам придется принять мое утверждение на веру. Мы прошли через земную кору. Она была толщиной ровно четырнадцать тысяч четыреста сорок два ярда, что составляет приблизительно восемь миль. Возможно, вам будет интересно узнать, что в ходе подземных работ нам посчастливилось обнаружить несколько угольных пластов, разработка которых в будущем окупит расходы на наше предприятие. Основные сложности были вызваны подземными водами в нижних меловых отложениях и гастингскими песками[175], но мы все же преодолели их. И теперь мы подходим к последнему акту — на сцене появляется не кто иной, как мистер Пирлес Джонс собственной персоной. В данном случае, сэр, вам отводится роль комара, а в качестве проникающего хоботка у вас будет бур для артезианских скважин. Интеллект здесь уже выполнил свою задачу, и мыслитель может удалиться. Наступил момент для выхода инженера, мистера Несравненного, с его металлическим жалом. Достаточно ли ясно я выражаюсь?
— Но вы только что сказали — восемь миль! — воскликнул я. — А вам известно, сэр, что для артезианского бурения глубина уже в пять тысяч футов[176] считается практически предельной? Правда, я знаю одну скважину в Верхней Силезии[177], глубина которой составляет шесть тысяч двести футов, но она рассматривается как чудо современной техники.
— Вы меня не поняли, мистер Пирлес. Право, не знаю, с чем именно это связано — то ли я выражаюсь неясно, то ли у вас проблемы с головой. Я прекрасно осведомлен о возможностях и ограничениях артезианского бурения и не стал бы тратить миллионы фунтов на строительство своего колоссального туннеля, если бы для моих целей годилась скважина диаметром в шесть дюймов[178]. Все, о чем я вас прошу, это подготовить бур с максимально острым долотом, который имеет длину не более ста футов и оснащен приводом от электрического двигателя. Для этих целей вполне подойдет обычный бур ударного действия, поднимаемый на противовесах.
— А почему именно с электрическим двигателем?
— Я здесь, мистер Джонс, отдаю распоряжения, а не объясняю их мотивы. Прежде чем мы закончим начатое дело, может так случиться — не обязательно, но, повторяю, может так случиться, — что от этого бура, управляемого дистанционно с помощью электричества, будет зависеть ваша жизнь. Надеюсь, технически это осуществимо?
— Разумеется, никаких проблем.
— Тогда приготовьтесь выполнить это. На месте еще не все готово к вашему появлению, но подготовительные работы вы можете начинать уже сейчас. Больше мне вам пока сказать нечего.
— Но мне очень важно знать, какой именно грунт нам предстоит бурить, — попробовал возразить я. — Песок, глина или мел — все они требуют разного подхода.
— Скажем так — это будет своего рода желе, — ответил Челленджер. — Да, давайте сегодня исходить из того, что вам нужно будет ввести свой бур в некую желеобразную массу. А теперь, мистер Джонс, меня ждут другие важные дела, и поэтому разрешите пожелать вам всего хорошего. Вы также можете составить проект официального договора с указанием ваших расходов и представить его моему управляющему работами.
Я поклонился и, повернувшись, направился к выходу; но прежде чем я дошел до двери, любопытство взяло во мне верх, и я вернулся. Профессор уже что-то писал, яростно скрипя пером, и поднял на меня глаза с явным недовольством и даже злостью.
— Господи! Сэр, ну что там еще? Мне казалось, что мы с вами уже попрощались.
— Сэр, я только хотел спросить, какова же все-таки цель столь необычного эксперимента?
— Все, сэр, проваливайте! — раздраженно проревел Челленджер. — Чтобы понять это, вам придется возвыситься над меркантильными и практичными задачами вашей коммерции, отбросить мелочные интересы бизнеса. Наука занимается поиском знаний. Причем, куда бы это ни привело нас, мы все равно должны продолжать стремиться к новым открытиям. Понять раз и навсегда, кто мы, зачем мы здесь и куда идем — разве ответы на эти вечные вопросы сами по себе не являются величайшими устремлениями человечества? Довольно, сэр, убирайтесь!