Чаще всего пир горой начинался только после заката. Роскошный ужин при открытой балконной двери, откуда тянет приятной прохладой, и при свечах – можно сказать, основное отличие уклада гаремной жизни.
Но сегодня для нас сделали приятное исключение. Обеденный стол был обилен и радовал глаз. Наверное, сделали поправку на пережог калорий во время стресса.
Я оглядела уставленный разнообразными яствами стол, довольно потерла руки и плюхнулась на первую попавшуюся подушку на полу, подтягивая к себе тарелку. Идти переодеваться было лень.
– А руки помыть? – сощурилась шмырг.
– Потом, – замотала я головой, нервно запуская зубы в свежайший хлебец.
Няня настаивать не стала, пробурчав что-то под нос о том, что воспитывать нужно, пока дитё лежит поперек лавки. Когда вдоль – тогда, мол, уже поздно.
– Передай мне йогурт. Пожалуйста! – попросила Миримэ змеелюдку, когда та запустила свои клыки в жареного барашка.
Шушу хвостом изобразила – дескать, передать она может только привет и только по шее.
Эльфийка оказалась понятливой и встала за искомым сама. Жалко лишь, в этой блондинистой головке одновременно не зародилась мысль о некоторой умеренности, и девушка потащила всю громадную чашку прямо у меня над головой…
Часть третьяПришел, увидел, наследил – меня любовью наградил…
Бухнула входная дверь. Радостный голос проревел:
– Приветствуйте сиятельного князя!
Его и поприветствовали! От души!
Йогурт оказался у меня на голове. Кого там приветствовать – я уже в упор не видела…
Льщу себя надеждой, что преодолела я эту катастрофу с достоинством. Проковыряв в йогурте обзорные отверстия, я узрела практически перед собой золотую маску. Кстати, у «маски» подозрительно тряслись плечи.
Выкинув из головы настойчиво жужжащую мысль о том, что надо мной смеются, я предпочла беспечно уверить себя в том, что это слезы жгучего сострадания к моей проблеме.
– Мы, кажется, не вовремя… – скомканно пробормотал один из сопровождающих.
– Мы тут масочку делаем, – мигом нашлась жизнерадостная эльфийка, уверенно размазывая густую массу по моим волосам. Нахалка прибавила, улыбаясь широкой улыбкой наивной лесной дурочки: – Очень, знаете ли, для кожи полезно! – И даже привстала на цыпочки для убедительности.
Все внимательно посмотрели на мою многострадальную голову и задумчиво покивали, соглашаясь.
Миримэ что-то сообразила и заодно щедро размазала мне кисломолочный продукт по лицу со словами:
– И для волос!
Я обтекала гордо и молча.
– Мы позднее зайдем! – пообещал кто-то невидимый, гулко икая.
– Да-да! – залопотало мое окружение. – Когда вас ждать?
– Сколько вам нужно времени… для наведения красоты? – мягко и тактично поинтересовались у двери.
Я в это время упорно сражалась с мерзким йогуртом и подлой эльфийкой, которая никак не хотела угомониться и не прекращала размазывать по моему лицу продукт активной жизнедеятельности коров и бактерий.
– Часа два, – честно сказала Кувырла, видимо на глазок определив масштабы катастрофы.
– Я так не дума… – начала я прочувствованный спич. Но меня живо заткнули, быстренько засунув в обнаруженное на гладкой белой поверхности отверстие кусок лепешки.
– Обрадовались, блин! – злобно прочавкала я, перерабатывая продукт со скоростью уничтожителя бумаги, потому что изнутри перло такое первобытное желание сказать о всех окружающих столько доброго, нежного и ласкового! Столько я еще никогда не говорила. И в жизни не думала! И не слышала даже в женском туалете в офисе.
– Это не блин! – поправила меня няня, вытирая мне лицо полотенцем. – Это пита. И цвет лица просто бесподобный…
– Хрен редьки не слаще! – обиженно ответила я, начиная видеть хотя бы на один глаз. Пользуясь этим, выдрала из рук шмырга тряпку и принялась в раздражении елозить по своей физиономии.
– Можно поспорить, – стала отрицать очевидное Ар’Инна. Осторожно заметила: – Ты сотрешь себе лицо.
– Какая ужасная перспектива! – ядовито пробормотала я, но пыл свой поумерила.
– Естественно, – влезла орчанка. – Кто ж тебе его будет восстанавливать?.. Никто из нас рисовать не умеет…
– И что? – уставилась я на нее с подозрением.
– Мало ли что можно нарисовать, – вздохнула девушка. Встряхнула своими косичками. – То, что князь будет заикаться, – не беда, его личные проблемы и неприятности, но нам-то за что страдать бессонницей…
– Убью! – сказала я кротким голосом и метнула в нее блюдо с оливками. К сожалению, плохо прицелилась! Блюдо не долетело, но оливки рассыпались повсюду, внося пикантную ноту в общий беспорядок. – И любой суд меня оправдает!
– Не сомневаюсь! – сообщила Кувырла, внимательно изучая свой маникюр. На летающие оливки она даже ухом не повела. Ой, ушами! Это если они у нее были. Поиздевалась: – После того как тебя в таком виде покажут судьям, они тебя просто в принудительном порядке оправдают… раз пять… на будущее!
