По заключению Милтона, Локк использует «старый стиль» до 1678 г., а затем, по возвращении в Англию в 1679 г., арабские цифры встречаются редко: в период с 1679 по 1683 г. из нескольких сотен библейских ссылок не более десятка даются в арабской нумерации. «Эти выводы… поднимают серьезную проблему: оба трактата из „Двух трактатов“ содержат очень большое количество ссылок в старом стиле. По меньшей мере можно предположить, что [гипотетический. – А .#.] набросок „Второго трактата“, включающий материал из глав III, VI и VIII, был сделан до 1675 г.» [225] Арабскую нумерацию библейских ссылок содержит и глава V.
Наконец, еще одним существенным аргументом, говорящим в пользу гипотезы о различных временных слоях в тексте «Второго трактата», является характер главы V. Об особом статусе этой главы говорилось неоднократно и до появления специальных текстологических и археографических изысканий. Много раз отмечалось, что эта глава («О собственности») выглядит чем-то чуждым в общей аргументации «Второго трактата». И поэтому неудивительно, что именно к этой главе был применен новый, «структурно-контекстуальный» подход. Теперь, вместо того чтобы заниматься поисками одного или, скорее, двух контекстов, по числу трактатов, историк должен был бы заняться поисками такого их количества, которое соответствует числу выявляемых текстуальных и временных слоев. Первой в поисках такого рода стоит именно глава V. Кроме того, с ней связана вторая важная работа, включенная Де Мезо и Коллинзом в их «Коллекцию», а именно «Основные законы Каролины».
Локк служил неофициальным секретарем лордов-собственников колонии Каролина [226] с 1669 по 1675 г., будучи членом «семьи», или «дома», графа Шефтсбери, а в 1673–1674 гг. – официальным секретарем и казначеем государственного Совета по торговле и зарубежным плантациям. Согласно патенту на территорию, занимавшую большую часть современных Северной и Южной Каролины, а также Джорджии, и пожалованную в 1663 г. Карлом II лордам-собственникам, в числе которых был Антони Ашли Купер, они должны были «перевезти [поселенцев] и создать многочисленную колонию из наших подданных… в частях Америки, земля которых доныне не культивировалась и не засеивалась, а лишь была заселена неким варварским народом, не имеющим представления о Боге Всемогущем» [227] .
В апреле 1671 г. Локк был возведен лордами-собственниками в наследственное дворянское звание ландграфа Каролины, получив соответствующий патент, в котором отмечались его благоразумие, знания и усердие в выработке формы правления колонии. Согласно патенту, ему было выделено четыре баронских владения по 12 тысяч акров каждое, что ставило его в очередь на получение титула лорда-собственника в случае смерти одного из пожизненных владельцев Каролины. Именем Локка в 1674 г. был назван остров в устье реки Ашли, впоследствии переименованный в остров Эдисто (Южная Каролина).
Кроме того, в 1672–1676 гг. Локк получил немалые доли в компании «Багамские предприниматели» («Bahamas Adventurers»), которая вела торговлю между Багамскими островами и американским материком, в Королевской африканской компании (Royal African Company) – английской монополии на торговлю рабами на западном побережье Африки [228] . По подсчетам Германа Лебовица, к концу жизни половина всех доходов Локка была получена с помощью этих инвестиций [229] . Наконец, в 1696–1700 гг. он был назначен на пост «комиссионера» в Совете по торговле, образованном Вильгельмом III по образцу Совета по торговле и зарубежным плантациям, и занимался вопросами, связанными с делами колоний.
Ссылки на Америку встречаются в семи из восемнадцати глав «Второго трактата», и более половины из них приходятся на главу V («О собственности»). Встает вопрос, когда именно появились эти ссылки. Если согласиться с аргументацией Милтона, то и эти ссылки, и части текста, в которых они встречаются, могли быть написаны ранее 1675 г. (хотя вставлены в текст «Двух трактатов» они могли быть и после 1683 г.), а сам текст писался частями начиная с 1669 г. Глава «О собственности» могла быть вставлена на позднем этапе написания «Двух трактатов», поскольку по содержанию она весьма отличается от предыдущей главы IV («О рабстве») и последующей главы VI («Об отцовской власти»), а если представить себе, что ее как бы вообще нет на ее теперешнем месте, то аргументация Локка выстраивается более логичным и «бесшовным» образом. В главах IV и VI обсуждаются общие для них темы форм власти и разновидностей свободы и равенства. В главе V эти темы вообще не затрагиваются. Это служило постоянным камнем преткновения для историков, пытавшихся привести весь текст «Двух трактатов о правлении» к контексту «кризиса исключения» 1679–1683 гг. [230]
«Колониальный» контекст прослеживается начиная с 1669 по 1700 г., т. е. присутствует в работах Локка на протяжении более 30 лет, охватывая все его главные труды и концепции. Джеймс Фарр обращает внимание на американский контекст в «варианте В» «Опыта о человеческом понимании», датируемом 1671 г., а также считает, что к этому времени относится еще один написанный Локком текст, условно названный «Рассуждением о Каролине» [231] .
