– Леший, – рукав полушубка Веденеева был распорот, но крови видно не было, а вот ковыляющий за ним Потапов, видно, схватил пулю или осколок. – Все ушли?
– Смирнов левый фланг держит, его не видел. Фролов на правом, но ему проще, дорогу пересекать не надо, сейчас, наверно, где-то у нас в тылу.
– Тогда оставлю отделение, пусть Смирнова ждут. С патронами плохо.
Да, расход патронов за последние полчаса должен быть колоссальным. Смирнов со своими людьми показались минуты через три. Одного тащили на руках, остальные отходили грамотно – не менее двух автоматических стволов одновременно держали тыл, постреливая короткими экономными очередями. Наконец и они пересекли дорогу. За ними почти тут же сунулись трое или четверо немцев, но, нарвавшись на огонь засады и оставив лежать одну темную фигуру на снегу, откатились назад.
Вспыхнула перестрелка сзади и правее. Надеюсь, это Фролов держит фланг, но задерживаться все одно не стоит – как бы не отрезали. Уже отбежав метров на тридцать, прекратил сгибаться, выпрямился, и тут что-то врезалось в дерево, мимо которого пробегал. Сверху тут же посыпался снег. Оглянулся – в древесном стволе, на уровне лица, дыра, обрамленная щепками. Повезло, сантиметров пятнадцать левее, и алес капут – тут никакая регенерация не поможет, если так дерево разворотило, то башке досталось бы не меньше.
Перестрелка на правом фланге нарастала. Через две сотни метров встретил Веденеева.
– Фролов? – посмотрел в сторону перестрелки.
– Да. Уже послал помощь и отделение зайти немцам во фланг. – Не стоило оставаться с заслоном.
Да сам знаю – не моя это работа, но вот как-то увлекся. Отвечать ничего не стал. Еще через сотню метров вышли на широкую просеку, пересекли и попали на позиции, подготовленные старшиной. Тот тоже оказался здесь. Так как сам только что получил выволочку, приставать с вопросами не стал, но потом напомню, кто должен следить за обозом.
– Где капитан?
– К пушкам пошел, мы их там, подальше, поставили, чтобы просеку могли простреливать. Минометчиков я отправил на базу.
– Сколько сейчас бойцов?
– Около шестидесяти, но должен еще правый фланг подтянуться. Сколько там человек, не знаю.
– Если все нормально, то около тридцати, – прикинул численность группы Фролова, добавил отделение, пошедшее на фланг и на подмогу. – Потапов где?
– Перевязывают.
Место, где обиходили раненых, нашел быстро. Всего их было девять человек, причем трое тяжелых.
– Григорий, немцев точно рота?
– Точно не скажу. Если еще подкрепление не подошло, то вряд ли больше. В машину человек двадцать пять – тридцать влезет, ну, если потесниться, тридцать пять. Машин шесть, но они же еще и минометы с боезапасом притащили, вот я и прикинул, что рота.
– Потери какие могли понести?
– Два десятка видел.
Значит, если учесть еще и раненых, то их сотни полторы должно остаться, может, чуть меньше. Да, надо будет отходить, потому как, если они танк починят, может совсем кисло выйти. К этому времени перестрелка на фланге затихла, но раздалось несколько одиночных выстрелов с фронта. Похоже, фрицы нас догнали.
Наконец заработал пулемет, судя по отдаленности, не наш. В ответ хлестко ударил пушечный выстрел, и пулемет умолк. За первым выстрелом последовал второй. Всего было четыре залпа, после чего наступила тишина. Немцам явно не понравилось наличие у нас артиллерии. Так в тишине прошло минут пять, после чего в том месте, откуда стреляли пушки, послышались разрывы. Тут я уже сам понял, что это продолжили свою работу немецкие «пятидесятки». Я не я буду, если Нефедова и его артиллеристов уже и след простыл, но пусть постреляют, чай, боезапас у них не резиновый.
Пользуясь передышкой, наши бойцы старались побыстрей набить патронами опустошенные магазины, диски и ленты. Пока осматривал позиции, заметил несколько «максимов» без станков. Интересно, как бойцы собираются из них стрелять? Спросил у старшины. Тот ответил, что все одно бросать пришлось бы, так как их вытащили из саней, а на место, что они занимали, сложили патроны из переносимой людьми поклажи. Кстати, эти пулеметы так же снарядили металлическими лентами.
– Не знал, что для наших пулеметов делают такие ленты, – поделился со старшиной. – Еще когда увидел в зенитном пулемете, удивился. Оказывается, те, что по бортам стояли, тоже с металлическими.
– Эти другие. Зенитные это, так называемые, «пэве» – пулеметы воздушные. В двадцатых еще переделали «максимы», для установки на самолеты. Для них и ленты сделали рассыпные, звенья вместе с гильзами на землю при стрельбе сыплются. Для пехоты такие ленты неудобны – и дорого, и набить по второму разу проблема. А то, что здесь, это обычная немецкая лента, только патроны задом наперед вставлены.
– Зачем?
– А бес их знает, наверно, по-другому не работает. Немцы, те еще затейники.
– Да, а обоз куда пошел?
– На север.
Прямо как в анекдоте про слонов.
– А точнее?