Моя рука незаметно потянулась к чаше с финиками. Осторожная Эсме быстренько подгребла ее поближе к себе и от меня подальше.
– Все настолько плохо? – полюбопытствовала я с видимым безразличием, но с надвигающимися истеричными нотками в голосе.
– Еще хуже, – успокоила меня бабуля.
– Значит, бояться уже нечего! – гордо сказала я, в глубине души совершенно в том не уверенная, и прошествовала в ванную под конвоем.
– Кроме зеркала, – безоговорочно согласилась со мной Шушу.
Змея подколодная! Кобра недобитая! Гюрза ощипанная! Тебя бы так опозорили!
Я немного подумала. Еще подумала… и легким движением руки откинула волосы со лба, обляпав змеелюдку йогуртом.
– Ты чего? – громко обиделась Шушу, вытираясь. А вот не надо лезть под горячую руку, не надо! – Шуток не понимаешь?
– Понимаю! В шутках я толк зна-а-аю… – многозначительно и важно ответила я, делая невинные глаза и сводя их к носу. Пусть понимают как хотят. – Но… не сейчас! И потом, мне так хочется два-в-одном…
– Это как? – растерянно заморгала эльфийка. – В смысле помыться вместе с Шушу?
– В смысле – намылить ей шею и отходить кого-то веником, – намекнула я со значением.
Народ озадачился. Видно, не видели они меня ранее после йогуртовой масочки настолько разъяренной! И слава богу! Самой страшно.
– А кто у нас этот «кто-то»? – наивно поинтересовалось дитя дремучих лесов и неубранных полей, сдувая со лба пушистую прядь и поправляя манжет пышного рукава.
– Лучше молчи! – предусмотрительно посоветовала орчанка, загораживая собой Миримэ. Девушка прекрасно видела, как в моих глазах разгорается темный пожар гнева, и понимала, что потушить его можно будет только кровью!
– Молчу! – пискнула эльфийка, прикидывая, куда бы нырнуть или где окопаться из соображений личной безопасности.
– И это правильно! – сообщила я на пороге ванной комнаты. – Молчание – золото!
Купание смыло гадкий привкус неудавшегося рандеву с местным князем.
Выбор костюма не занял много времени, но доставил бездну удовольствия. В шкафу громоздились залежи исключительных костюмов и разнообразных платьев. Выбирая простой и удобный наряд, я любовалась сочными оттенками и богатством отделки, искусной невесомой вышивкой и тончайшей проработкой швов и деталей.
Когда нашла подходящий прикид – невольно присвистнула от восхищения. В самом деле, должно же в моей жизни быть что-то хорошее!
Теперь – косметика, бижутерия и косметика! Пройдясь плотоядным взглядом по местным залежам, которые я дополнительно обнаружила сваленными в конце шкафа (штабеля наборов теней, помады, пудры, румян, духов от Dior, Givenchy, Saint Laurent и прочих лидеров индустрии украшательства), я с удовольствием занырнула в любимую стихию. Бижутерии было столько, что я даже растерялась, и в результате почти ничего не выбрала, оставляя все как есть.
Готова я оказалась гораздо раньше, нежели через два часа, но решила не спешить и с сумрачным видом уселась за стол, обведя всех присутствующих тяжелым взглядом людоеда, змеееда и оркожевателя. А, и француза-лягушатника!
Обед прошел в теплой и дружественной обстановке. Основная часть приглашенных вела себя тихо и незаметно. По крайней мере, мне так казалось, потому что под стол я не заглядывала.
Когда я уже наслаждалась кофе с хрустящим круассаном, тающим во рту, в дверь робко заполз один из служащих и, робко поглядывая на нас взглядом из разряда «что ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня», проблеял:
– Прекраснейшая Леля, вы готовы к встрече со светлейшим?
– Всегда! – бодро отрапортовала я, вставая и одергивая тунику цвета синего неба из тонкого летящего шелка. Мой наряд дополнился зауженными у щиколотки шальварами из той же ткани и мягкими сапожками. Кувырла сказала: мол, в нашем деле главное – не то, что видишь, а сколько нужно искать. Я ей поверила. Бабулю небось давно днем с фонарем ищут!
Меня вежливо проводили в гостиную и оставили в компании рояля. Служащий, ласково улыбаясь, мягко, но непреклонно выставил за дверь моих девочек.
Девочки немного посопротивлялись. Совсем чуть-чуть. Так, для проформы…
Шушу, вскинув руку жестом «рот фронт», заехала мужику в ухо; орчанка, полезшая улаживать конфликт, отдавила ему ноги; а эльфийка, принявшая на себя роль миротворца и матоугомонителя, – чуть не задушила беднягу в объятиях.
В общем, в гостиную меня сопроводил милый молодой человек синюшной наружности, хромающий на обе ноги и с ухом, напоминающим пельмень из столовки.
– Вам надлежит немного подождать, и их сиятельство присоединится к… – Провожатый слегка запнулся, подбирая слова.
– …К моему сиятельству! – лучезарно улыбнулась я, приходя на помощь.
Я вообще-то всегда готова протянуть руку помощи, но нигде не говорилось, что я должна при этом протягивать ноги.
– Не совсем, – замялся парнишка.
– Не совсем «сиятельная» или не совсем «присоединиться»? – сузила я глаза.
Ну люблю я точность во всем!