Пока мы с Клещевым лясы точили, ординарец мой успел оклематься – на розового пупса еще не похож, но уже не зеленый лягух.
– Сержант, найдите расписание занятий, – попытался официальным тоном настроить Байстрюка на рабочий лад.
Пока он в землянке шарит, посижу под навесом. Быстро обернулся. Так, первый лагерь – тактика лесного боя, там Потапов сам разберется. Второй – тактика лесного боя, Тихвинский. Странно, я думал, его в разведку отправят. Хотя с немцами ему не разговаривать, пусть учит. Третий… Они чего издеваются? Везде тактика и именно в лесу. Нет, понятно, что воевать нам именно в лесу, а полигона для городского боя у нас нет, зато лесного – завались. О, штурмовики – штурм здания. Лесопилка. Как я и думал.
– Сержант, идем к лесопилке.
Хорошо, что люди у нас кругом военные – всего раз десять пришлось повторить, что все планы занятий и прочее надо составлять на бумаге. Раньше они их тоже составляли, но почему-то решили, что в партизанском отряде это уже не обязательно. Да, может, и не обязательно, но каждый такой отказ от обязательств потихоньку подтачивает дисциплину. Так что хрен вам – будем максимально придерживаться правил. Говорят, что уставы написаны кровью, не стоит в миллионный раз, своей кровью, пытаться опровергнуть это утверждение.
– Может, перекусим, а? Завтрак пропустили, к обеду опять не попадем, – похоже, Жорка совсем оклемался, раз о еде думать может.
– На лесопилке что-нибудь перехватим, чай не оставят парни голодными.
Но, как говорится, хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Когда подходили к посту, что ранее стерег нашу переправу, теперь подмерзшую и занесенную снегом, на накатанной уже по просеке колее показался спешащий лыжник.
– Товарищ командир, – вестовой, хватая воздух через каждое слово, принялся докладывать, даже толком не остановившись. – Несколько часов назад, уже под утро, у Шматенков была перестрелка. Кто-то пытался через Полоту переправиться, а немцы, видимо, застукали.
– Куда переправлялись?
– На нашу сторону. Прошли мимо Сукневщины и убежали в лес. Немцы за ними не пошли, танк им через реку не переправить, вот и не полезли, но лес обложили. Там и танки, и бронеавтомобили.
Да, лесок там небольшой, да еще между двумя дорогами зажат. Если это наши парашютисты, то фигово им придется. У нас же сейчас и лыж нет – все разведка забрала. Ну, до Абрамежек можно и на машинах. Через ручей, за которым уже лес, мост есть, но автомобили не пройдут – придется пешком. Это километров шесть-восемь, по снегу часа три-четыре. Хорошо, дойдем, а дальше что? Прорываться через дорогу и идти в лес искать? Самим себя в ловушку загонять?
– Так, Георгий, быстро в первый лагерь. Возьмешь человек тридцать… Нет, пятьдесят. Пусть берут с собой немецкий 13-мм пулемет, пятидесятый миномет и лыжи какие есть. Также все для боя на отходе. Сбор у лесопилки. Ты, – это я уже связному, – со мной.
План выкристаллизовывался в голове постепенно, как в переобогащенном растворе – неспешно, но неукоснительно, по закону физики. Или химии? Нет, все-таки физики. Если найти парашютистов, будем надеяться, что это они, а если не они, то тоже неплохо, быстрее немцев сложно, то надо усложнить задачу и фрицам. А еще лучше переключить врага на иную задачу. А задачей этой будет преследование напавших на них партизан. Хотя, почему преследование? Если немцев будет немного, то бегство от партизан. Так значительно лучше. А чтобы они побежали, врезать им надо здорово. Проблема в том, что опять не хватает времени.
– Старшина, – заскочил я к Кошке, отправив связного собирать людей. – Что у нас здесь есть из противотанковых средств и артиллерии?
– Пушки есть четыре штуки.
– Не в этот раз.
– Три миномета, два пятидесятых и восьмидесятый.
– Берем.
– Один 15-мм пулемет Вальтер закончил, сейчас второй на станину ставит.
– Значит, один тоже берем.
– ДШК еще.
– Расчеты здесь?
– Почти все.
– Тогда ДШК ставим в засаду, так чтобы ни одна тварь в Залесье не сунулась, а то отрежут нас от базы. Еще человек пять в прикрытие. Остальное грузим в машины. Трехосных три штуки найдем?
– Найдем. А куда ехать?
– Только до Абрамежек.
– Должны пройти, а ДШК тогда перед перекрестком поставим – там позиция хорошая.
Уже через час принимал десант у лесопилки. Штурмовиков тоже забрал. Плохо, что лыж было только четыре пары – слабенький заслон получится, если придется отходить. Зато подвижный, что в наших условиях важнее. В Абрамежках, возможно, удастся еще парой-другой разжиться.
Дорога, как и ожидалось, оказалась не слишком легка. Хорошо, что наши Кулибины приспособили нечто вроде жесткой сцепки, с помощью которой удалось объединить в одно целое все три грузовика. Теперь первый пробивал дорогу, а два других подталкивали его в спину. До конечного места назначения добрались меньше, чем за час. Это удачно – рассчитывал на худший результат.