– Просто должны отойти километра на три и занять оборону. Шел бы снег – отправил в один из лагерей, но если погоню не стряхнем, нельзя. Вот и дал команду – закрепиться и ждать. Если не получится немчуру отвадить – так и погоним дальше, пока хвосты не обрубим. Потом вернемся.
– Может, лучше рассеяться?
– Прикидывал. Если они тоже решат за всеми разом гнаться, то толк может и выйти, а если так и пойдут по одному следу?
– Это смотря по которому. Если по самому жирному, то придут к последним пустым саням или к дороге наезженной.
Что-то давненько тишина стоит, даже минометы замолчали. А вот и Фролов, хромает.
– Михаил, что с ногой?
– Да натрудил, пока бегал.
– Какого хрена ты вообще в такой поход поперся, если рана не зажила?
– Нормально было, пока просто хожу. Набегался просто.
– Докладывай, потом передай командование – и к раненым. Без пререканий! Им тоже помощь нужна.
– Немцев отогнали. Держим фланг. Когда уходил, было тихо, вроде не накапливаются. У нас двое раненых, один убит. У немцев трое так и осталось лежать, и вроде раненых утаскивали.
– Так, госпиталь на тебе – уводи людей. Старшина, оборону держать не будем. До обоза отходим, минируем след. Кто из саперов есть?
– Пара Крамского и я.
– Тогда соберите гранаты и минируйте. Больше вид делайте – ну, ты знаешь, как противника задержать.
– Понял.
Дальше было размеренное блуждание по лесу. Пару раз Нефедов обстреливал немцев из своих «сорокапяток», пока не растворился где-то среди болот. Старшина то догонял нас, то снова отставал, и тогда за спиной слышались взрывы и стрельба пулемета Давыдова, чье отделение прикрывало саперов. Сначала немцы пытались обойти нас то справа, то слева, или срезать путь, когда мы закидывали очередную петлю, но постоянно нарывались на наши засадные группы, и, похоже, скоро им это надоело. Минометчики какое-то время пытались бросать в нас мины, но скоро разочаровались или у них просто боезапас кончился. Удивительно, но самолет так и не появился, а ведь я все ждал этого гада.
К ночи, непонятно каким образом, капитан снова нашел нас.
– Все, Леший, мины только к восьмидесятимиллиметровому миномету остались. Здесь бы, конечно, пятидесяточка больше подошла – ее таскать легче.
После не такого уж и интенсивного минометного обстрела – в один ствол много не настреляешь – немцы не выдержали и повернули назад. Преследовать их не стали – умаялись за день, да и нарваться на те же сюрпризы, что совсем недавно мы сами раздавали, не хотелось. А что сюрпризы будут, не сомневался. Да уж, денек оказался богатым на ощущения.
Глава 13
Солнце уже давно скатывалось на запад, когда пришедший в себя народ начал собираться в моей землянке. Хотя и проспал почти шесть часов, чувствовал себя, как будто пропустили через мясорубку. Какие ощущения были у остальных, не обладающих моими способностями по восстановлению, даже не берусь представлять. Считай, за сорок часов, почти без сна, намотали километров шестьдесят, и не по гладкой дороге, а по заснеженному лесу с оврагами и болотами да с боем. Нормально выглядели только Зиновьев с Калиничевым, да и те не слишком и свежими. А вот Жорка выглядел скорее обиженным, а нефиг было горло студить, не оставался бы «на хозяйстве», а то гляди – без него повоевали.
– Василий, давай с тебя начнем.
– Латышей мы выследили здесь, – лейтенант указал место на карте. – Но взять не смогли, уж больно скользкие. Одного мы у них подстрелили, но и те в долгу не остались. Так что счет равный: один – один.
– Они в город ушли или опять здесь бродят?
– С утра в Жарцах сидели. Телефонные провода мы порезали, а рации у них нет. Брать в селе их не рискнули – людей мало, да и гражданскими прикрываются. Засели в двух избах в центре. Думаю, попробуют ночью выскользнуть.
– Сможешь помешать?
– Вряд ли. Чтобы все село обложить, рота нужна – новолуние к тому же. Захотят, уйдут, но утром след возьмем, если снег, конечно, не пойдет.
– Леонид Михайлович, давайте теперь вы – что у нас по прошедшей операции.
– Двенадцать раненых, четверо тяжелых, пятеро убиты. На ближайшее время вопрос по советским винтовочным боеприпасам снят – взяли почти семьдесят тысяч патронов, также прочих около пятнадцати тысяч. Две сотни гранат. Три десятка пулеметов разных марок, четыре десятка автоматов, четыре снайперские винтовки, тридцать пистолетов. Это примерно, не до штуки, потому как часть бойцы во время боя разобрали. Некоторое количество медикаментов и перевязочных материалов. Есть пятьдесят восемь семидесятишестимиллиметровых снаряда. Так как подобной артиллерии у нас нет, можно попробовать разобрать – из фугасов извлечь взрывчатку, хотя ее в них и немного, шрапнели можно использовать вместо растяжек. Взрывчатки осталось двадцать килограммов, да и то потому, что в поезде взяли. Во время боя израсходовали около десяти тысяч патронов, более ста гранат, в основном на минирование. Пятидесятимиллиметровых мин к минометам больше нет.