Дэвид Армитедж подчеркивает постоянный интерес Локка к конституции Каролины, что доказывается его перепиской с Николасом Тойнардом и Анри Жюстелем в 1679–1681 гг., а также записными книжками, в которых эта тема имеет сквозное наименование «Atlantis» (1676–1679). В переписке несколько раз обсуждается вопрос о «бегстве» в Каролину, правда в шутливом тоне; пребывание Локка во Франции, по мнению Армитеджа, может быть объяснено своего рода сельскохозяйственным шпионажем в пользу лордов-собственников Каролины, вылившемся, в частности, в трактат о вине, оливах, фруктах и шелке [232] .
Однако это, конечно же, было стандартное поведение гартлибианца и члена Лондонского королевского общества с целью сбора информации и ее дальнейшего распространения. Объем и характер официальной переписки Локка в годы его службы в качестве секретаря лордов-собственников Каролины и Совета по торговле и плантациям позволяют сделать вывод, что политическая часть его работы была подчинена главной цели – сбору полезной информации, и прежде всего информации о Новом Свете.
Среди корреспондентов Локка – преподобный Джеймс Блэйр из Виргинии; заместитель Шефтсбери на острове Нью-Провиденс на Багамах, губернатор Каролины и компаньон Шефтсбери Джозеф Уэст; один из лордов-собственников Каролины, а также собственник одной из крупнейших невольничьих плантаций на Барбадосе сэр Питер Коллетон (член Лондонского королевского общества с 1677 г.). Все они писали Локку не только о политической ситуации в Америке, но и о ее природе, о необычных явлениях, растениях, животных и минералах.
Локк получал соответствующие письма и отчеты, а также образцы растений и лекарственных средств. Например, Коллетон сообщал ему о разнообразии растительного мира Барбадоса, используемого в медицине америндов, и отослал «китайский корень» (сегодня называемый корой хинного дерева), «битумное масло», которым местные лечат ишиас, и «корень тарара» (маранты), используемый в качестве противоядия. Еще один корреспондент с Багамских островов сообщал о «маслах», получаемых из змей и аллигаторов, прекрасно помогающих при подагре, а также о ядовитых рыбах – весьма интересовавших Локка [233] . Локк настолько интенсивно занимался сбором информации о Каролине, что приобрел репутацию эксперта по этой колонии и другим заморским территориям.
Известен также постоянный интерес Локка к сельскохозяйственным культурам, образцы которых он, будучи во Франции, а потом в Нидерландах, регулярно отправлял своим друзьям, а те, возможно, переправляли за океан (хотя, скорее всего, по большей части оставляли в Англии: создание коллекций было одной из главных целей Лондонского королевского общества). Примечательна цитата, приводимая Армитеджем: многие гугеноты, прибывшие в колонию в апреле 1680 г., «были искусны и имели опыт в производстве вин, шелков и масел» [234] , что наводит на мысль об одной из целей пребывания Локка во Франции. Более того, когда Шефтсбери освободился из Тауэра в 1681 г., его первой заботой стала ревизия «Основных законов Каролины» в направлении, которое способствовало переселению потенциальных мигрантов, а именно французских гугенотов и шотландских пресвитериан [235] .
Одна из самых интересных трактовок «Двух трактатов о правлении» принадлежит Ричарду Таку, по мнению которого «Второй трактат» был написан в полемике с «Системой правления Пенсильвании» Уильяма Пенна, которому Карл II пожаловал грамоту на колонию в 1681 г. в счет огромного долга короны его отцу, сэру Уильяму Пенну [236] .
Не исключено, что при жизни и какое-то время после смерти Локка воспринимали прежде всего как идеолога колониализма и империи, во всяком случае об этом свидетельствуют некоторые оценки его современников. Сторонники Локка подчеркивали идеи веротерпимости, заложенные в эту конституцию (несмотря на то, что англиканская церковь называлась там государственной, в документе имелся пункт, согласно которому группа в семь и более человек могла создать свою собственную церковь, а «евреи, язычники и другие диссентеры, расходящиеся с чистотой христианской религии», получали религиозную свободу [237] ). Противники Локка имели не столь радужные о нем представления. «„Основные законы“ предполагали существование рабства и закрепляли за рабовладельцами абсолютную власть над жизнью и смертью рабов. В „Основных законах“ устанавливалась также первал на североамериканской земле наследственная аристократия. Что могло быть хуже для репутации философа, чем план антидемократического рабовладельческого общества с доминирующей ролью „тиранической аристократии“?» [238]
В рамках полемики с Ашкрафтом в 1992 г., когда «колониальный контекст» только начинал широко обсуждаться, Вуттон писал: «В каком вообще смысле Шефтсбери был радикальным эгалитаристом в традиции левеллеров? Даже если предположить, что он был таковым… на момент своей смерти, можно ли себе вообразить, что это было в 1667 г. (когда он был в правительстве) или в 1675 г. (когда он защищал привилегии палаты лордов)?