Лыж удалось добрать только две пары, и вскоре еще двое бойцов отправились по пробитой первой четверкой лыжне. Вероятнее всего догонят еще до того, как первые доберутся до цели.
Основной отряд двигался не так споро, но все же быстрее, чем мне думалось. Сначала вообще втопили, но уже через полчаса вышли на темп, примерно, три километра в час. Двигаться без флангового охранения было бы большой ошибкой, потому две пары, максимально разгруженные, шли по бокам метрах в пятидесяти от колонны. Менять их приходилось часто, но все же реже, чем головной дозор, хоть тот шел и по лыжне, правда, плохо выраженной, – уж больно мало было лыжников.
Наибольшую проблему составляла наша артиллерия. Тринадцатые пулеметы, которые я тоже решил отнести к артиллерийскому вооружению, хоть это, может быть, и неправильно, несли по два человека – тяжеловаты были чушки. С минометами и пятнадцатым приходилось сложнее: минометы и боеприпасы к ним тащили на специально изготовленных санках, раза в четыре больше детских, с широкими полозьями, установленными на ширине, соответствующей обычной лыжне. Это слегка улучшало ход, но делало сани не слишком устойчивыми.
С 15-мм пулеметом было одновременно и сложнее, и проще – для него изготовили специальный деревянный станок на полозьях. На концах полозьев были просверлены дыры, через которые тот крепился к земле с помощью металлических штырей. Отдача у этого монстра была такова, что он разбалтывал даже такое крепление, но результаты были все же лучше, чем от стрельбы из его младших братцев с сошек. Вот по бронепробиваемости сказать сложно, если она и была выше, то ненамного – жаль было тратить боеприпасы для подобных исследований.
Также нелегко приходилось и обычным пулеметчикам, а их у нас было десять расчетов на семь десятков человек. В связи с тем, что мы не решились вооружить пулеметчиков только одним видом оружия, тем приходилось носить еще и пистолеты, а также и по гранате, на всякий случай. От того переносимый ими вес был все же выше, чем у автоматчиков и вооруженных винтовками бойцов, килограммов на пять. Второму номеру тоже, кроме своего вооружения, приходилось нести значительное количество боеприпасов.
Прикинув, что пистолет для пулеметчика – это практически оружие последнего шанса, подумал, а не попробовать ли их вооружить обрезами из охотничьих ружей, да и штурмовикам эти штуки будут полезны. И тем, и другим, может так оказаться, целиться будет некогда, а сноп картечи из короткого ствола, имеющего приличное рассеивание, подчас может быть более действенен, чем пистолетная пуля. Ружей при последней конфискации набрали немало, не меньше трех десятков, а то и все четыре. Больше всего, наверное, под это дело подошли бы двустволки шестнадцатого калибра – у двенадцатого отдача будет дьявольская, при стрельбе с руки, но и их, и одностволки можно будет для дела приспособить.
На дорогу затратили даже меньше трех часов, но умаялись здорово. Надо бы отдых дать, минут пятнадцать, а то и все полчаса, иначе со сбитым дыханием и дрожащими руками при стрельбе толку не будет. Еще на подходе нас встретила пара лыжников.
– Товарищ командир, красноармеец Андреев, разрешите доложить.
– Да, и покороче вступление, не на параде.
– Есть, – лыжник пристроился рядом с ковыляющим мной. – Немцы патрулируют дорогу. Каждые двенадцать минут, мы засекли, проезжают танк, грузовик и бронеавтомобиль. Это на север, на юг в обратном порядке, сначала бронеавтомобиль, последним танк, грузовик всегда в центре. Интервал движения больше ста метров, не хотят кучковаться заразы. В грузовике пехота, но сколько, сказать сложно – брезент.
– Что за танк?
– Маленький, два пулемета в башне.
Судя по описанию, либо немецкая «единичка», либо трофей какой – польский, чешский, французский.
– А бронеавтомобиль?
– На нашу «двадцатку» похож, с одним пулеметом, но не он.
Дошли. Немцы, и правда, устроили механизированное патрулирование дороги, шастая туда и обратно. Танк оказался, как и думал, «единичкой», а вот бронеавтомобиль опознать не удалось, но, в общем и целом, он смахивал на недавно захваченный нами двойной трофей. Может быть, какая-нибудь модификация?
– Каковы будут предложения? Начнем с младшего по званию, – посмотрел на Ермолова, которого прихватил из лагеря «прогуляться». Младший сержант засиделся, организовывая караульную службу, и постоянно просился «в поле», а точнее, в наших условиях, в лес.
– На ходу взять их будет трудно, больно растянулись, даже с нашим количеством пулеметов сложно организовать приличную плотность огня. Надо бы тормознуть.
– Сержант? – смотрю на Байстрюка.
– Они же для чего патрулируют? Чтобы тех из леса не пропустить, точнее, как те проскочат, тут же им на хвост сесть и догнать. Вот и надо им устроить след через дорогу. Туда-обратно пара-тройка человек проскочит – вот тебе и след.
– Надо и на той стороне пулемет оставить, – младший лейтенант Тарасов был молчаливым и нелюдимым. Службу в первой роте тащил исправно, но я с ним почти не общался, только через Нефедова.